Статья была опубликована в информационно-практическом журнале
«Охраняется государством», выпуск №1/2026.
Место проведения форума «Экономика наследия» 2026 года – Калининградская область – выглядит очень символичным. Именно этот регион считают первым и передовым в плане господдержки инвестиций в наследие. А почти эталонной – региональную программу «Вовлечение объектов культурного наследия, исторических зданий и сооружений в экономический оборот», по которой на 15 лет под 0 % частные инвесторы в ОКН могли получить заем на восстановление ОКН, а если все сделать вовремя, то 50 % займа списывались. Финансировалась программа из регионального бюджета. Сегодня прием заявок для участия в программе приостановлен, но полезно подвести ее промежуточные итоги и вспомнить, как все начиналось. Об этом говорим с Евгением Масловым, руководителем Службы государственной охраны объектов культурного наследия Калининградской области.
– Калининградская область была пионером в деле принятия специальных программ по облегчению судьбы инвесторов в наследие. Как сейчас обстоят дела с программой?
– К этой программе мы шли долго. Антон Алиханов, став губернатором в 2017 году, сразу же поручил создать программу по вовлечению ОКН в экономический оборот. Но тогда это все было в новинку, никто этим не занимался. На памятники мы никогда не смотрели с точки зрения экономического эффекта или того, как на них заработать, – смотрели в основ- ном с позиции, как их сохранить, как проконтролировать и наказать нерадивых пользователей.
Я стал изучать опыт, почитал в том числе и журнал «Охраняется государством» за 2018 год, где целый номер был посвящен экономике наследия. Но там описывалась практика в основном зарубежная. Было очень интересно, но ясно, что не для нас и нам надо что-то изобретать свое. Я подготовил презентацию, сделал предложения. Затем губернатор привлек к работе экономический блок регионального правительства, Центр поддержки предпринимательства – и они уже стали отталкиваться от чисто финансовых механизмов.
В 2021 году была разработана программа, была организована комиссия по отбору заявок, в которой наша служба также участвовала. То есть проект рассматривался и с точки зрения реалистичности бизнес-плана (ожидалось, что памятник восстановят за пять лет), и с точки зрения ревитализации памятника. В 2022 году нами были одобрены заявки по пяти объектам, затем пошло по нарастающей. В итоге всего в программе участвуют 18 проектов. Но претендентов было раза в два больше.
На данный момент полностью завершена почти половина объектов, остальные – в стадии завершения. По одному объекту – это Мельница в Правдинске – увы, мы понимаем, что собственник не рассчитал силы и не сможет выполнить условия программы. На программу выделено свыше 4 млрд рублей из регионального бюджета. Большие деньги. На данный момент прием заявок приостановлен, но в конце прошлого года губернатор Калининградской области Алексей Беспрозванных говорил о ее возможном возобновлении. Программа вызвала очень большой резонанс и была востребована. Очевидно, были найдены правильные экономические подходы.
– Можем ли мы сегодня нарисовать среднестатистический портрет людей, которые включились в программу? Это ревнители историко-культурного наследия, меценаты? Или же те, кто исходил из прагматических соображений и впервые сталкивался с памятниками?
– Важный эффект программы: стали появляться результаты, и люди увидели, к чему ведут проекты, какой резонанс они вызывают в обществе, что это такое – ревитализация ОКН. Это оживило именно предпринимательский интерес. Меценаты к нам в программу не приходили. Зато впервые за всю мою многолетнюю работу – с 2011 года – появились люди, которые стали предлагать присвоить статус ОКН зданиям, которыми они владели. Специально для того, чтобы поучаствовать в программе льготного кредитования.
Также появились инвесторы, которые, попробовав поработать с ОКН единожды, захотели продолжить этот опыт. Например, группа «Башни Востока» привела в порядок замок Тапиау в Гвардейске, сейчас завершает реставрацию и приспособление под отель исторического дома в Черняховске, а также имеет еще два объекта в Железнодорожном. Все это – в рамках программы беспроцентного кредитования.
Были и такие случаи, когда человек восстановил свой ОКН, но в программу проект не прошел. И все равно проводится его реставрация.
Интересно, что восстановленные объекты привлекают не только туристов, любителей истории и наследия. Эффект ОКН многовекторный. Вот, скажем, в замке Нойхаузен работает Парк альпак. Люди едут туда с детьми просто отдохнуть с семьей на природе, но, конечно же, заглянут и в замок. Сейчас восстанавливается кирха XIV века рядом с замком. Создается Парк света. То есть идет мощное преобразование когда-то депрессивной промышленной окраины Гурьевска. И это в том числе и эффект нашей программы поддержки инвесторов.
– Наверняка программа потребовала от сотрудников службы дополнительных усилий. Как контролировалось качество выполняемых работ? Не стало ли участие в программе индульгенцией для послаблений при реставрации?
– Однозначно нет. Порядок работы с нарушениями был обычным – согласно процедурам 73-ФЗ. Но надо понимать, что люди-то как раз были заинтересованы в том, чтобы нарушений не допускать. Ведь если мы остановим работы – значит, будет потеря времени и они не смогут выполнить условия льготного кредита. Не говоря уже о репутационных потерях.
Тут, скорее, надо говорить о другом. Мы в нашей службе всегда шли максимально навстречу в плане согласований, соблюдая бюрократические приличия. Мы понимали, что важно помочь людям, решившим вложиться в сложные объекты, которые в противном случае годами бы стояли и разрушались.
Важно подчеркнуть, что запуск такой программы – это не просто выдать людям деньги и все. Это раз- работка проектов зон охраны и всей необходимой документации для ОКН. Это решение массы годами копившихся не решавшихся вопросов: по земле, по коммуникациям, по самостроям.
– Какие есть иные формы регионального финансирования реставрации объектов культурного наследия, помимо программы?
– Выделялись субсидии в 1 млрд рублей в год на многоквартирные дома-памятники – через Фонд капитального ремонта Калининградской области. ФКР очень хорошо и качественно вел эту работу.
По отдельной линии идет субсидирование объектов культурного наследия религиозных организаций. Можем выделить случай епископского замка Георгенбург в Черняховске. Удивительно: он сохранил историческую функцию, сейчас там живет епископ Черняховский и Славский Николай. Идет реставрация замка.
Надо понимать, что все замки в Калининградской области, в том числе и Нойхаузен, находятся в ведении и управлении епархии Русской Православной церкви. Для включения в программу беспроцентного кредитования и для управления историческими активами церкви была создана специальная реставрационная компания ООО «Мироздание», которая ведет очень качественные исследовательские, реставрационные работы. Это ООО может участвовать в различных региональных программах. В программе беспроцентного кредитования у нас участвуют четыре замка: Нойхаузен, Шаакен, Рагнит и Тапиау. Но в Тапиау своя история, он не относился к РПЦ, он передан из федеральной собственности в «Корпорацию развития Калининградской области».
Конечно, таких людей, которые берутся за реставрацию только за свой счет, очень мало... В основном они делают гостевые дома, мини-отели. Или это чистой воды волонтерство. Как, например, восстановление кирхи в поселке Ярославское Гурьевского района, которым занимается наша сотрудница Мария Страхова.
И как одно огромное исключение хочу назвать имя Александра Старчука. По программе беспроцентного кредита он сделал виллу в Светлогорске – теперь там четырехзвездочный отель. Ну а затем он перекупил у собственника форт Западный крепости Пиллау. Это очень проблемный объект: его просто съедает Балтийское море. Тем не менее Александр Старчук его купил и будет спасать. Без программы.
– Сейчас много дискуссий о практике изъятия ОКН у недобросовестных пользователей. Как Вам кажется, справедлива ли схема, которая сейчас применяется – нерадивый пользователь еще и претендует на компенсацию?
– Это непростая тема, конечно же. У нас в регионе за десять лет изъято пять объектов культурного наследия. И уже сейчас ясно, что будем готовить шестой: это усадьба Рихтера 1911 года в поселке Шевченко под Правдинском.
Каждый случай – особенный. Первым у гражданина Ливана был изъят «Дом звездного неба» в Зеленоградске. Он был реализован, и с новым соб- ственником мы долго искали проектные решения. Но сейчас объект восстановлен и живет.
Также практически восстановлен один из фахверковых складов в поселке Железнодорожный Правдинского района, собственники второго склада намерены в ближайшее время заняться и этим объектом. К огромному нашему сожалению, не удалось пока отторговать давно изъятую усадьбу в поселке Лужки Озерского района. Сотрудники органа местного самоуправления не могут найти обанкротившегося прежнего собственника. При этом на усадьбу уже есть покупатель, желающий ее восстановить.
Довольно резонансной была история с домом Армина Мюллера-Шталя в Советске. По сути, это исторический многоквартирный дом. Ситуацию на личный контроль даже брал губернатор. По решению суда дом был изъят у владельца, который не занимался его восстановлением. Теперь это муниципальная собственность, и решено делать в нем квартиры для сотрудников социальной сферы.
Думаю, что механизм изъятия надо совершенствовать. Сейчас получается, что собственники за годы бездействия еще и претендуют на компенсацию, прикрываясь «священным правом собственности». Но надо понимать, что никогда не изымают памятники у тех, кто реально их восстанавливает и реставрирует. Изымают у тех, кто этого и не собирался делать, и доказательство тому – годы бездействия и деградация ОКН. Такие картины мы наблюдаем иногда десятилетиями.
Действующая сейчас система выкупа или продажи с торгов, на мой взгляд, никак не дает ни соответствующей компенсации нанесенного ОКН ущерба, ни возмещает стоимость необходимой реставрации, да и не выглядит адекватной мерой ответственности для нерадивого собственника.Мы на своем уровне – сейчас, по крайней мере – научились получать судебную неустойку.
– А сколько сейчас ОКН реставрируется в области? Какой это процент от общего числа памятников? И как Вы оцениваете в общем ситуацию с качеством реставрации в регионе?
– Говоря языком цифр, надо отметить, что за 2024 год на ремонтно-реставрационные работы по выданным нашей службой заданиям и разрешениям (304 за год) собственниками затрачено около 3 млрд руб. Для небольшой Калининградской области это очень внушительная сумма. Итоги 2025 года пока под- водятся, но очевидно, что сумма будет немногим меньше, однако такая же значительная.
Комплексные ремонтно-восстановительные работы (кровли, фасады, интерьеры и пр.), за исключением названных «программных» объектов, завершены:
- в корпусах КГТУ – «Здание школы повышения квалификации, 1914 год» (Калининград, переулок Малый, 32);
- в «Комплексе зданий земельного и административного суда, 1932 год» (Калининград, Советский про-спект, 1, литера А2);
- в «Здании анатомического института Университета, 1930–1934 годы» (Калининград, улица Генерала Галицкого, 20);
- в «Равелине “Фридланд”, середина ХIХ века» (Калининград, проспект Калинина, 4, литера А);
- в «Комплексе зданий уланского полка: казарма, конец XIX – начало ХХ века» (город Гусев, улица Московская, 36).
А также в нескольких МКД-памятниках Калининграда, Советска и других населенных пунктов. Немного не успели подрядчики сдать кирхи в Правдинске, Железнодорожном и Славске, а также другие дорого обошедшиеся нам объекты. Рассчитываем принять их в первой половине 2026 года.
Регион делает все, чтобы стимулировать инвестиции, поддерживать тех, кто решил связать свой биз- нес с восстановлением наследия. Конечно, актуальная ситуация вносит свои коррективы. Это и затрудненная с 2022 года логистика, и санкции. Скажем, основ- ной кровельный материал у наших исторических зданий – это керамическая черепица. В России нет ни одного завода по ее производству. Конечно, можно найти какие-то отдельные мастерские, но массового производства просто нет. Мы закупали ее в Германии и Польше. Сейчас стоимость существенно воз- росла. Понятно, что менять керамическую черепицу на металлическую нельзя, это против всех реставрационных правил.
Вот такого рода ситуации мы сейчас также пытаемся решать. Но важно одно: сегодня историко- культурное наследие вполне четко осознается как ценность и как ресурс – для частного бизнеса, для региона, для людей.
Беседовали Евгения Твардовская, Константин Михайлов