Кожаная сегодня встала на весы. Я это видел. Она стояла долго. Очень долго. Потом выдохнула так, что Фуся на шкафу приоткрыла глаз.
Потом Кожаная села на диван. Рядом с весами. И сказала:
– 86.
Я переспросил:
– Мяу?
Она посмотрела на меня.
– Восемьдесят шесть килограммов, Кокс.
Я сел рядом. Цифры – это не моё. Я кот, я в граммах корма разбираюсь. Но по глазам её понял: цифра расстроительная.
– И что будешь делать? – спросил я взглядом.
Она подтянула колени к подбородку.
– Надо худеть. Сильно. Быстро. 18 кг за 4 месяца. Сегодня первый день. Отказываюсь от завтраков. Буду считать калории. 1200–1400 максимум.
Я моргнул.
– От завтраков? Совсем?
Я посмотрел на Фусю. Фуся посмотрела на меня. Мы оба знаем, что такое отказываться от еды. Мы коты. Мы пробовали. Это плохая идея.
– Фуся, – сказал я тихо. – Ты слышала?
– Слышала, – сказала Фуся. – Лечу.
Она спрыгнула со шкафа. Для Фуси это событие. Значит, дело серьёзное.
Мы сели рядом с Кожаной. С двух сторон. Как в прошлый раз, когда она болела. Только теперь болезнь другая. Болезнь называется «надо, но страшно».
– Кокс, – сказала Кожаная. – У меня всегда так. Я начинаю, а потом... страх. Что не получится. И я срываюсь. Ем всё подряд и ненавижу себя.
Я вздохнул. Громко. Чтобы она слышала.
– Слушай сюда, – сказал я. – Мы с Фусей тут главные по страхам. Я, например, каждый раз боюсь, что вы не вернётесь домой. А Фуся боится... Фуся, ты чего боишься?
– Пылесоса. Который крутится, и ездиет... Сам по себе. – сказала Фуся. – И когда миску двигают во время еды.
– Вот, – сказал я. – У всех есть страхи. Даже у нас, пушистых. Но ты посмотри на Фусю. Она боится пылесоса, но когда он приходит – она просто уходит на шкаф и ждёт, пока кончится. Не съедает же она пылесос от страха.
– Кокс, – сказала Фуся. – Ты сравнил диету с пылесосом.
– А что? – я обиделся. – Работает же аналогия. Страх есть. Она его боится. Но если каждый раз при виде страха убегать в еду... ну, Фуся, скажи ей.
Фуся добавила:
– Кокс прав. Знаешь, кто худеет? Не те, кто не боится. Те, у кого есть с кем бояться вместе.
Кожаная вздохнула. Посмотрела на противные расстроительные весы. Потом снова на нас. И я увидел: она понимает. Не слова – а то, что мы здесь.
– Вы меня поддержите, правда? – спросила она.
Я ткнулся носом ей в руку. Фуся муркнула.
– Мы коты, – сказал я. – Мы только и умеем, что поддерживать. И мурчать. И лапку на пульсе держать.
Потом мы посчитали. Фуся – умная, она умеет.
– 18 кг за 4 месяца, – сказала Фуся. – Это 4.5 кг в месяц.
Я представил. 4.5 кг. Как большой пакет корма. Только живой.
– Если ты весишь на четыре с половиной пакета корма меньше – это не страшно, – сказал я. – Это понятно. Мы такие пакеты каждый день видим.
Фуся одобрительно муркнула.
– Кокс, – сказала она. – Ты молодец. Из тебя растёт терапевт.
Я распушился от гордости.
– В общем, план такой, – сказал я Кожаной. – Ты считаешь свои калории. Мы считаем, что ты молодец. Если страшно – ты нам говоришь. Мы с Фусей приходим и ложимся рядом. Мурчим. Отвлекаем от желания съесть пылесос.
– Съесть пылесос? – переспросила Фуся.
– Ну, то, что она ест, когда страшно. Что-то запретное. Мороженое, пицца, пироги. Всякое, что под руку попадётся, когда страшно и тревожно.
Фуся понимающе кивнула.
– Но это же не значит, что вкусного теперь вообще не будет, – продолжил я. – Кожаная, ты слышишь? Мы не про запрет. Мы про расписание.
Я посмотрел на Фусю. Фуся – главная по стратегии.
– Один раз в неделю, – сказала Фуся. – В выходной. Маленькое. И с мыслью, что это не наказание, а награда.
– Во! – сказал я. – Умная Фуся. Всё знает.
Кожаная прикоснулась к каждому из нас. Сначала погладила Фусю, потом меня. Потом встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя.
– Я справлюсь, – сказала она. – Я не одна.
– Не одна, – подтвердил я. – Тут мы. Два пушистых наблюдателя. Один ворчливый, одна мудрая. Лапки на пульсе.
– И носы, – добавила Фуся. – Нюхать, чем ты там питаешься.
Кожаная улыбнулась и пошла на кухню. Достала какие-то листочки, ручку. Села считать.
Мы с Фусей остались в спальне.
– Фуся, – сказал я тихо. – А вдруг у неё не получится?
Фуся посмотрела на меня долгим взглядом.
– Тогда мы будем рядом, – сказала она. – И в следующий раз. И ещё раз. Пока не получится.
– Долго?
– Сколько надо.
Я кивнул.
– Я согласен.
– Я знаю, – сказала Фуся. – Ты хороший кот, Кокс.
Я пошёл на кухню. Кожаная уже готовила завтрак Второму – тому, кто в шесть утра среды всё ещё сидит в стратегической комнате. Я запрыгнул на табуретку. Лёг так, чтобы видеть Кожаную.
Я мурчал. Тихо. Для поддержки.
С лапой на пульсе.
Первый кот, который верит.