Эти новые показания имеют прямое значение для всех жителей Валенсийского сообщества: они ставят под вопрос, кто принимал ключевые решения во время катастрофы и как это отразится на ответственности чиновников. От результатов следствия зависит не только юридическая судьба вовлечённых лиц, но и дальнейшие правила оповещения и защиты граждан при чрезвычайных ситуациях. Поэтому слова военного, выступившего в суде, рассматривают как важную часть доказательной базы.
Командир Unidad Militar de Emergencias (UME) Мануэль Пáррага в статусе свидетеля рассказал судье в Катаррохе (Catarroja), что на совещаниях кризисного центра именно бывшая руководительница регионального департамента фактически брала на себя руководство работой. По его восприятию прибывший тогда глава правительства региона не выглядел тем, кто отдаёт распоряжения; активные решения исходили от экс‑советницы по вопросам юстиции и внутренней политики.
Свидетель отметил, что в зале обсуждались разные варианты действий, но обсуждение мер по принудительной эвакуации или обязательного ограничения передвижения практически не велось. Параллельно, как следует из показаний, присутствовала практика входа и выхода одной из ключевых чиновниц из встреч — это, по словам командира, влияло на динамику решений и на то, кто фактически руководил работой центра координации.
Командир также пересказал, что руководитель пожарного консорциума выразил на совещании опасения в пользу сдержанности при массовых оповещениях — из‑за риска вызвать панику или массовый бег вокруг плотины Форaта (Forata). По словам военного, эти соображения обсуждались на фоне тревоги по поводу возможного прорыва плотины и масштабных последствий для районов внизу по течению.
Другие показания, изложенные в суде, подтверждали, что решение о рассылке массового оповещения Es Alert не было однозначным: некоторые участники призывали к осторожности, другие — к немедленным действиям. Командир подчеркнул, что голоса, настаивавшие на мгновенном информировании, сыграли свою роль при принятии решения о рассылке сигнала населению.
Юридические последствия такого свидетельства очевидны: оно противоречит ранее заявленной линий защиты, где экс‑чиновница представала как фигура с незначительным влиянием на оперативные решения. Эти показания могут изменить вес доказательств в деле и повлиять на дальнейшую процедуру, о которой ранее сообщалось в судебной практике по региональному делу — подробнее о развитии процесса читайте в материале по ходу дела о ходе дела в валенсийском суде по последствиям наводнения.
Как пишет El País, военный дал описание внутренних дискуссий в кризисном центре и указал на разногласия по тактике оповещения. Слова свидетеля, данные под присягой, рассматриваются следствием как исчерпывающие элементы для установления, кто в действительности осуществлял руководство в критический момент.
Перед судом показания высокопоставленного офицера приобретают особую значимость: как действует государственная машина при ЧП — вопрос системный, он влияет на доверие к институтам. Сейчас следствие будет соотносить версию свидетельских показаний с другими доказательствами, техническими отчётами и документами обмена информацией между участниками кризиса.
В заключительном блоке эксперты и участники процесса будут анализировать, как подобные решения — рассылка массовых оповещений, предложение отказа от эвакуации — влияли на ход событий и на число пострадавших. Следствие продолжает собирать материалы; очевидно, что вопрос о распределении ответственности между политическими руководителями и оперативными службами остаётся ключевым.
Ранее в Испании уже были случаи, когда после природных катастроф инициировались долгие судебные процедуры и политические проверки: проверялись протоколы оповещения и решения местных властей, слушались свидетели из экстренных служб и армии. В ряде дел внимание уделялось роли министров и региональных советников при координации спасательных работ. Эти процессы обычно приводили к пересмотру процедур оповещения и усилению требований к прозрачности в экстренных штабах, а также к изменениям в регламентах взаимодействия между гражданскими и военными структурами.