МОЕ ПРАВОСЛАВИЕ В СВЕТЕ РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ
Да, действительно, я «перезагрузил» свое отношение к православию. Главное достижение – мой дискурс больше не отравлен обидами и непрожитой болью религиозного прошлого. Это обалденная свобода. Многие интеллектуалы от Церкви застряли в натяжении обид.
Но. Нельзя сказать, что я прямо вернулся в прошлый религиозный опыт и стал тупо по-старому его длить. Нет.
Во-первых, прошлый религиозный опыт был не мой.
Во-вторых, тот опыт не выдержал критики – даже не с позиций высокой науки, а банально и наглядно с позиций времени: не сработало, не сбылось, «протупилось». Однако во всем этом несрабатывании я вижу проявление глубинных закономерностей.
Ну и в-третьих: я заново принял Православие с позиций… барабанная дробь… религиоведения. Говоря точнее, антропологии религии (наука, изучающая первобытную религиозность на основе данных археологии, этнографии и культурологии).
Приход – это племя, крестик – амулет.
Да, я навсегда обречен быть «пограничным» мыслителем от религии. У меня своеобразное «пограничное расстройство» религиозности. Не патология, но и не консервативная стопроцентная норма.
++++++++++++++
Так, Валерич, стопэ! Я те говорю! Харэ!
Какое племя? Какие амулеты? Какие истуканы? Христианство против этого. Это же язычество! Во Христе ни эллина, ни иудея, амулеты с истуканами беспомощно плывут по Днепру, начиная с X в., под взгляды торжествующих христианских священников и миссионеров!
Так…
Для меня и христианство (имею ввиду наглядно существующую традицию в стандартной укомплектовке), и то самое язычество (термин крайне оценочный, эмоциональный и неконкретный) являются спряжениями архаики. Архи – это «начало» и «господство», в переводе с древнегреческого. Принято считать, что христианство полностью очищено от язычества. Но. Открываем учебник по литургике (наука о богослужении) и читаем что-то вроде: «Христианство не только отрицало языческие праздники, но также переосмысляло их, наполняло новым смыслом, сохраняя старую форму…».
В чем суть? Мозг/сознание/бессознательное что язычника, что христианина – одинаковое. Да, христианство «утончило» наглядную тяжесть языческой религии. Однако, что мы видим?
Та же нумерология, к примеру, даосская. Классика жанра. Вроде бы в христианстве нет такой нумерологии, т.е. связанной с магией. В христианстве ведь числа – это символы. Семисвечник? Так семь – это символ полноты. Это ж не судьбы по числам дня рождения вычислять и предсказывать! Христианство магическое понимание числа возвысило до символического!
Ага, не так все просто. Любой символ активирует магический (!) режим восприятия. Через символ мы приобщаемся идее, а через идею – аспекту какой-то реальности, которая символизируется. Не так уж важно, где находятся и «висят» эти идеи. Тут разные точки зрения. Для нас главное сейчас увидеть, что магический режим восприятия 100% активируется в работе с любым символом.
Кстати, с магией в Ветхом Завете не все так просто. С одной стороны, запрет. С другой стороны, свои, разрешенные способы гадания (урим и туммиим, руно Гедеона и т. д.). Может, библейский запрет на колдовство – это запрет на использование альтернативных способов колдовать, разрушающих древнееврейский микросоциум и господствующую в нем веру в Бога?
Про магию – отдельная история. Как ее можно всерьез воспринимать? Есть сложности, т.к. по наблюдению полевых исследователей людей первого быта магия действительно работает. В том мире первого быта. От себя скажу, что мир объективен и объектен, пока у нас есть такая общая договоренность и по этой договоренности мы воспитывались и воспитываем детей.
Христианство оказалось более мощной версией архаики в сравнении с мифологическим, «искутанным» язычеством. Однако языческая архаика всегда будет присутствовать даже в самом высоком христианстве, сколь не утончай богословие и религиозную практику.
Подвижники и не только говорят – что нам Ваше научное и абстрактное богословие – нужно Бога постигать целостно, а не дробно – аналитично («анализ» в переводе – расчленение). Образ-символ круче понятия. Богослужение, в отличие от абстрактного богословия, глубже приобщает человека к высшему и духовному. Ага. Т.е. по сути, мы откатываемся в мифологизм, но не до конца – без биологии.
В любой религии, которая все такая против мифа и против магии, будет иметься ниша под миф и магию. Миф, магия, амулеты, истуканы присутствуют даже в самом высоком христианстве, правда, в трансформированном виде – утонченном, облегченном варианте (в ней меньше материалистической «тяжести» и биологической «слизи»).
Битва христианства (и в целом, теистических религий) с язычеством мне напоминает структурно определение Бога после грехопадения: «Вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем её. Оно будет поражать тебя в голову (или — сотрёт твою голову), а ты будешь жалить Его в пяту» (Быт. 3: 15). Христианство разобьет «голову» язычества, но то самое язычество всегда будет ахиллесовой пятой любой разновидности христианства.
+++++++++++++
P.S. Тертуллиан, душа по природе – не христианка! А кто же? Язычница? Нет. Архаичница!
P.S.S. Мое мнение.
Философия – это распрямленная в прямоугольные отношения мифология.
Наука – это заново понятая магия (просто новое понимание причинно-следственных отношений). То же стремление овладеть природой через знание изнаночных закономерностей.
Сознание – это распрямленная в прямоугольные отношения «грибница» бессознательного. Теоретическое богословие всегда будет вершиной айсберга… «распрямлением» (довольно насильственным) образно-символического комплекса переживаний.