***
Стараюсь плыть по течению
между голов сечений,
тошнотворным дымом дыша,
порываюсь стать чем-то вроде огня.
Упираться лбом в стены,
сопеть
что есть силы,
смотреть сквозь зеленость тины,
плакать соленым вином.
Пусть мир будет прахом,
земля будет пухом,
страсть будет страхом,
любовь будет адом,
сила — слабой,
мир — триадой,
город — вечной тьмой,
только тогда
я стану собой…
Это стихотворение — манифест парадоксального существования. Уже название «Стараюсь плыть по течению» обещает пассивность, подчинение обстоятельствам. Но текст разворачивается как история отчаянной борьбы, где плыть по течению оказывается едва ли не самым трудным действием. Разберём этот парадокс.
Название и первая строфа: сопротивление в потоке
«Стараюсь плыть по течению» — ключевое слово здесь «стараюсь». Плыть по течению, казалось бы, не требует усилий, это самое лёгкое, что можно сделать в реке жизни. Но герою приходится стараться, потому что само течение враждебно: оно несёт его «между голов сечений». Страшный, почти анатомический образ. «Головы сечений» — это, возможно, отрубленные головы, символы насилия, трагических разрывов. Или сечения как разрезы, раны самой реальности. Между ними и нужно лавировать, сохраняя себя.
«тошнотворным дымом дыша» — воздух, которым приходится дышать, отравлен. Это среда существования: toxic, ядовитая. И в этих условиях герой «порываюсь стать чем-то вроде огня». Огонь — символ жизни, страсти, очищения, но здесь он дан в очень скромной формулировке: «чем-то вроде». Не самим огнём, а лишь его подобием. Герой не претендует на абсолют, он хочет хотя бы искры, хотя бы намёка на внутреннее горение.
Вторая строфа: аскеза и слепое упорство
«Упираться лбом в стены» — жест абсолютного отчаяния и одновременно невероятной силы воли. Лбом в стену — это библейский образ, символ безнадёжного сопротивления. За ним следует почти физиологическое «сопеть / что есть силы» — это дыхание борца, который выложился до предела и продолжает стоять.
«смотреть сквозь зеленость тины» — тина (ил, грязь) застилает глаза, но герой смотрит сквозь неё. Он пытается разглядеть что-то сквозь муть, сквозь болото обыденности. А затем — «плакать соленым вином». Вино здесь вместо слёз, или слёзы стали вином. Это образ предельной концентрации горя: плач превращается в нечто хмельное, пьянящее, возможно, даже сладкое в своей горечи.
Третья строфа: апокалиптическая инверсия
Здесь начинается заклинание, почти шаманский ритуал. Герой перечисляет условия, при которых он сможет стать собой. Но эти условия — полный крах мира:
- «мир будет прахом» — обращение в ничто,
- «земля будет пухом» — парадокс: обычно желают «пухом земли» умершим, здесь это состояние самой земли,
- «страсть будет страхом» — высшее напряжение превращается в ужас,
- «любовь будет адом» — самое светлое чувство становится мукой,
- «сила — слабой» — инверсия мощи,
- «мир — триадой» — возможно, отсылка к Святой Троице? Или к троичности бытия, которая здесь теряет смысл? Эта строка звучит особенно загадочно,
- «город — вечной тьмой» — гибель цивилизации, уход света.
И только когда всё рухнет, когда все ценности вывернутся наизнанку, «только тогда / я стану собой». Это страшная мысль: самость героя возможна лишь в тотальном хаосе, когда привычный порядок уничтожен. Он не может быть собой в этом мире, ему нужно, чтобы мир перестал существовать — или переродился заново.
Звукопись и ритмика: от задыхающегося к заклинательному
Первая часть стихотворения дышит тяжело, прерывисто. Длинная строка «стараюсь плыть по течению между голов сечений» создаёт ощущение потока, в котором герой барахтается. Затем ритм становится более рваным: короткие строки «сопеть / что есть силы» работают как удары пульса.
В финальной части ритм меняется: короткие, чеканные строки, почти как заклинания или библейские заповеди наоборот. Каждая строка начинается с паузы, с новой интонации. Это создаёт эффект перечисления, каталога катастроф. А последняя строка, выделенная отточием и длинным тире, повисает в воздухе, оставляя читателя наедине с этой страшной мыслью.
Звукопись финала основана на контрастах: «прахом» — «пухом» (почти рифма, но с разницей в согласной), «страх» — «ад» — «слаб» — «триада» — «тьма». Твёрдые, глухие согласные создают атмосферу разрушения и холода.
Философский подтекст
Это стихотворение перекликается с идеей апокатастасиса — восстановления всего через разрушение. Герой Нэтова близок к экзистенциалистам, для которых подлинное существование начинается только на границе небытия. Хайдеггер говорил о «бытии-к-смерти» как пути к подлинности. Здесь герой говорит о «бытии-к-хаосу»: только когда мир рухнет, когда любовь станет адом, а сила слабостью, он сможет обрести себя.
Вывод
«Стараюсь плыть по течению» — это обманчиво-простое название для стихотворения, полного внутреннего драматизма. Герой не плывёт по течению в обычном смысле, он сражается в потоке, упирается лбом в стены и мечтает о конце света как единственном условии своей самореализации. Нэтов в очередной раз показывает, что для него быть собой — значит быть на пределе, на грани, в точке, где привычный мир схлопывается и остаётся только чистый экзистенциальный остаток — он сам.
Об авторе
Аркадий Нэтов — современный поэт и прозаик, автор книг «В поисках Нэтова» и «Вечность или пустота. Декаданс XXI». В его творчестве личное переплетается с философским, а исповедальность становится литературным приёмом, позволяющим говорить начистоту о самом главном.
Купить книгу
👉 «Вечность или пустота. Декаданс XXI» на Ozon
https://ozon.ru/t/lwfXBXS
Эта книга — для тех, кто не боится заглянуть в темноту и найти там не пустоту, а свет.
#поэзия #аркадийнэтов #экзистенциализм #современнаяпоэзия #анализтекста #книги #литература