Участницы Олимпийских игр в Италии — конькобежки Ксения Коржова и Анастасия Семенова впервые получили опыт взрослых международных соревнований в 2025 году и сразу же квалифицировались на Олимпиаду. В интервью ТАСС спортсменки рассказали о своих впечатлениях от первых Игр, отношениях с иностранными спортсменами, потере багажа, казусе с выдачей телефонов, а также пригласили президента Международного олимпийского комитета Кирсти Ковентри в Коломну
— Вы приняли участие в Олимпийских играх. Какие остались ощущения?
Ксения Коржова: Ощущения хорошие. Даже не знаю, с чем сравнить. Потому что все равно приезжаешь — и это абсолютно другая атмосфера старта, абсолютно другая атмосфера проживания и тренировок. У меня положительно отпечатались ощущения, которые я прожила в день старта и даже то, что происходило уже после соревнований. Возникли сложности с переживанием этих эмоций, но я смогла с ними справиться. Я осталась довольна этой поездкой.
— А ведь есть еще и масс-старты, где бьют локтями, толкают, пихают, уничтожают. Это как-то наложилось сверху? Или все было доброжелательно за пределами и во время соревнований?
Анастасия Семенова: Если говорить в целом о соревнованиях, то могу сказать, что, выезжая в другую страну в первый раз, не имея опыт выступления на Олимпийских играх, естественно, волнение присутствовало. Но уже когда мы смогли заселиться, когда уже освоились в деревне, то поняли, что там царит атмосфера праздника. Как нам и говорили. Вообще, всем спортсменам рассказывают в детстве, что Олимпиада — это праздник. Поэтому, конечно, мы жили в этом празднике весь этот период. Самое главное, что получили этот опыт. Так как переживаний было много, эмоций было много, в том числе связанных и непосредственно с важностью старта. По поводу "толкаться локтями" и всего остального, то, естественно, на масс-старте, который относится к Олимпийским играм, никто не будет вести себя мягко.
— Как с иностранцами общались? У людей, которые не находятся внутри Олимпийских игр, могли быть предубеждения, что к нам кто-то как-то не так будет относиться. Но много примеров при этом, где все в порядке, где внутри "дружба, мир, жвачка". Все всех обнимают, здороваются, улыбаются. У вас как было?
Ксения Коржова: Мы не исключение. Все было в полном порядке. Мы здоровались, поздравляли других участников, кто занимал призовые места. И все они с улыбкой отвечали. Не было проблем.
— Русский язык кто-то из них выучил?
Анастасия Семенова: [Русского языка] очень много. Мы жили на русскоязычном этаже в нашем корпусе. С нами вместе жили спортсмены из Белоруссии, из Казахстана. Можно сказать, что мы попали в свою родную среду. Со спортсменами, которые относятся к не русскоязычным странам, — если ты знаешь английский, то проблем вообще нет. Все максимально дружелюбные. Это как маска русского человека. Как только ты с ним поздороваешься или скажешь что-то приятное. Поэтому ни страха, ни какого-то негатива со стороны других спортсменов по отношению к нам не было. Как и у нас по отношению к ним.
— Бренд не буду называть, но у одного спортсмена в холодильнике обнаружили российские кисломолочные продукты, это довольно популярная была штука. А вы с собой что-то привезли туда?
Ксения Коржова: Единственное, что я привезла, — это мармеладки. Обычный жевательный мармелад, который я использую во время тренировок. Я его привезла туда на первые дни моих тренировок перед стартом, чтобы у меня было привычное питание.
— А это обычный мармелад? Или какой-то специализированный?
Ксения Коржова: Это обычный мармелад из обычного продуктового магазина.
Анастасия Семенова: Да, я тоже взяла. Но это была не моя инициатива, а моей мамы. Когда мы выезжали до этого на Кубки мира, она мне часто покупала маленькие шоколадки "Аленка". И она говорила: "Если хочешь, ты можешь либо их раздавать, либо сама кушать". Я просто сладкоежка. Не то чтобы это символ страны. Просто такой элемент, которым интересно обменяться, если кто-то хочет попробовать.
— Кому-то подарили?
Анастасия Семенова: Обменивалась, да. Как минимум они были рады.
— То есть кто-то значками обменивается, кто-то "Аленками".
Анастасия Семенова: И значками мы обменивались. В основном, конечно, обмен в Олимпийской деревне — это значки. Ходовой товар. И за пределами, как только мы выходили, стояли люди, у которых были коллекции больше, чем у нас. Сами не понимали откуда. И пытались с нами тоже обменяться. Это могут быть значки со старых Олимпиад, это могут быть значки какие-то новые, от их страны. Очень интересный опыт в этом плане.
— Есть какое-то ощущение, что у вас один из самых сложных видов спорта в плане нагрузок?
Ксения Коржова: Есть. Но зато он разносторонний. Тем же летом ты не грязнешь в рутине. У нас есть велосипеды, прыжковые доски. Силовые тренировки зимой уже, конечно, посложнее — все время лед, одну и ту же работу выполняешь и уже к концу сезона психологически выматываешься. А когда летом идут сильные нагрузки, то все равно есть какое-то разнообразие.
— Кое-кто еще на горных лыжах катается. А это разрешено?
Анастасия Семенова: Конечно. Единственное, у нас есть ограничения, что во время сезона мы не имеем права кататься. И увлекаться чем-либо опасным для ног. А уже в марте — мае — спокойно.
— Есть вообще какое-то приятное ощущение, начиная с того момента, когда вы вообще попали на Кубок мира за пределами нашей страны?
Ксения Коржова: До того мы на этом уровне не были. То есть мы были только в юниорах. А тут уже действительно другой уровень, и момент счастья и радости переплетался с напряжением: "А как я сейчас себя там покажу? Нужно быть где-то повыше, чтобы отбираться в группу А". Ощущение возможностей для того, чтобы расти дальше.
Анастасия Семенова: Радость от возможности. Если говорить о том, с какими эмоциями мы туда ехали, то, естественно, с положительными. Но, с другой стороны, ты понимаешь, что у тебя всего лишь четыре этапа Кубка мира и возможности очень ограниченные. С учетом того, что, если ты вылетаешь с любого из них, ты уже не отбираешься на Олимпийские игры. Риски очень высоки. И тут, конечно, играет очень большую роль психология. Справляться как минимум нужно начинать с головы. Может быть, ноги и доедут, но ты психологически можешь быть перенапряжен. На Кубках мира очень важно было следить за психологическим состоянием, потому что чрезмерные эмоции могли вызвать выгорание.
— Были моменты, когда в Олимпийской деревне вам захотелось чего-то из русской кухни? Может быть, пожарскую котлету съесть.
Анастасия Семенова: Постоянно. Питание там было не очень хорошим. Нет, оно было хорошим, качество продуктов было потрясающее. Оно было безвкусным. Потому что оно было сделано таким образом, чтобы каждый человек мог его сделать под себя. Ты солил, перчил сам для себя. Это была полностью пустая, просто приготовленная, теплая, а иногда и нет, еда.
— А чего больше всего хотелось?
Анастасия Семенова: Мне пюре хотелось. Домашнего.
Ксения Коржова: Мяса.
— У конькобежцев плюс-минус внешне одинаково выглядят комбинезоны. Есть какие-то нюансы, за счет которых можно получить дополнительную скорость?
Ксения Коржова: Есть, конечно. Когда мы на Кубках мира общались с иностранными коллегами, они специально готовили свои костюмы в аэротрубах.
Анастасия Семенова: На данный момент появилась возможность отслеживать разницу в экипировке спортсменов. В той же аэротрубе проверяется обтекаемость. Но сейчас многие, кто бежит длинные дистанции, переходят на шлемы. Это в том числе из-за того, что тесты показали, что так выгоднее. Пока до сих пор все спорят на этот счет. Но если брать некоторых спортсменов, они выступают в перчатках специальных, в шлемах и в бахилах. Тут каждый выбирает для себя, как ему удобно, комфортно, потому что такие нововведения в нашем спорте появились буквально вот-вот. Тут очень много экспериментов особенно голландские специалисты проводят. Мы о них потом пытаемся прочитать где-то, узнать что-то, уточнить.
— Но что-то базовое есть? То есть комбинезоны, мне сказали, делают.
Анастасия Семенова: Комбинезоны у нас в стране, естественно, делают. Все оборудование у нас делают. Имеется в виду, у нас не проводят именно экспериментов.
— А есть какие-то нелегальные фишки? Никого не сдавайте, но, допустим, кто-то использует.
Анастасия Семенова: Нет. У нас такое невозможно. У нас нет возможности. Некуда такое наклеить, чтобы что-то произошло.
— Но с коньками, мне сказали, что те же лезвия пока только в Голландии массово производятся как будто бы. Но у нас какой-то потенциал в этом есть? Есть что-то, что вы отслеживаете внутри России, где могут что-то делать с этим? Или есть смысл просто — вот они хорошо делают, весь мир у них покупает?
Анастасия Семенова: У нас есть стандартные модели, которые в нашем виде спорта производят только голландцы. Очень редко, когда конкуренция здесь выходит на международный уровень. Потому что, если вы посмотрите на лезвия вокруг, когда вы будете тренироваться, они будут исключительно их производства. Потому что это гарантия качества.
— Сейчас, кстати, "Ледниковый период" популярен. И как будто бы тоже человек со стороны может подумать: "Так, там коньки, здесь коньки". Вот вы бы поучаствовали в "Ледниковом периоде", если бы предложили?
Ксения Коржова: Думаю, да, было бы интересно. Но если бы не накладывалось на тренировочные мероприятия.
— Я думаю, там бы освободили. А партнером кто бы мог быть?
Ксения Коржова: Кого бы дали.
Анастасия Семенова: Если я не ошибаюсь, то дают мужчин, которые чего-то добились в фигурном катании. Но рост у меня высокий.
— Надо срочно найти высокого фигуриста. Петр Гуменник, по-моему, высокий.
Анастасия Семенова: Да, он с меня.
Ксения Коржова: Петр, напиши Насте.
— Гуменника бронируем. А сколько стоит экипировка для того, чтобы заниматься конькобежным спортом на высоком уровне?
Анастасия Семенова: Если мы берем детей, то им выдают все бесплатно. В конькобежном центре есть запас. Если говорить про нашу экипировку, то большую часть нам выдают. Но если говорить про цены, лезвие будет стоить сейчас, наверное, порядка 50 тыс. рублей. А может, и гораздо больше, я со скидкой сказала. Ботинок по слепку стоит 100 тыс. Костюмы, в зависимости от того, у кого будете брать, тысяч 40, наверное.
Ксения Коржова: Костюмы — от 20 до 50 тыс.
— Таких комплектов сколько нужно на сезон?
Анастасия Семенова: Костюмов на сезон нужно три-четыре. Лезвий хотя бы пары три. Это для высокого уровня спортсменов. Очень много обычной одежды для тренировок, ее можно миллионами считать. Велосипед, станок для велосипеда — это для летних тренировок.
Ксения Коржова: Мы с велосипедом и со станками ездим везде. И в Америку с собой тащили, и в Канаду.
Анастасия Семенова: У нас фактически два вида спорта. Есть велоэкипировка, есть конькобежная экипировка.
— Хорошо, что это не потерялась в багаже.
Анастасия Семенова: У меня потерялось.
— Где? В какой момент?
Анастасия Семенова: Это из Америки мы летели в Канаду, и у меня пропал чемодан.
— Долго искали?
Анастасия Семенова: Не нашли. Было все спортивное. Велосипед у нас был один на двоих, но там был станок велосипедный. Там были все мои вещи для масс-старта. Мне отдавала их девчонка, которая была на замене. У меня потерялись велотуфли. Достаточно такой хороший бюджетик у меня там потерялся. Слава богу, что ботинки мы везли в ручной клади, лезвия у меня были не в этом чемодане. Все остальное мы смогли найти в короткий срок.
— А компенсация какая-то была? Там страхуют обычно.
Анастасия Семенова: Была, но она не покрывала того, что было в этом чемодане. То есть мы писали порядка 3 тыс. долларов, наверное. В итоге компенсировали только полторы.
— А были хоть раз случаи дискриминации после того, как вы попали на международные соревнования? Чтобы кто-то говорил: "Вы что тут делаете? Вы тут зачем? Вы тут откуда взялись?"
Ксения Коржова: Даже если и говорили, мы не понимали этого.
Анастасия Семенова: Это больше был интерес. На Кубках мира смотрели и думали: "Кто это? Кто это?" С учетом того, что у нас на экипировке ничего не написано, особенно в первый день был вопрос, откуда вообще взялись эти люди? Потом, когда мы подходили и разговаривали с некоторыми спортсменами, некоторые даже говорили: "А мы даже не знали, что вас отстранили". То есть вопрос дискриминации вообще тут не стоял.
— То есть думали, что вы просто не приезжаете.
Анастасия Семенова: Да-да. Не захотели.
— Был момент, который мы, понятное дело, все смотрели. И вы, вполне вероятно. Никита Филиппов выигрывает медаль в ски-альпинизме на Олимпийских играх. Не знаю, смотрели вы в этот момент, не смотрели, но было ощущение такое: "Наш! Наш! Взял!" У меня такое было.
Анастасия Семенова: Мне это передали. Я просто обрадовалась уже в моменте, потому что соревнования я не смотрела по прямой трансляции. Все ходили очень радостные. У тех людей, которые были на территории Олимпийской деревни, улыбки точно были на лице.
— А он отмечал? Может, вы как-то вместе все скоопирировались?
Ксения Коржова: Мы были на разных территориях. Я обрадовалась. Приятно, что у нас есть такие спортсмены в стране.
— Это новый вид спорта, который вообще никто не знал до определенного момента. И мы там лидеры.
Ксения Коржова: Я, честно говоря, до Олимпиады вообще не знала про этот вид спорта.
Анастасия Семенова: Это новый формат, и я рада, что мы сумели адаптироваться.
Ксения Коржова: Это разносторонний вид спорта и очень тяжелый.
— Впереди у вас Олимпийские игры 2030 года. В вашем случае большой плюс состоит в том, что вы получили необходимый опыт в возрасте, который позволяет еще выступать дальше на Олимпийских играх и крупных соревнованиях. Есть какая-то мечта в связи с этим?
Ксения Коржова: Как таковой мечты нет. В перспективе есть цель — это Олимпиада. Впереди четыре года, и в каждый из этих периодов будут разные задачи, и так далеко смотреть пока опрометчиво. Сейчас нужно себе обозначить главную цель на этот сезон и шаг за шагом выполнять задачи.
— Но олимпийское золото, оно где-то вот здесь.
Анастасия Семенова: Оно у любого спортсмена в голове. Никак не обойтись без этого, потому что мы все занимаемся спортом. Вот вы пришли маленьким, и вам говорят: "Ты можешь заработать медаль". Вау, ничего себе! Может быть, медаль эта шоколадная. Но в любом случае ты все равно рад. И когда ты впоследствии понимаешь, что ты можешь апгрейдить уровень твоей медали, тоже интересно же. Тоже такая ачивочка. Оп, мы заработали что-то побольше. И естественно, ты каждый раз смотришь в направлении того, что ты хочешь больше, интереснее, плюс получение большего опыта. Но когда я находилась на территории самой деревни, то понимала, что не было цели — одна Олимпиада, следующая. Была цель правильно распланировать эти четыре года. Потому что, когда уезжаешь с Олимпиады, ты понимаешь, что четырехлетний цикл закончился. Следовательно, сейчас главная цель — это правильно распланировать следующие четыре года. После сезона, который ты пережил, думаешь: "Господи, это все в один момент происходило со мной".
Поэтому нужно немножко остыть, немножко успокоиться. Может быть, на недельку забыть, что такое спорт. Сесть и дальше уже думать, как правильно провести следующие четыре года.
— Если сейчас бы вы встретились с президентом МОК Кирсти Ковентри, что бы ей сказали? Она ведь тоже спортсменка, не с другой планеты.
Ксения Коржова: Я бы, наверное, с ней сфоткалась. Насколько я знаю, она достаточно добрая.
— Мы пока не совсем это проверили на практике по отношению к нам.
Ксения Коржова: Но выглядит она приятно достаточно — не в плане внешности, а со стороны энергетики. Она приезжала в деревню, но лично мы ее не видели. Мы только видели Томаса Баха со спины.
— Попортил он нам крови. В Коломну бы ее пригласить.
Анастасия Семенова: Ну, если она захочет, пусть приедет. Мы ее встретим.
Ксения Коржова: Накормим калачами.
— И телефоны предусмотрим. А что это за дискриминация?
Анастасия Семенова: Да если б понимали, мы бы ответили.
— Вам никто и не объяснил?
Ксения Коржова: У меня была история. Мы пришли просто в "Самсунг" посмотреть. Мы ходили с нашим тренером по деревне, смотрели, что есть, зашли в "Самсунг". Потому что там можно менять значки. И меня начали зазывать ассистенты "Самсунга": "Бери телефон, бери телефон". Я объясняю, что я спортсмен нейтральный, я не имею права получать. Они говорят: "Да все окей".
— А у вас где-то это было прописано?
Ксения Коржова: Да, нам это сказали. И я показываю, что на моей аккредитации написано, откуда я и вообще кто я. Вот. Они говорят: "Все нормально". В итоге я получаю этот телефон, его оформили. Через 20 минут звонят и говорят: "Здравствуйте. Мы получили информацию, что Ксения получила телефон. Верните, пожалуйста". Сами сотрудники не против были, и они даже не знали об этом правиле.
— Какие неравные возможности.
Ксения Коржова: В этом помещении можно было менять значки, и мы тоже из-за этого туда пошли. И вот так получилось, что получила телефон, но потом как бы не получила. Но целом каких-то таких неприятных ощущений у меня не было после этого.
— Такой лайфхак на вас проверили.
Ксения Коржова: Настя даже не знала. Мы ей потом сказали, что, если будут предлагать, не бери.
Анастасия Семенова: Тут вопрос в том, что если говорить про тех, кто вообще выдавал это, то вопросов к нам тоже опять-таки нет. Тут уже вопрос в том, что нам позвонили и сказали вернуть. Тут больше вот это интересно.
— Какая-то странная дискриминация, удивительная. Ну и бог с ними. Мы гордые люди, нам телефоны их не нужны, как говорится. Главное, что внутри России появилось очень много людей, которые ради самопиара либо благодаря собственной гордости сказали: "Мы вам столько телефонов дадим, сколько надо".
Анастасия Семенова: Да, это приятно. Спасибо.
Ксения Коржова: Спасибо.