— Настя, — произнёс он в трубку приглушённо, с нехарактерной для него глухотой, — у меня тут… дела. Расстаёмся с женой.
В тот момент, когда раздался звонок Сергея, я занималась готовкой. Резала овощи для рагу, параллельно слушала рассказ сына о школе и улавливала доносящийся из комнаты звук телевизора — обычный вторничный вечер, ничем не примечательный.
Лезвие ножа замерло в воздухе. Сергей казался мне воплощением надёжности, идеальным семьянином. Мы выросли в одном дворе, дружили с малых лет, а после, хоть и разъехались по городу, продолжали общаться.
— Как это — «расстаётесь»? — я опустила нож, машинально вытирая ладони о фартук.
— Так и есть, — в его тоне чувствовалась измождённость. — Оксана попросила меня уйти. Десять лет пыталась, говорит, а теперь её терпение лопнуло.
— Но почему? Что произошло?
— Да ничего глобального, — он горько хмыкнул. — Оказалось, я не соответствую её ожиданиям.
Сын, шестнадцатилетний Глеб, отвлёкся от экрана телефона — наверное, уловил напряжение в моём голосе. Взглянул на меня с немым вопросом.
— У друга проблемы в семье, — коротко объяснила я. И снова в трубку: — Ты где сейчас?
— В гостинице. Оксана вынесла мои вещи в прихожую. Пришлось сдать их в камеру хранения… Теперь решаю, что делать дальше.
— И каковы планы?
— Пока не представляю, — он, должно быть, скривился. — Как-нибудь устроюсь, не волнуйся.
Я на мгновение задумалась. Потом сказала, встречаясь взглядом с насторожённым сыном:
— Послушай, у нас есть пустующая дача. Можешь пожить там, пока не определишься.
Небольшой дом на отшибе садового кооператива. Немолодой, но обжитый. С печным отоплением и собственным колодцем во дворе. Свекр со свекровью проводили там каждое лето, но год назад отца не стало, а мать уехала к родственникам. С тех пор дом стоял без дела — ни у меня, ни у мужа не было времени туда выбираться.
— Да ну, Настенька, неудобно, — Сергей снова вздохнул. — Не хочу быть обузой.
— Какая обуза? Там совершенно пусто. Печь есть, вода есть. Переждёшь зиму, а там видно будет.
Вернувшийся домой Аркадий, застав конец разговора, удивленно взглянул на меня.
— У Сергея трудности, — тихо объяснила я. — Разводится с Оксаной, ушел из дома. Я предложила пожить на нашей даче.
Супруг помедлил, затем развел руками:
— Пусть живёт, не вопрос. Мы с ним, кстати, давно не общались. Как он себя чувствует?
Глеб тихо усмехнулся:
— Пап, судя по выражению маминого лица — неважно.
Аркадий, переодеваясь после работы, прокричал из соседней комнаты:
— Скажи ему, чтобы не комплексовал. В случае чего — поддержим.
— Сергей, ты слышишь? — я снова поднесла телефон к уху. — Аркадий говорит, чтобы ты чувствовал себя свободно. Завтра заеду, заберу тебя из отеля, всё покажу.
— Благодарю, — он сделал паузу. — Знаешь, мне казалось, что я уже никому не нужен.
Мы ехали к даче без слов. Сергей смотрел в автомобильное окно так, словно впервые разглядывал эти виды — серые панельные дома, немногочисленные деревья, пасмурное небо февраля.
— А помнишь, — неожиданно произнёс он, — наши детские игры. Сооружали во дворе шалаши и воображали, будто это наши жилища.
— Помню, — я улыбнулась. — А ещё ты всегда делился со мной конфетами. Приносил из дома и украдкой клал мне в карман.
— Мама давала, — Сергей также улыбнулся. — Говорила: «Обязательно угости Настю, она такая худенькая».
Мы замолчали, углубившись каждый в свои воспоминания. Я думала о том, как мы росли бок о бок, как доверяли друг другу тайны, как потом учились, как он был свидетелем на моей свадьбе с Аркадием. Как принёс в роддом огромного плюшевого мишку, когда появился на свет Глеб.
И теперь этот человек, знакомый мне с самого детства, сидел рядом — подавленный, с потухшим взором, с сумкой своих вещей на заднем сиденье.
— Приехали, — я остановила машину у калитки. — Выходи, покажу твоё новое пристанище.
Дом смотрелся неприглядно — потемневшие брёвна, облупившаяся краска на ставнях, покосившийся забор. Но внутри было сухо и прибрано.
— Печь растапливай вот так, — я показывала, объясняла. — Дрова в сарае, вода в колодце. Продукты я привезла на первое время, потом сам купишь — до магазина отсюда минут десять.
Сергей стоял посередине комнаты, оглядываясь:
— Просто не укладывается в голове, что вы всё это… для меня.
— А с чего бы нет? — я поставила чайник. — Мы же друзья. И ты бы на моём месте поступил так же.
Я заварила чай, выложила на блюдо печенье. Мы сидели, пили, разговаривали — о былом, о том, что ждёт впереди, обо всём на свете. Так говорят лишь старые товарищи, которым нет нужды носить маски друг перед другом.
Когда начало темнеть, я стала готовиться к отъезду.
— Как устроишься — позвони, — сказала я, уже стоя в дверном проёме. — Если что-то понадобится — привезу.
— Спасибо, — он вдруг взял меня за руку. — Большое спасибо. Ты даже не знаешь, как это для меня важно.
Я улыбнулась, похлопала его по плечу:
— Пустяки. Всё наладится.
Я не увидела, как из окна соседнего дома за нами следил Иваныч — пенсионер, живший на даче постоянно. Не заметила его прищуренный взгляд и усмешку, когда Сергей на прощание обнял меня.
Аркадий вернулся с двухдневной командировки поздно вечером в пятницу. Обычно он звонил по дороге, сообщал, когда будет. Но на этот раз от него не было ни звонка, ни сообщения весь день, и я решила, что он задержится в соседнем городе до утра.
Когда в замке повернулся ключ, я уже собиралась спать. Глеб ушёл ночевать к другу — обычное дело для пятницы.
— Аркаша? — я вышла в прихожую, удивлённая и обрадованная. — Почему не предупредил?
Но, взглянув на его лицо, замерла. Муж стоял на пороге с таким выражением, будто увидел нечто ужасное. Глаза горели, скулы напряжённо двигались... ЧИТАТЬ дальше