Свекровь смотрела на мой новенький кроссовер с таким выражением, будто я припарковала на ее любимой клумбе с георгинами баллистическую ракету.
Тишина во дворе стояла такая, что было слышно, как остывает металл под капотом.
— Значит, деньги лишние появились, — процедила Олеся Денисовна, брезгливо обводя наманикюренным пальцем контур блестящей фары.
— А семья, значит, перебьется. Мы-то думали, вы ипотеку досрочно гасите, на гречке сидите, а вы вон… шикуете.
Я щелкнула брелоком сигнализации. Машина приветливо мигнула, словно подтверждая: да, мы шикуем, и нам это чертовски нравится.
— Олеся Денисовна, лишних денег в природе не существует, — спокойно ответила я, пряча ключи в сумочку.
— Есть грамотно распределенный бюджет.
Но свекровь уже не слушала. В ее глазах щелкал невидимый кассовый аппарат. Она достала из необъятной сумки затрепанный блокнот, который в нашей семье негласно назывался «Расстрельным списком».
— Раз у вас такие излишки, я тут прикинула, кому надо помочь, — она раскрыла блокнот с видом генерала, разворачивающего карту наступления.
— Мариночке нужно закрыть кредит за ремонт. Эдику, мужу ее, требуется стартовый капитал на бизнес — он решил гонять из Китая какие-то умные швабры. Ну и мне путевка в Кисловодск не помешает. Суставы, сама понимаешь.
Я посмотрела на мужа. Сергей, прислонившись к забору, едва заметно улыбнулся и подмигнул мне. У нас с ним давно был уговор: в цирке с конями мы участвуем только как зрители, билеты куплены в первый ряд.
— Я подумаю над вашим предложением, — вежливо кивнула я, наслаждаясь тем, как расширились от предвкушения зрачки свекрови.
Родня поверила, что кубышка открыта. В течение следующей недели звонки сыпались как из рога изобилия. Золовка Марина присылала мне в мессенджер фотографии итальянской плитки, которую она «уже присмотрела на мои деньги».
Эдик кидал голосовые сообщения на десять минут про то, как умные швабры захватят рынок, и мы все озолотимся.
А в субботу они совершили роковую ошибку — перешли границы и заявились к нам в квартиру полным составом. Без звонка. С тортом по акции и лицами полноправных акционеров Газпрома.
Мы с Сергеем как раз пили утренний кофе.
Олеся Денисовна по-хозяйски отодвинула мою чашку и водрузила на стол торт.
— Ну что, молодежь! — бодро начала она, усаживаясь во главе стола.
— В нормальной семье доходы общие. Карл Маркс еще писал, что капитал должен работать на благо социума. А наш социум — это семья. Так что давайте, переводите Марине полмиллиона, а Эдику — миллион.
— Машину вашу, Катерина, мы обсудили. Ее надо продать. Купите себе подержанную «Ладу», вам для работы хватит.
Я сделала глоток кофе. Он был восхитителен. Бразильская арабика и предвкушение триумфа — лучшее сочетание.
— Маркс, Олеся Денисовна, жил в нищете и содержал свою семью исключительно за счет спонсорских денег Фридриха Энгельса, — ласково произнесла я.
— Вы сейчас предлагаете мне стать Энгельсом для вашей дочери и ее безработного мужа?
Но эстафету тут же перехватил Эдик. Он приосанился, изображая волка с Уолл-стрит.
— Катя, ты просто не сечешь в трендах! — снисходительно хмыкнул он.
— Швабры с блютузом — это гарантированные триста процентов прибыли за месяц. Это инвестиция, понимаешь? Бизнес!
Я достала из папки на столе распечатку.
— Эдуард, твой последний «бизнес» заключался в разведении породистых виноградных улиток в коммунальной ванной. Они все погибли от хлорки в водопроводной воде. Стопроцентная смертность — это не самая привлекательная бизнес-модель для инвестиций.
В бой вступила — золовка Марина, включившая режим «униженной добродетели».
— Мы же женщины, Катя! — взвизгнула она, театрально прижимая руки к груди.
— Мы должны поддерживать друг друга энергетически! Родственные связи — это святое!
— Твоя энергетика, Марина, активизируется только в дни скидок на маникюр, — я даже не повысила голос.
— Ты за три года ни разу не вспомнила, когда у моего мужа, твоего родного брата, день рождения. И мое отчество ты узнала только вчера, когда вбивала мои данные в приложение банка, пытаясь выставить мне счет.
Олеся Денисовна поняла, что план трещит по швам, и перешла к ядерному шантажу. Она вскочила, грохнув кулаком по столу.
— Ах так! Значит, мы для тебя чужие люди?! Жадная, расчетливая девка! Если сегодня же не будет денег на счету Марины, ноги моей здесь не будет! Сережа! — она драматично повернулась к сыну.
— Твоя жена оскорбляет мать! Выбирай: или эта эгоистка, или твоя кровная семья!
Сергей медленно отпил кофе, аккуратно поставил чашку на блюдце и посмотрел на мать.
— Мам, я уже выбрал. Семь лет назад в ЗАГСе. И знаешь, мне мой выбор с каждым днем нравится все больше.
А я открыла свою кожаную папку и достала три красиво отпечатанных документа на плотной бумаге.
— Но я же обещала подумать о помощи, — мягко сказала я, придвигая бумаги к родственникам.
— И я придумала. Я готова выделить полтора миллиона.
Глаза Эдика алчно блеснули, Марина перестала ныть.
— Вот договор целевого займа, — я постучала ногтем по бумаге.
— Ставка — двадцать пять процентов годовых. Никаких просрочек. Залоговое обеспечение — доля Марины в вашей, Олеся Денисовна, трехкомнатной квартире. Плюс обязательное условие: Эдуард официально устраивается на работу и предоставляет мне справку 2-НДФЛ ежеквартально. Как только подписываем и заверяем у нотариуса — деньги ваши.
— Это… это же кабала! — прохрипела свекровь, отшатываясь от бумаг, как от прокаженного. Ты хочешь отнять у нас квартиру?!
— Я хочу обезопасить свои инвестиции, — я пожала плечами.
— Вы просили помощи, я даю вам финансовый инструмент. Знаете, в чем ваша главная проблема? Вы путаете благотворительность с паразитизмом. Деньги без жестких юридических обязательств — это развращение.
— Если человек не готов рисковать своим имуществом ради собственной гениальной идеи, значит, идея — дрянь, а человек — просто ищет бесплатную кормушку. Родственные связи не освобождают от финансовой ответственности, они должны делать ее еще прозрачнее. Чтобы потом не было обид. Подписываем?
Эдик первым попятился к двери, бормоча что-то про то, что «швабры могут и подождать». Марина схватила сумочку, забыв про свой нетронутый торт.
Олеся Денисовна, гордо вскинув голову, но не смея посмотреть мне в глаза, прошипела:
— Ноги моей здесь не будет!
— Я запомню это обещание. Хорошего дня, — улыбнулась я.
Дверь за ними захлопнулась.
Сергей подошел ко мне сзади, обнял за плечи.
— Как думаешь, через сколько они снова появятся? — со смехом спросил он.
— Как минимум до тех пор, пока мы не купим дачу. Там же грядки копать не надо будет, только шашлыки есть, — я откинулась на грудь мужа.
Мы спустились во двор, сели в новую машину. В салоне пахло дорогой кожей, свежестью и абсолютной, бескомпромиссной свободой от чужих ожиданий. Я нажала на газ, и мы поехали пить кофе в центр. Свои границы нужно защищать красиво.