Продолжение текста, начало которого можно прочитать вот тут.
Глава третья. Что произошло после ссоры Ярослава Всеволодовича и Михаила Всеволодовича?
Итак. Два почтенных князя, в будущем честь и украшение Руси, поссорились между собою! И за что? За вздор, за Переяславский стол. Было бы из-за чего ссориться, столов-то вокруг пруд пруди, садись, да сиди. Так оно и получилось, но об этом будет сказано ниже. Меж тем, герои наши не желали более видеть друг друга, и прервали все связи. А ведь такие достойные были люди!
Когда Ярослав Всеволодович вернулся к папеньке, то долго был в сильном волнении. Раньше он бывало осмотрит дружину свою на предмет лошадиных подков или блеска кольчуг, потом закатит пир с близкими и тогда уже идет в покои, где читает житие Феодора Студита или поучение Серапиона Владимирского или же отдыхает на охоте. Теперь же он не взялся ни за одно из всегдашних своих занятий. Но вместо того, встретивши папенькиного тивуна, начал бранить, зачем тот не слушает его приказов, как надо вести хозяйство. Да так страшно пригрозил и затопал ногами, что бедный тивун побежал жаловаться самому Всеволоду Юрьевичу.
Всеволод Юрьевич, выслушав управляющего, отправил Ярослава в Рязань со словами: "Найди себе свово тиуна и там его поучай". Ярослав Всеволодович тут же, уехав, одумался и стал заниматься всегдашними делами. Осматривать подковы и кольчуги и читать жития. Но по прошествии непродолжительного времени, он начал с неудовольствием рассматривать свое новое местопроживание. Наконец взгляд его упал на соседнее, Черниговское, княжество. Ярослав Всеволодович сказал сам себе: "Давненько я не видывал Михаила Всеволодовича". Тут же взялся он за наместников и дружину, собираясь пойти проведать своего давнишнего недруга. Но наместники настолько рьяно принялись за дело, что рязанские жители предпочли рассадить их по подвалам, на что папенька Ярослава ответил казнями и разорениями. Особенно усердствуя, разоряя сочуствующих, впрочем, эта фамильная черта была присуща многим его дальним и близким сородичам. Сам Ярослав Всеволодович от внимания рязанских жителей отстранился, переехав в Переяславль-Залесский. Чудный городок, предобрый, гостеприимный и самый простодушный.
Шли годы. Оно как-то заведено в этом мире, что время не стоит на месте, а постоянно торопится куда-то, меняя на своём бегу всё, до чего только может докоснуться. И оглянувшись по сторонам, видишь, что привычное уже совсем не то, а знакомые прежде очертания приобрели новые, неведомые прежде образы. Сколько изменилось вокруг за эти годы. А сколько вымерло знаменитых людей! Великий князь Всеволод Юрьевич уже тогда был покойником. Всеволод Святославич, что с рыжими волосами, тоже приказал долго жить. Уже сам Ярослав Всеволодович потерял шлем неподалёку от реки Колокши и жену свою, отнятую у него тестем.
Михаил Всеволодович, тем временем, неудачно, как и многие князья, съездил на Калку, не добыв себе славы, но очутившись князем где-то на черниговской земле. Герои наши отнюдь не молодели, но, как и в молодые лета свои, соперничали меж собою по-прежнему. Бывало, сядет Михаил Всеволодович на Новгородское княжение, ан глядь со стороны, там уже и не он, а Ярослав Всеволодович сидит. Сердце и разум Михаила Всеволодовича тогда восстают против такого положения вещей, то же самое можно заметить и в отношении Ярослава Всеволодовича. А уж когда брат его женился на сестре его супротивника, Ярослав Всеволодович начал внимательнее прислушиваться к своему внутреннему голосу, говорящему, что совсем не к добру сие родство. Насилу брат успокоил его,
собираясь осадить и сжечь черниговские Серенск и Мосальск. Что в недалёком будущем и было сделано. Тут пришла уже пора искать примирения Михаилу Всеволодовичу. Долго метались его мысли, выискивая пути согласия. Наконец остановился он на женитьбе детей, дочери своей и сына Ярослава Всеволодовича. И дело совсем уже было подвинулось в нужную сторону. Молодые были оповещены и готовились к таинству. Уже Михаил Всеволодович готов был назвать Ярослава Всеволодовича дорогим сватом, а Ярослав Всеволодович подарить Михаилу Всеволодовичу нескольких презанимательных литов, пойманых им в одном из его походов, как представился молодой жених, и всё начинание пошло прахом, не успев ни в чём совершенно.
Глава четвёртая, и последняя
И снова летели годы, унося с собой дни и ночи, как осенний ветер срывает с веток листок за листком. Не успеешь оглянуться, как пронесётся, громыхая и звеня свадьбами, юбилеями и похоронами мимо целая жизнь, оставив лишь лёгкий отпечаток в памяти потомков, словно пыль от копыт, что оседает на дороге. И вот ты стоишь, разинув рот, ожидая чего-то, а оно, время, уже и на исходе. Глядишь ему вслед, мчится себе вперёд, не ведая ни усталости, ни пощады...
Между тем произошло чрезвычайно важное событие для всей Руси. Добрый хан Батый Джучиевич давал ярлыки на княжения. Где взять кистей и красок, чтоб изобразить изумление и потрясение многих из достойнейших мужей нашего отечества, вынужденных подчиниться обстоятельствам до сей поры невиданным. Что за неразбериха воцарилась посреди них. Многие предпочли, правда поначалу, сделать вид, что приглашение к ним не относится, некоторые бросились искать правды в сопредельные государства. Михаил Всеволодович даже писал и посылал доверенного человека на Лионский собор к папе. И только Ярослав Всеволодович, презрев кривотолки, явился перед ханом, за что был обласкан и поставлен среди остальных первейшим. В разговорах с новым властителем он умел очень ловко польстить ему, но между тем лесть эта не видна была явно, а совсем наоборот, являла собою как бы совершеннейшую правду. Заходила ли речь о преимуществе изогнутого клинка перед прямым, Ярослав Всеволодович соглашался с сим утверждением с видом человека хорошо знающего предмет. Заговаривал ли хан о верховой езде, Ярослав Всеволодович и тут умел показать себя, восхищаясь умением монгольской лошадки добывать себе пропитание из под снега.
В особенности он похвалил дороги и почты, вскользь намекнув, что те земли, которые управляются мудрыми ханами, достойны большой похвалы и переятия благоустройств благотворно влияющих на удобства приезжающих и уезжающих. О себе Ярослав Всеволодович избегал говорить много. А если говорил, то общими, скромными, книжными фразами. Что он ничтожный червь, не заслуживающий внимания, много испытал в жизни, имел врагов, покушавшихся на саму жизнь его. Последнее он произносил опустив глаза и немного дрогнувшим голосом. Следствием этого было то, что хан весьма ласково сказал Ярославу Всеволодовичу несколько ободряющих слов и пригласил на бурдюк кумыса, обещая помирить его с врагами. Немедленно был накрыт дастархан и устроены бараньи головы, хорхог и множество других приятно благоухающих кушаний. Все немедленно разговорились, подняв невообразимый шум. Точно сказать о чём я, увы, не смогу. Но должно думать о многих интересных вещах. Серебре, золоте, куньих шкурках, рабынях, да мало ли о чём можно говорить за хулом кумыса? Наконец Субэдэй Джарчиудаевич, у которого один глаз был крив, сказал: "Мне очень странно, что правый глаз мой (кривой Субэдэй Джарчиудаевич всегда говорил о себе иронически) не видит Михаила Всеволодовича.
- Не хотел прийти - отвечал Ярослав Всеволодович.
- Как так?
- Вот уж много лет, как поссорились мы между собою. И где один, туда другой ни за что не пойдет!
- Так поезжай в Каракорум, а мы пригласим Михаила Всеволодовича пройти меж огней и поклониться истукану Чингизхана, послушайте - Батый Джучиевич оглядел окружающих его нойонов и багатуров - пошлём за Михаилом Всеволодовичем!
Все единодушно приняли предложение Батыя Джучиевича и положили немедленно послать к Михаилу Всеволодовичу на дом, просить его во что бы то ни стало приехать к хану. Я полагаю, что описывать, каким образом Михаил Всеволодович надевал кольчугу, как прилаживал шлем, и как наконец сел в седло, совершенно излишне. Тем более излишне описывать сам путь.
Едва только Михаил Всеволодович оказался у границ ставки Батыя Джучиевича, как в то же мгновение был обступлен всеми с просьбами ему пройти через священный огонь и поклониться идолу. Со всех сторон тесно зажали его, не давая и шагу ступить мимо со словами: "Тэнгри с вами, Михаил Всеволодович, замиритесь с Ярославом Всеволодовичем, да ступайте через огонь, будет вам уже"! Ещё бы совсем немного, и давнишняя вражда готова была погаснуть. Уже Михаил Всеволодович прошёл меж огней, уже и поглядывал без отвращения на истукан Чингизов, но тут вперёд выступил некий Доман Путивлец со словами: "И убийство послов забудем как дурной сон". Он тут же спохватился, что сделал неосторожность, но было уже поздно. Бату Джучиевич приказал одному телохранителю, бить Михаила Всеволодовича пяткой в живот против сердца так долго, пока тот не скончается. Ярослав же Всеволодович испил в Каракоруме чашу из рук Дорегене Хутуевны, маменьки Гуюка, вернулся в своё помещение, тотчас же занедужил и умер спустя семь дней.
Скучно на этом свете, господа! Н. В. (Яновский)-Гоголь
З.Ы. Люблю, знаете ли, перечитать Николая Васильевича...
Ссылка на другие статьи в том же духе )))
можно в телеграмм https://t.me/paralleli_istorii
Буду рад комментариям ))) если было интересно ставьте лайк и не забывайте подписаться
Желающие могут посодействовать автору материально 😉
альфа банк 2200 1523 3511 6904 Алексей С
