Канал "Историческое оружиеведение" продолжает цикл публикаций о некоторых странностях во взглядах на военное искусство и тенденции его развития, которые демонстрировал генерал Драгомиров, генерала от инфантерии (с 1891 года), начальника Академии Генерального штаба РИА (с 1878 года по 1889 год) которого называют крупнейшим военным теоретиком России второй половины 19 века.
Но сначала небольшое введение
Небольшое введение
Некоторые странности во взглядах Драгомирова я отмечал уже дважды, но оба раза речь шла о конце 19-начале 20 веков, когда генерал и военный теоретик последовательно выступал против пулеметов (не изменив своего мнения даже в ходе Русско-японской войны), против скорострельного огня вообще и против целого ряда других тенденций в вооружении (ссылка на эти статьи будет в конце).
Честно сказать, я списывал эти заявления генерала от инфантерии и самого известного военного теоретика РИА (учебник тактики генерала, изданный в 1879 году стал настольной книгой русских офицеров) на зашоренность, свойственную многим профессионалам, которые именно в силу своей узкой "заточенности" не видят за деревьями леса - хотя генерал родился в 1830 году и в конце 19 века должен был быть в расцвете своих теоретических возможностей, он мог не видеть "леса" именно из-за чрезмерного увлечения отдельными его "деревьями". Например, критикуя пулеметы и делая ставку на точный огонь, он мог не замечать того, что скорострельный огонь вполне способен компенсировать огонь менее точный.
Наткнувшись на статью Драгомирова "Винтовки скорострельная и обыкновенная с тактической точки зрения", которая была опубликована в "Оружейном сборнике" в 1869 году, пролистав ее и отметив, что полковник (на тот момент), разносит в пух и прах скорострельную игольчатую винтовку Дрейзе, которая, по его мнению, лишь немногим лучше обыкновенного штуцера (судя по всему, дульнозарядного нарезного ружья обр. 1856 года) на ближних дистанциях и гораздо хуже - на дальних, я покачал головой и снова списал все на ту самую "зашоренность". Даже несмотря на то, что на тот момент будущий теоретик был всего лишь профессором кафедры тактики Академии Генерального штаба (с 1863 года).
Но потом я наскочил на статью "Об употребляемых в армии Соединенных Американских штатов ружьях, заряжающихся с казенной части, и к ним металлических патронах", опубликованной в том же "Оружейном сборнике" в 1866 году и представлявшую собой выписку из официального донесения полковника Горлова, действительного члена Артиллерийского комитета, вернувшегося из США, и решил, что странность взглядов Драгомирова на тенденции в развитии оружия связана не с чрезмерным профессионализмом будущего теоретика, а, скорее, с бараньей упертостью (прошу прощения за мой французский).
Судите сами.
Полковник Драгомиров о скорострельных винтовках
По его словам,
"Скорость стрельбы по целям большим и близким (на дальности прямого выстрела или до 300 шагов - ИО), когда не требуется установка прицела и тщательное прицеливание - от 4 до 6 раз более при скорострельной, чем при старой системе. Далее этого ускорения идти нельзя, не рискуя отказаться от управления огнем и получить большое число выпускаемых, но малое попадающих пуль".
При этом сокращать его нельзя, поскольку солдату надо дать время между выстрелами успокоиться.
Сокращая этот промежуток
"из-за желания сделать больше выстрелов, мы неминуемо перейдем черту, отделяющую залпы от одиночной самопроизвольной стрельбы, т. е. сделаем самый действительный шаг не к усилению поражения, а только к увеличению бестолковой траты патронов".
Если же требуется тщательное прицеливание, если расстояние до цели увеличивается, то времени на точный выстрел требуется больше, а значит
"скорострельность оружия становится данной, уже менее влиятельной; и тем менее, чем расстояние более".
Причем эта формула характерна как для стрельбы залпами из сомкнутого строя, так и для стрельбы залпами из рассыпного строя.
"Все это до такой степени затрудняет производство каждого выстрела, что выигрыш времени, происходящий от быстроты заряжания с казны, становится мало ощутительным".
А следовательно, сравнивая скорострельную винтовку и дульнозарядный штуцер, принимать в расчет количество пуль, выпускаемых в минуту неверно, надо сравнивать действительность и дальность отдельного выстрела из каждой системы, а
"Дальность и действительность всякого отдельного выстрела из скорострельного и обыкновенного нарезного ружья одинаковы; следовательно, в рассыпном бою оба оружия являются в условиях почти одинаковых".
А если
"сравнивать обыкновенную винтовку (т.е. дульнозарядный штуцер - ИО) с прусской игольной, единственно установившейся, то перевес в дальности и действительности окажется на стороне первой, так как последняя даже и на S00 шагов дает уже результаты слабые" (ближе, чем ИО).
Вывод же будущий генерал делает следующий:
"Град пуль может поразить как неожиданность; но к ней можно привыкнуть; есть неожиданность, к которой привыкнуть труднее и которая неотразимо действует, ибо коренится в нравственных свойствах людей: эта неожиданность- штыковой удар, если вы до него доведете дело, не смотря на град пуль".
Полковник Горлов о скорострельных винтовках
В своем донесении полковник Горлов оценивает опыт применения скорострельных винтовок солдатами федеральной армии, отмечая, что опыт этот уникален: во-первых, этими винтовками были вооружены только полки северян, причем нередко полки поголовно, во-вторых, винтовки выдавались в руки волонтеров, т.е. новобранцев, в-третьих, оружие использовалось более двух лет в разных погодных условиях. Еще одним важным моментом было то, что скорострельными винтовками, которыми вооружались эти полки, были кавалерийские карабины Спенсера обр. 1860 года с магазином в прикладе, рассчитанными на 7 патронов, и рычажным затвором, попавшие в руки пехотинцев из-за недостатка пехотных винтовок той же системы.
Вот что отмечалось в донесении Горлова:
Для отражения атак, как пехотных, так и кавалерийских,
"скорострельные ружья представляют громадную выгоду: под действием почти непрерывающихся струй свинца, несущихся из рядов, вооруженных скорострельными ружьями, ничего устоять не может; в самый короткий промежуток времени, в несколько минут, передние линии неприятельских войск исчезают, a оставшиеся обращаются в бегство; после каких-нибудь двух-трех минут жесточайшего огня, все стихает; результат получается решительный и дальнейшая стрельба, в большей части случаев, делается ненужной".
Вполне эффективны скорострельные "магазинки" и при атаке позиций неприятеля:
"Атакующий, перенесясь поспешно (быстро - ИО) на довольно близкое расстояние, открывает столь быстрый огонь, что поток пуль как бы заменяет действие штыков и весьма успешно расчищает от неприятеля ту местность, которую назначено взять".
И даже в рукопашном бою такие винтовки дают преимущество, поскольку
"не теряют способности стрелять, время от времени, что совершенно невозможно для обыкновенных ружей".
Вывод, сделанный полковником Горловым в 1866 году:
"война в Америке показывает убедительно, что было бы весьма опасно выходить в настоящее время на войну без ружей скорой стрельбы" (еще раз напомню - карабин Спенсера - магазинная винтовка - ИО).
Обратил внимание полковник Горлов и на вопрос расходования патронов при скорой стрельбе (который мучил Драгомирова до самой смерти в 1905 году):
"Не имея данных, извлеченных из опыта действительной войны, многие утверждали, что невозможно будет снабдить войска достаточным количеством патронов, принимая за доказанное, что солдат, имея возможность стрелять скоро, воспользуется этим случаем и в короткое время выпустит все свои патроны.
Генерал Терри официально сообщил мне, что к большому удивлению многих, когда, после первого года употребления скорострельных ружей, был сведен общий годовой итог расходу патронов, оказалось, что числа получились приблизительно одни и те же, как для полков, вооруженных скорострельными ружьями, так и для тех, которые имели обыкновенные ружья. Этот же результат получился и во второй год употребления на войне спенсеровских карабинов. Таковой вывод генерал Терри объясняет себе тем, что участь сражений, там, где действуют войска, вооруженные скорострельными ружьями, решается весьма быстро и после короткого промежутка времени, в который стрельба производится чрезвычайно быстро, все стихает: по причине решительности результата, стрельба, натурально, прекращается. При застрельщицком действии, люди, ознакомившись с качеством своих ружей, менее торопятся стрелять и подпускают неприятеля ближе, имея убеждение, что ружье вывезет в самый последний момент".
Небольшой комментарий от "Исторического оружиеведения"
Стоит напомнить, что уже в ходе сражения при Кениггреце (Садова) 3 июля 1866 года пруссаки фактически расстреляли австрийцев с их штуцерами из винтовок Дрейзе, причем так, что, как вспоминали очевидцы, "австрийские роты исчезали под волной пуль, не достигнув и ста шагов"...
Стоит напомнить, что уже в 1967 году на вооружение русской армии была принята игольчатая винтовка Карле (знал ли о ней Драгомиров?), что потом последовала винтовка Бердана, винтовка Мосина...
Стоит напомнить, что в ходе Русско-турецкой войны 1870-1971 годов русские полки расстреливались турецкими магазинными и вполне дальнобойными винтовками так, что до штыка дело не доходило...
Стоит напомнить, что в ходе Русско-японской войны японцы расстреливали русские полки, не доводя дело до штыкового боя - просто сохраняя дистанцию между собой и атакующими...
Стоит напомнить, что от стрельбы залпами в Европе отказались почти сразу после принятия на вооружение скорострельных винтовок (как раз в пользу "одиночной самопроизвольной стрельбы", а в русской армии залпами палили чуть ли не до начала Первой мировой войны...
Как я уже сказал, к моменту написания статьи, опубликованной в "Оружейном сборнике" в 1869 году, Драгомиров был профессором кафедры тактики и довольно молодым человеком - 39 лет, время когда профессионал выходит на пик своей формы.
И могу вполне уверенно сказать, что, если он не читал хотя бы статью Горлова в "Оружейном сборнике" (не говоря уже об официальном донесении), то он - плохой ученый, а если читал, но не сделал выводы, то он - плохой теоретик.
А если он даже после Русско-японской войны не смог сделать выводы из более чем четкой тенденции повышения скорострельности оружия (казнозарядка-скорострелка-магазинка-пулемет), то крупнейшим военным теоретиком в Российской империи стал явно не тот человек.
И по поводу "диванного эксперта": боевой опыт Драгомирова ограничивается пятью месяцами боевых действий в ходе Русско-турецкой войны: начав войну командиром 14-й пехотной дивизии в апреле 1877 года (получил орден Святого Георгия 3-й степени за форсирование Дуная), 12 августа 1877 года генерал Драгомиров был тяжело ранен в ногу при обороне Шипки и убыл из действующей армии.
Цикл статей о развитии военной теории в 19 веке будет продолжен.
Не пропустите!
О борьбе Драгомирова с пулеметами можно прочитать здесь.
О борьбе Драгомирова другими оружейными тенденциями можно прочитать здесь.
Подписка, лайк и репост помогут развитию канала. Спасибо!