Так назывался материал, опубликованный в «Российском адвокате» (2014, №2). В нем рассказывалось о том, как следственные органы Тамбовской области, возбудившие в отношении чиновницы дело о хищении бюджетных средств при поставках медоборудования, столкнулись с чудовищным противостоянием областной прокуратуры, предложившей им поискать других виновных. И правоохранители принялись «кошмарить» небольшую воронежскую фирму, пытаясь заставить ее руководителя признаться в преступлениях, которых он не совершал. Дело это явило собой классический пример того, как следственный орган может разорить и уничтожить фирму, но главное – позволить казнокрадам почивать на лаврах.
Напомню историю. Когда Президент РФ распорядился покончить с циничным воровством казенных средств при поставках медоборудования и наказать виновных, в каждом субъекте РФ были возбуждены уголовные дела, расследование которых должно было привести на скамью подсудимых чиновников-казнокрадов, а также вернуло бы похищенные бюджетные средства. Из выделенных управлению здравоохранения Тамбовской области 236 млн. руб. было похищено 26,5 млн. руб. СУ СК России по Тамбовской области возбудило в отношении начальника Управления здравоохранения области Ласточкиной (фамилия изменена) уголовное дело. Однако на сторону чиновницы непробиваемой стеной встала прокуратура Тамбовской области, в течение полутора лет не утверждавшая обвинительное заключение и не передававшая дело в суд. Следователям дали понять, что дело Ласточкиной никогда не дойдет до суда, и предложили поискать других виновных.
В поле зрения правоохранителей попала небольшая воронежская фирма, занимавшаяся ремонтом и обслуживанием медоборудования, в штате которой было всего одиннадцать сотрудников, не имевших никакого отношения к хищению бюджетных миллионов в Тамбове. Тем не менее тамбовские следователи принялись «кошмарить» бизнес, пытаясь заставить ее гендиректора Сергея Юрова взять на себя вину и признаться в преступлениях, которых он не совершал. Из-за того что он категорически отказался брать на себя чужую вину, его обвинили по роковой для российских предпринимателей ст.159 УК РФ. Чтобы «сломать» Юрова психологически, правоохранители направили в организацию многочисленных ревизоров, которые не нашли нарушений в деятельности фирмы, что было подтверждено решениями Арбитражного суда, мировых судов Ленинского и Коминтерновского районов Воронежа. Дома у директора трижды проводились обыски, а в помещении офиса – ровно семь раз. Поскольку руководитель не сдавался, следователь Глотов (фамилия изменена) разослал компрометирующие фирму документы, а также произвел выемки у многих ее контрагентов, тем самым обязал их прекратить сотрудничество с компанией Юрова.
Затем Глотов, невзирая на прямой запрет ч.1.1 ст.108 УПК РФ и наличие у Юрова пятерых детей, решил заключить его под стражу. Для этого были изготовлены и представлены в суд сфальсифицированные документы, из которых следовало, будто Юров пребывает за границей. Одновременно мой подзащитный был объявлен в международный розыск. Решение райсуда Тамбова о заключении Юрова под стражу было обжаловано в Тамбовском облсуде, куда на обозрение был представлен чистый как слеза загранпаспорт подзащитного. Кроме того, представлены доказательства, опровергающие смысл добытых следствием бумаг, будто Юров пребывает за границей. А поскольку часть представленных Глотовым документов была на английском языке, по моей инициативе они были экстренно переведены и заверены нотариально. Самым поразительным для тамбовских судей стало то, что «доказательствами» следствия оказались… инструкции к оборудованию и техническая переписка с иностранным поставщиком. Нужно было видеть их глаза, когда стало очевидно, с помощью каких бумаг обвинение вводит в заблуждение судей. Так было сначала отменено незаконное решение суда о заключении Юрова под стражу, затем и объявление его в международный розыск.
Можно представить, какая мощь правоохранительной машины обрушилась на небольшую фирму воронежского предпринимателя, который никогда не был в Тамбове, не участвовал в госзакупках Тамбовской области и не имел никакого отношения к хищению бюджетных средств. Вместо того чтобы направить силы на поиск тех, кто действительно виновен в краже 26,5 млн. руб., Юрова сделали обвиняемым и с нарушением подсудности направили 68 томов уголовного дела в Ленинский райсуд Тамбова. В августе 2013 г. тамбовские следователи рассказывали в СМИ о большой проделанной работе в отношении «организованной преступной группы» из Воронежа и о направлении дела в суд отрапортовали в Москву. Так ловко обманули они не только свое руководство, но и главу государства, так как обвиняемые ими слесарь, менеджер и директор небольшой воронежской фирмы не имели отношения к хищению бюджетных средств. Хорошо что в судебных инстанциях удалось доказать очевидный факт грубого нарушения территориальной подсудности, и тогда Ленинский райсуд Тамбова направил дело в Воронеж. В свою очередь райсуд Воронежа, куда поступило дело, удовлетворил жалобу защиты и возвратил его прокурору Тамбовской области в порядке ст.237 УПК РФ.
Таким образом, в судах было доказано нарушение территориальной подследственности: предварительное расследование проводилось ненадлежащим должностным лицом, которое по закону было не вправе собирать доказательства, составлять обвинительное заключение и утверждать его у зам. прокурора Тамбовской области. Поскольку был нарушен порядок возбуждения уголовного дела, обвинение Юрову предъявили фактически по невозбужденному делу. Вместо того чтобы расследовать хищение 26,5 млн. руб. бюджетных средств, Юрова вместе с менеджером и слесарем привлекли как членов ОПГ к уголовной ответственности по ч.4 ст.159 УК РФ за поставки будто бы контрафактного рентгеновского оборудования, хотя реализуемые предпринимателем аппараты таковыми не были, поскольку находились в мобилизационном медрезерве. Вскрылись и другие многочисленные нарушения закона, из-за которых дело было вновь направлено в Тамбов, затем – опять в Воронеж, где постановлением СУ СК России по Воронежской области его прекратили в связи с отсутствием состава преступления.
Дело Юрова – классический пример того, как следственный орган не просто разорил и уничтожил его фирму, но еще и дал возможность почивать на лаврах и гулять на свободе истинным преступникам, прикарманившим государственные средства. А что же надзирающий прокурор? С самого начала прокуратура Тамбовской области действовала, словно служанка следствия, не зафиксировавшая ни одного нарушения. Известно, как не любят прокуроры извиняться перед реабилитированными. Однажды во время судебных заседаний в Ленинском райсуде Воронежа по возмещению вреда двум другим своим реабилитированным (экс-полицейскому по ч.4 ст.264 УК РФ и врачу по ч.2 ст.290 УК РФ) мной был задан прямой вопрос представителю Воронежской облпрокуратуры: «Что же мешает принести официальные извинения реабилитированным?» В ответ – тишина. Как известно, Генеральная прокуратура настаивает на внесении изменений в ч.1 ст.136 УПК РФ, которые позволили бы переложить эту свою неприятную обязанность на руководителей следственных органов. Что касается моего подзащитного, реабилитированного С. Юрова, то случилось неожиданное – в августе 2014 г. официальное извинение от имени государства ему принес первый зам. прокурора Воронежской области фактически за незаконные действия своих коллег из прокуратуры Тамбовской области, два года подряд не замечавших беззаконие. К слову, из следственных органов был уволен и следователь Глотов.