Российский сноубордист Филипп Шеббо — о детстве в Ливане, бабушке-актрисе Галине Польских, производстве уникальных протезов и целях на Игры в Италии.
На Паралимпиаду, которая стартует 6 марта в Италии, получили приглашения шестеро российских спортсменов — два горнолыжника, два лыжника и два сноубордиста. При первом взгляде на список сборной особенно выделяется Монзер Филипп Шеббо. У парасноубордиста не только экзотичная для россиян фамилия, но и необычная биография. Он родился в интернациональной семье. Отец — Монзер Шеббо, гражданин Ливана; мать — Мария Сурина, младшая дочь известной актрисы Галины Польских. Когда Филиппу исполнилось 19 лет, бабушка исполнила его давнюю мечту — подарила красный мотоцикл итальянского производства. Спустя несколько месяцев после этого юноша попал на нем в жесткую аварию. Итогом стали множественные травмы и ампутация ноги.
О своем пути в паралимпийскую сборную Шеббо рассказал в интервью «СЭ».
На Паралимпиаде буду в роли и производителя, и гонщика
— Вы стали одним из шести российских спортсменов, которые получили приглашение на Паралимпиаду. Удивились, что попали в этот список?
— Не особо. У нас было пять кандидатов, очень мощных ребят. Поэтому немножко расстроился за коллег, которые также готовились, усердно работали. В сборной России очень дружный и теплый состав. Так что было в моменте грустно за друзей.
— Посмотрел список сноубордистов, которые должны были выступить на прошлой Паралимпиаде, но вас там не нашел. Хотя вы в 2020-м выигрывали чемпионат России, а в 2021-м брали Кубок Европы. Конечно, в Пекине в итоге никто из наших спортсменов не выступил, но почему вас не оказалось в заявке на те Игры?
— Да, в 2020-м я выиграл чемпионат страны, но не был погружен в этот спорт. Активно принимать участие в соревнованиях начал только в 2021-м. Тогда уже оказалось поздно подавать списки, квота была заполнена. Да и мой уровень был не такой высокий. Можно было, конечно, каким-то образом попасть, но это получилось бы нерезультативно.
— Вы большую часть жизни провели вне профессионального спорта. Что для вас значит участие в Паралимпиаде?
— Наверное, то же, что и для тех, кто всю жизнь в спорте. Цели у нас одинаковые — стремиться улучшить свой результат. Может, я даже не до конца смирился с мыслью, что мы едем на Паралимпиаду. Но это очень мощный результат моих спортивных стараний. Да и не только спортивных, поскольку еще являюсь разработчиком именно тех протезов, на которых выступают ребята из паралимпийской сборной России. Если по аналогии с гонками «Формулы-1», то я тут в роли и производителя, и гонщика. Мне интересно прогрессировать как спортсмен, но также совершенствовать протез, который помогает атлетам показывать высокие результаты. Даже если бы я не попал сейчас, то мои коллеги выступали бы на модулях моей компании. У меня была бы такая же гордость за них и ощущение своей причастности к этому событию. Ребята, которые должны были выступать на Паралимпиаде в 2022 году, тоже принимали колоссальное участие в разработке данных девайсов.
— Проверил страны, которые участвуют в Паралимпиаде-2026. На зимних Играх не будет спортсменов из Ливана. Знают ли в Ливане о ваших успехах в парасноуборде?
— Конечно, знакомые и родные в курсе, но не могу сказать, знают ли в спортивном комьюнити Ливана.
— В Ливане вы провели детство, верно?
— Родился и первые годы жизни провел в России. В Бейрут уехал, наверное, в классе третьем. Отучился там в школе и поехал в университет в Англию.
— Уточняю, потому что видел разную информацию в интернете. Писали, что вы в пять лет уехали в Бейрут, а в Москву вернулись, будучи в пятом классе.
— Нет, в Москве я ходил в детский сад и первые классы школы. Вернулся жить в Россию после окончания университета и работы в Англии.
— Часто приезжаете в Ливан?
— Сейчас, конечно, очень сложно туда попасть в связи с событиями в регионе. Поэтому давно там не был — порядка трех лет. Но это исключительно из-за текущей обстановки. Так бы приезжал туда почаще.
— Легко ли вы адаптировались к жизни там, когда переезжали в Ливан третьеклассником?
— Не помню. Поэтому могу сказать, что, видимо, все прошло очень гладко. У меня никогда с этим трудностей не было. Легко выхожу на контакт с людьми. Мне кажется, что проблем не возникало.
Самое неприятное ощущение — когда кто-то тебя жалеет
— Вы рассказывали, что очень близки с бабушкой. Галина Александровна не пыталась заманить в свою актерскую сферу?
— Пыталась и пытается. Я пробовал. У меня было несколько съемок в юном возрасте. Просто выбрал немножко другой путь. Мне всегда был интересен спорт, экстрим и инженерия. Это было то, чем я всегда увлекался. Началось с телевизора. Смотрел скейтборд, мотокросс и другие экстремальные виды спорта. С другой стороны, всегда был заинтересован в механизмах, как и что работает. Пытался глубоко разобраться в игрушках, велосипедах, мотоциклах. Поэтому у меня в школе все хорошо было с математикой, физикой. Внутренне тянуло больше к этой деятельности, чем к актерской. Попытки от бабушки были. Действительно, она занималась моим воспитанием. Конечно, ей хотелось направить в свою сферу, тем более мы друг друга очень хорошо всегда понимали. Но меня не заставляли, а поощряли те качества, которые у меня проявлялись.
— А что были за съемки? В каких-то известных проектах участвовали?
— Был сериал «Кафе «Клубничка» — один из первых российских сериалов. В двух сериях там участвовал. Озвучкой занимался. Последний опыт был лет пять назад. Меня из-за тембра голоса попросили озвучить в фильме про войну афганца.
— Сказали, что бабушка до сих пор пытается заманить на съемки. Как это происходит?
— Не заманить. Просто слышал в ее комментариях, что не теряет надежду.
— В детстве много смотрели различный экстрим. Был ли какой-то один момент, который дал этой страсти к технике и инженерии вспыхнуть?
— Да. Мы с папой смотрели, кажется, «Формулу-1». Во время трансляции была реклама, где отец сидит перед телевизором в футболке Ferrari, а сын играет в машинки, которые ездят по треку. На одном из поворотов машинка постоянно вылетала. Папа, который был инженером «Формулы-1», подошел к расстроенному сыну, что-то объяснил, взял отвертку, подкрутил — и машинка перестала вылетать. Помню свою реакцию на увиденное: «Вау! Как он понял, что именно так нужно делать?» С того момента у меня стала вырисовываться четкая картина, кем я хочу стать.
— Как выбирали университет? Почему поехали в Англию?
— Именно по этой причине. Во-первых, выбирал университет, где мощная инженерия. Во-вторых, вуз, где можно получить путь к «Формуле-1». Потому что это достаточно закрытый мир. Очень тяжело в него попасть с дипломом инженера. Изучал этот момент. В университете, куда я поступил, учились и основатели Williams, и многие выпускники попадали в команды «Формулы-1». Самое главное на тот момент, что туда приходил очень крутой и талантливый инженер. Он напрямую тогда не был связан с командами F1, но у него была своя мощная команда, которая строила моторы для «ле-мановских» прототипов.
— Сложно было туда попасть?
— Очень сложно. На тот момент это был четвертый или пятый университет по рейтингу в мире. Чем выше рейтинг, тем больше поток студентов, которые хотят туда поступить. Отбор был серьезный, но я с этим справился и поступил.
— Кем себя видели в идеале после учебы?
— У меня была мечта попасть в качестве инженера-разработчиком в команду «Формулы-1», где набраться необходимого опыта и знаний. В конечном итоге хотел использовать эти полученные знания для своего дела в России и развития автомобилестроения здесь.
— Авария случилась в период, когда вы учились в университете?
— Почти. Она произошла после поступления. Из-за аварии мне пришлось начать учиться на один год позже.
— Как вспоминается день аварии сейчас?
— Абсолютно спокойно. Никаких эмоций она уже не вызывает. Просто случай из жизни.
— В разных источниках ее причиной упоминается неисправное колесо. Чья была ошибка?
— Исключительно моя. Да, там действительно было неисправное колесо. Я не уследил. Ночью у меня спустило колесо. Заехал на заправку. Подкачал. Однако, по всей видимости, был неисправен манометр. Я почувствовал проблему во время езды, но не придал этому значения. Так или иначе, это полностью моя ответственность, что не перепроверил и не убедился в неисправности.
— Сколько потребовалось времени, чтобы оправиться?
— Достаточно быстро. Не особо помню, когда вышел из больницы. Знаю, что в конце января мне поставили протез. Наверное, это можно назвать моментом, когда я реабилитировался. Авария была в конце августа, а в январе с тросточкой уже мог ходить. Но у меня же все конечности пострадали, долго находился в неподвижном состоянии, поэтому реабилитация заняла чуть больше, чем хотелось. Так как все группы мышц ослабли, местами атрофировались. Наверное, к университету более-менее хорошо себя чувствовал на протезе, лучше ощущал себя физически, так как укреплялись мышцы, отвечающие за контроль протеза и за ходьбу в целом. В июне уже катался на мотоцикле.
— А морально как быстро восстановились?
— Когда вернулся домой. Потому что в больнице находиться в целом не самое психологически приятное ощущение. С тем, что потерял конечность, тоже справился достаточно быстро. У меня отличная семья, которая меня поддерживала, супердрузья. Как только появились четкие рамки, что возможно и что невозможно, и я понял, что ценные аспекты жизни от меня никуда не денутся, тогда и оправился. Это произошло, наверное, в первый месяц после аварии.
— В одной документалке про Галину Александровну вы вспоминали, что бабушке нельзя было показывать боль. Трудно это давалось?
— Да в целом нельзя было. Самое неприятное ощущение — это ощущение, когда кто-то тебя жалеет. Во-первых, мне не хотелось этого чувствовать. Во-вторых, причинять боль родным и друзьям. Когда кто-то видит, что близкому человеку тяжело, как правило, они от этого тоже страдают. Поэтому я отшучивался, улыбался. Но по большей части это было искренне. В самом начале, конечно, приходилось преувеличивать радость.
— Почувствовали разницу в отношении к себе в Англии и России?
— Наверное, нет. Первое время старался не показывать, что я на протезе. Люди думали, что у меня просто какая-то травма. Больше реакций мы получаем, когда занимаемся спортом. Особенно дети не понимают, что происходит. Был случай, когда мы катались на вейке с друзьями. Я вылез из воды, поднимаюсь на пирс, а там маленькая девочка лет семи-восьми, которая замерла и смотрела на протез, пока ее родители не одернули.
— Меньше чем через год после аварии вы уже ездили на мотоцикле. Не было страха?
— Если честно, не помню. Но какой-то фобии или флешбэков произошедшего не возникало.
Хочется дать доступ к нашему продукту всему миру
— Свой протез начали делать в университете или уже позже?
— Это было, уже когда я работал в Москве. Друзья позвали меня кататься на сноуборде. Мой протез не подходил под этот вид спорта, у него по-другому устроена механика. Он не предусматривает определенные движения для катания на сноуборде. Поэтому я сначала сомневался, но потом решил попробовать. Пробовал на протезе, который не создан для этого. Тем не менее меня сильно затянуло. Стал очень активно на нем кататься. В какой-то момент я просто уперся в потенциал протеза. Недолго думая, начал работать над своей конструкцией прототипа, которая позволила обрести движения, необходимые для катания на сноуборде.
Долго изучал, каким образом профессиональные сноубордисты управляют доской, делают трюки. Потихонечку корректировал свою конструкцию для оптимальной биомеханики. В тот период кто-то из моих товарищей выложил видео со мной в интернете, и на это обратили внимание из комьюнити, занимающегося парасноубордом. Мы вышли на связь. Увидел, что есть дисциплина сноуборд-кросс, которая мне близка. Решил себя попробовать. Получилось достаточно успешно. На первом чемпионате России удалось завоевать золото. Это произошло в ковидное время, поэтому многие сильные конкуренты не участвовали.
В 2021-м меня затянуло в спорт уже более серьезно, и мой протез тоже эволюционировал. Поэтому мы начали участвовать в региональных соревнованиях, впоследствии удалось попасть на международные старты, где увидел других коллег. Ребята из нашей сборной и зарубежных команд обратили внимание на протез. В Финляндию уже взял несколько регулировочных трубок, чтобы разные спортсмены могли попробовать. Это вызвало очень положительные эмоции. Спрос оказался высокий. Но это были прототипы. Дальше мы с ребятами из сборной России стали дорабатывать протез. Есть разные нюансы. Сейчас на Паралимпиаде также выступит Дима Фадеев. Он едет протезной ногой вперед, а у меня она сзади. Мы совместными усилиями корректировали и пришли к финальному продукту, который имеется у нас сейчас.
— В чем преимущество ваших протезов?
— В отличие от других, он полицентрический. Протез более правильно повторяет изгиб колена, а также добавляет изгиб в голеностопе отдельно от стопы. Когда мы приседаем, то у нас не только коленка сгибается, но мы также чуть-чуть задействуем голеностоп, чтобы центр тяжести перемещался вертикально. Если убрать эту функция, то при приседе протез будет сильно давить на стопу. А если давит на стопу, тогда задействуется передний кант, в результате чего спортсмен теряет скорость, закантовывается. Поэтому приходится выравниваться различными неправильными движениями тела. Наш протез дает в таких случаях правильную вертикальную динамику. Второй плюс — легкий вес. Правильную кинематику можно подстроить под разные весовые категории. Ну, и рисунки у нас красивые. Под Паралимпиаду мы сделали разный визуал — хохлому, гжель, чтобы подчеркнуть страну происхождения.
— Есть ли регламент по протезам в парасноуборде?
— Да, но мы туда четко попадаем.
— Можно ли определить на склоне человека, который едет на протезе?
— Вы бы не догадались, если не засучить штанину. Конечно же, есть признаки, по которым можно понять. Протез анатомически не полностью повторяет ногу. Поэтому, когда штанину колышет ветер, можно увидеть какие-то пустоты.
— На ваших протезах выступают только российские спортсмены?
— Да.
— Когда вы ездили на международные соревнования в 2021-м, от иностранцев заказы не пошли?
— Два спортсмена — один из Румынии, второй из Бельгии — очень хотели приобрести данный протез. Какое-то время мы вели корреспонденцию о том, как мы их можем продать. Но тогда уже события не позволяли это реализовать. Также существует трудность в том, что подобную продукцию необходимо сертифицировать. Сертификация в России и Европе отличается. В нынешних условиях это сделать за рубежом практически невозможно. Особенно для такой маленькой компании, как у нас.
— Как вы пришли к своей компании?
— Сначала делал такие же прототипы для других спортсменов. Затем мы обсудили взаимодействие с компанией «Орто-Космос», которая использует самые передовые технологии в области протезирования и является главными протезистами паралимпийских сборных России. Сошлись в стратегии и миссии и решили совместно учредить компанию, которая будет производством спортивных модулей, но сейчас уже вышли на рынок и повседневных модулей. Произошел симбиоз талантливых инженеров и мощных протезистов.
— Сказали, что есть сложности с сертификацией в Европе. Но присутствует ли желание выйти на мировой рынок?
— Да, конечно, есть такая цель. У нас классный продукт, который имеет дополнительную ценность для человека с ампутацией. Для меня целью является, чтобы протез сделал жизнь пациентов лучше и активнее. Хочется дать доступ к нашему продукту всему миру.
— Паралимпиада станет рекламой вашего продукта?
— Безусловно это некая сцена, где также можно продемонстрировать возможности наших модулей. Возможно, это даст какой-то буст. Но для российской компании это достаточно сложно сделать. Вопрос не в том, пройдет ли продукт сертификацию, а в том, получится ли подать российский продукт на сертификацию.
— В 2022-м российские спортсмены были отстранены от международных соревнований. Как у вас прошли эти четыре года?
— Относительно грустно. Любой спортсмен растет в среде высокой конкуренции. Нам этой конкуренции в России не хватало. Другой вопрос — специфика трасс. У всех разные рельефы, скорости, погодные условия, сложности. Из-за того, что мы участвовали в соревнованиях только в России с выездами в Китай, у нас наката на разных трассах было в разы меньше, чем когда участвовали в международных соревнованиях. Также важен соревновательный опыт, который психологически подготавливает спортсменов. Он у нас тоже, по сути, отсутствует.
— Россияне просели в результатах за четыре года?
— Мы растем в уровне, потому что тренировки никто не отменял. Вопрос в скорости этого прогресса. Здесь важно смотреть в сравнении с нашими зарубежными коллегами. Мне кажется, Паралимпиада как раз даст объективную оценку нашего уровня.
— На что нацелены в Италии?
— На хороший результат, выложиться по полной.
— А медаль?
— Это первостепенная цель. Зачем ехать на Паралимпиаду, если не надеяться выиграть медаль? Конечно же, это важно, но также нужно оценивать свои силы, учитывая тот фактор, что у нас меньше опыта из-за отстранения.
— Посмотрел ваше расписание на Паралимпиаде. В сноуборд-кроссе выступаете сразу же по прилете, а старт в банкед-слаломе пройдет через неделю. Это, наверное, хорошо, что будет время ко вторым соревнованиям привыкнуть к альпийским склонам?
— Да. Для меня это вообще замечательно, поскольку у меня разный инвентарь. Для сноуборд-кросса — привычная кроссовая доска и мягкие ботинки, а в прошлом году я решил, что в банкед-слаломе буду выступать на слаломном сноуборде и в жестких ботинках. Сделал это ради эксперимента. Никто в мире на протезе не катался на жестком сноуборде. Я настаивал на этом еще три года, и только в прошлом сезоне мне разрешили. Это у меня очень хорошо получалось. Разница двух типов досок колоссальная. Поэтому неделя перед стартом в банкед-слаломе даст мне немножко раскататься на этой доске.
— Что сказала бабушка, когда узнала, что вы едете на Паралимпиаду?
— Она очень гордится. Говорила, чтобы попробовал проехать в свое удовольствие. Думать только о том, чтобы хорошо справиться с трассой, и не смотреть на других.
— Будет ли она смотреть Паралимпиаду?
— Знаете, это такой вид спорта, на который страшно смотреть со стороны. Но я надеюсь, что будет смотреть. Немножко, конечно, переживаю за нее.
Россия будет на Паралимпиаде, несмотря на противодействие. Допущены шесть спортсменов
От ампутации ног до золота Паралимпиады. Невероятная история гонщика Алессандро Дзанарди
Паралимпийские игры 2026 в Милане: даты, расписание соревнований, кто из россиян выступает
Михаил Кузнецов, «Спорт-Экспресс»