5 марта исполняется 60 лет со дня смерти Анны Ахматовой. Сегодня в Фонтанном Доме народная артистка РСФСР Светлана Крючкова выйдет на сцену, чтобы вновь оживить великие строки. Для Светланы Николаевны это не просто концерт, а многолетний диалог с поэтом. О магии этого созвучия и глубине ахматовского "океана" - в нашем интервью.
Светлана Николаевна, 5 марта - особая дата. Что вы чувствуете, выходя на сцену именно в этот день в её Доме, где само пространство пронизано присутствием Ахматовой?
Я читаю её стихи в Фонтанном Доме 5 марта в день памяти и 23 июня в день её рождения. Естественно, программы отличаются, потому что день рождения - это всё-таки позитивное настроение, а день памяти - это другое. В этот раз я буду читать три главы из "Северных элегий", которые читала до этого только один раз, потому что до них надо дожить. Буквально дожить. Чем больше живёшь, тем больше страдаешь, между прочим. И начинаешь понимать то, что раньше не очень доходило. Поэтому буду читать это. Также прозвучит "Запад клеветал и сам же верил, / И роскошно предавал Восток" и другие произведения.
Название вашей программы "А может, и смерти нет?"
Да, это строки из стихо-творения Ахматовой "Наше священное ремесло". Программа так называется, потому что всё, что написано, остаётся навечно. Ушёл поэт или нет, его стихи живут из поколения в поколение. И люди из века в век их читают.
И ещё на вечере памяти Анны Андреевны я сделаю одну вещь, которую обычно не делаю в этом зале. Прочитаю "Реквием" целиком.
"Я всегда говорю: я переводчик с поэтического языка на слушательский", - Светлана Крючкова.
Вы читаете "Реквием" не как отстранённую поэму, а как личную исповедь. Как вы находите в себе силы каждый раз проживать эту трагедию заново, не выгорая эмоционально?
Я не читаю это произведение часто, потому что сердце рвётся. Для того чтобы читать такие поздние стихи Ахматовой, надо самой иметь сына. Не дочь, а именно сына. Иначе это не понимается. Надо "дострадаться", надо, чтобы тебя предали, надо потерять любимых, похоронить близких. Вот в чём дело.
Анна Андреевна сама читала свои стихи подчёркнуто бесстрастно, почти монотонным голосом. Почему вы выбрали для своих выступлений драматическую, актёрскую подачу?
Я стараюсь читать, не сильно интонируя, пытаюсь всегда донести смысл. Один из моих любимых поэтов Давид Самойлов писал: "Добивайтесь, пожалуйста, смысла. Проясняйте, пожалуйста, мысли". Это главное, всё остальное не имеет большого значения. Надо не себя демонстрировать и не свои способности. Я стараюсь интонировать как можно меньше и как можно глубже, чтобы слушатель понял наконец, что же заложено в этом стихотворении. Это для меня главная задача. Если один человек уйдёт потрясённый, это уже много. Если пять - вообще замечательно.
А у вас есть стихи, которые вы больше всего любите исполнять?
Нет, по-разному. У меня четыре программы по Марине Цветаевой, пять по Анне Ахматовой. Я очень люблю программу по Марине, которая называется "Марина Цветаева. Чешские страницы". Там как раз письма Радзевичу, "Поэма Горы" и "Поэма Конца". Если я себя плохо чувствую, то просто это не читаю. Боюсь. И обязательно пью валерьянку перед тем, как читать одну и вторую.
Получается, вы всё пропускаете через сердце?
А как иначе? Мне надо, чтобы люди вышли, потрясённые внутренним миром поэта. Мы чувствуем, но найти сами такие слова не можем. А когда читаем поэта, то восклицаем: "Это же про меня! Это же я так чувствую!" Я всегда говорю, что я переводчик с поэтического языка на слушательский. Понимаете? Смысл обнажить. Иначе зачем ты выходишь на сцену?
Вы часто говорите, что Ахматова - это "океан". Какое открытие в её поэзии вы сделали для себя недавно, может, даже во время подготовки к этому вечеру?
Это "Северные элегии". Шестую главу, например, я читала один раз, но наконец до неё доросла и теперь понимаю каждую строчку. Она пишет: "Есть три эпохи у воспоминаний. И первая - как бы вчерашний день". Это про молодость, потом про зрелость, а потом уже старость. Ахматова умерла 5 марта, ей было 76 лет. А мне в этом году 22 июня тоже должно исполниться 76 лет. И наконец я до этого дотянулась, доросла.
"И вот когда горчайшее приходит! Мы сознаём, что не могли б вместить То прошлое в границы нашей жизни, И нам оно почти что так же чуждо, Как нашему соседу по квартире, Что тех, кто умер, мы бы не узнали, А те, с кем нам разлуку Бог послал, Прекрасно обошлись без нас - и даже Всё к лучшему?"
Зинаида Белова