Мама объявила о своём решении в воскресенье, когда мы все собрались у неё на обед. Я, Лариса и Жанна сидели за столом, пили чай с пирогом. Атмосфера была спокойной, даже уютной. Но это продлилось недолго.
Нас, сестёр, всегда связывали непростые отношения. Я, Валентина, средняя. Всегда пыталась быть миротворцем между старшей Ларисой и младшей Жанной. Лариса деловая, практичная. У неё свой дом в пригороде, муж-предприниматель, дети взрослые. Привыкла всё просчитывать, планировать. Жанна же полная противоположность. Художница по образованию, работает в школе искусств. Зарплата копеечная, жила с мамой, помогала ей по хозяйству. Я работаю бухгалтером в торговой компании, живу в съёмной однушке на другом конце города. Своего жилья нет, вечно мечтала о собственной квартире.
– Девочки, я приняла решение, – сказала мама, отставляя чашку. – Переезжаю к Ларисе в частный дом. Здесь мне тяжело стало, квартира на четвёртом этаже, лифта нет. Колени болят, по лестнице не могу.
Мы переглянулись. Ларка сразу расплылась в улыбке. Она уже давно звала маму к себе, говорила, что у неё места много, присматривать будет.
– А квартиру, – продолжила мама, – хочу разделить между вами. Поровну, по справедливости. Трёхкомнатная, каждой по комнате достанется. Или продадите, деньги поделите. Как решите.
Я замерла с чашкой в руках. Квартира маленькая, однокомнатная? Нет, трёхкомнатная. Но комнаты крошечные, в одной вообще десять метров всего. А продавать её?
– Мам, а зачем продавать? – спросила я. – Давайте оформим всё нормально, каждая получит свою долю.
– Вот именно, – поддержала Жанна. – Я предлагаю так: я живу в этой квартире, плачу за коммуналку. Вы мне компенсируете свои доли деньгами, и всё.
Лариса нахмурилась.
– С какой стати мы тебе компенсировать будем? Это наследство общее. Хочешь жить здесь – выкупай наши доли по рыночной цене.
– Какой рыночной цене? – возмутилась Жанна. – Я тут десять лет живу! Присматриваю за мамой! А вы приезжали раз в месяц!
– Ну и что? – огрызнулась Лариса. – Ты жила бесплатно, вот тебе и компенсация.
Мама подняла руку.
– Девочки, не ссорьтесь. Я же сказала – разделите, как сами решите. Главное, чтобы справедливо.
Но справедливость у каждой была своя.
После того обеда мы разошлись в молчании. Я чувствовала, что начинается что-то нехорошее. И не ошиблась.
Через неделю мама переехала к Ларисе. Квартира опустела. Жанна осталась в ней одна, продолжала жить в своей комнате. А мы с Ларисой начали обсуждать, как быть дальше.
Я приехала к Жанне через пару дней. Хотела спокойно поговорить, без Лариски. Она встретила меня на кухне, заварила чай.
– Валь, я понимаю, что вам тоже нужна доля, – сказала она тихо. – Но для меня эта квартира – единственный дом. У меня зарплата двадцать восемь тысяч. Съёмное жильё я не потянула бы. Даже комнату не смогу снять на такие деньги.
Я кивнула. Понимала её. Но и себя тоже жалко было. Плачу за съёмную квартиру тридцать тысяч в месяц. Если бы получила свою долю, могла бы хоть какой-то первоначальный взнос на ипотеку собрать.
– Жан, а ты не могла бы как-то зарабатывать больше? Репетиторство, например. Или подработку найти.
– Пыталась. Но времени нет. Я в школе до пяти сижу, потом домой – мёртвая. На репетиторство сил не остаётся.
Мы помолчали, попивая чай.
– Слушай, а может, мы что-то придумаем? – предложила я. – Ты останешься здесь, но будешь платить нам какую-то сумму. Символическую. Тысяч пять каждой, например. Сможешь?
Жанна задумалась.
– Десять тысяч в месяц? Это почти половина зарплаты. Как я проживу?
– Ну зато останешься в квартире. Не придётся съезжать.
– А Лариса согласится?
– Не знаю. Надо спросить.
Я позвонила Ларисе, рассказала про нашу идею. Она фыркнула в трубку.
– Пять тысяч? Вы шутите? Это копейки! Наша доля стоит четыре миллиона, а она будет платить пять тысяч в месяц? Ей понадобится шестьдесят лет, чтобы выплатить!
– Но что-то же надо решать!
– Решать надо просто. Продавать квартиру, делить деньги. Всё честно.
Разговор ни к чему не привёл.
Лариса предложила продать квартиру.
– Разделим деньги поровну и разойдёмся. Зачем нам эти доли? Одни проблемы.
Я согласилась. Но Жанна была категорически против.
– Нет! Я не хочу продавать! Здесь моя жизнь, мои воспоминания! Я выросла в этой квартире!
– И мы тоже выросли, – напомнила Лариса. – Но мы же не цепляемся.
– Потому что у вас своё жильё есть! А у меня нет! Куда я пойду, если продадим?
– Купишь себе что-нибудь на свою долю, – пожала плечами Лариса.
– На мою долю купить можно разве что сарай за городом!
Спор зашёл в тупик. Мы договорились встретиться все вместе и обсудить спокойно.
Встретились в маминой квартире. Сели на кухне, как в старые времена. Но атмосфера была совсем другая. Напряжённая.
– Значит, так, – начала Лариса. – Квартира стоит шесть миллионов. По два миллиона каждой. Жанна, ты хочешь остаться здесь жить?
– Хочу.
– Тогда выкупай наши доли. Четыре миллиона отдашь, и квартира твоя.
Жанна расхохоталась.
– Где я возьму четыре миллиона? Ты в своём уме?
– Это твои проблемы. Бери кредит.
– Какой кредит? Мне пятьдесят три года! Мне никто кредит не даст на такую сумму!
Я попыталась вмешаться.
– Давайте подумаем. Может, Жанна будет платить нам аренду? Каждый месяц по десять тысяч, например.
– За свою собственную квартиру? – возмутилась Жанна. – Вы издеваетесь?
– Это не твоя квартира, а наша общая, – поправила Лариса. – У тебя только треть доли.
– Ну и что? Я здесь живу! У меня вещи здесь, жизнь моя здесь!
– Тогда переезжай в однокомнатную. Продадим трёшку, купим тебе однушку, остальные деньги поделим.
Жанна вскочила.
– Вы хотите меня из дома выгнать! Из родного дома!
– Никто тебя не выгоняет, – устало сказала я. – Просто нужно найти решение, которое устроит всех.
– Меня устроит только одно – чтобы вы отстали от меня и от квартиры!
– Ну уж нет, – Лариса тоже встала. – Это наше наследство. И мы имеем право на свою долю.
Они стояли друг напротив друга, как два разъярённых петуха. Я сидела и смотрела на них с тоской. Неужели из-за квартиры мы разругаемся навсегда?
Ту встречу мы закончили ничем. Разошлись злые, обиженные.
Прошёл месяц. Лариса подала иск в суд о разделе имущества. Жанна наняла адвоката. Я металась между ними, пыталась примирить, но безуспешно.
Мама звонила мне, плакала.
– Что же вы делаете, девочки? Вы же сёстры! Из-за квартиры ссоритесь!
– Мам, это Лариска всё начала. Подала в суд!
– А что мне оставалось? Жанка живёт в квартире и не хочет ничего решать!
Мама просила нас собраться и обсудить всё ещё раз. Мы согласились, но только ради неё.
Встреча была назначена на субботу. Мы пришли все трое. Плюс мама, которую Лариса привезла из своего дома.
Сели на кухне. Обстановка была ледяной.
– Девочки, – начала мама с дрожью в голосе. – Я не могу смотреть, как вы ругаетесь. Вы родные люди! Неужели квартира важнее?
– Мам, дело не в квартире, – сказала я. – Дело в справедливости. Жанна живёт здесь, не платит нам ничего. Это неправильно.
– Не платит? А кто за коммуналку платит? Кто мусор выносит? Кто за порядком следит? Я! – возмутилась Жанна.
– Ты платишь за себя! За своё проживание! А мы имеем право на доход от нашей доли!
– Какой доход? Вы хотите с меня деньги содрать!
– Мы хотим справедливости!
Голоса повысились. Мама закрыла лицо руками.
– Ладно, – сказала Лариса. – Давайте по-другому. Жанна, ты остаёшься в квартире. Но даришь нам каждой по комнате в своей доле. То есть физически разделим квартиру.
Жанна уставилась на неё.
– То есть как? У меня будет комната, у вас по комнате?
– Именно.
– И что, вы сюда переедете?
– Нет. Но сдавать сможем. Или продать свои доли отдельно.
– Вы хотите сдавать комнаты в нашей квартире чужим людям? – Жанна побледнела.
– Почему бы и нет? Это наша собственность.
– Не позволю! Не хочу жить с чужими!
– Тогда выкупай наши доли или съезжай!
– Не съеду!
Они снова сорвались на крик. Я пыталась вмешаться, но меня никто не слушал.
– Всё! – заявила Лариса. – Подавай документы на раздел в натуре! Мне достанется большая комната, ты в маленькой останешься!
– Ещё чего! Большая комната моя, я в ней живу!
– По закону у нас равные доли! Значит, будем тянуть жребий или через суд делить!
– Пусть суд решает! Я жила здесь всю жизнь, мне преимущественное право должны дать!
– Какое преимущественное? Ты не единственная наследница!
Лариса вскочила, схватила со стола блокнот с расчётами.
– Смотри! Я всё посчитала! Большая комната – восемнадцать метров, средняя – пятнадцать, маленькая – десять. По справедливости нужно делить так: большую – мне, среднюю – Валентине, маленькую – тебе!
– С какой стати? – возмутилась Жанна, вырывая блокнот. – Я первая буду выбирать! Я здесь прописана, я здесь живу!
– Ничего ты не будешь первая! – Лариса потянула блокнот на себя.
Бумага затрещала. Жанна не отпускала. Они дёргали листок в разные стороны, как дети.
– Отпусти немедленно!
– Сама отпусти!
– Девочки! – закричала я. – Прекратите сейчас же!
Но они не слышали. Лариса резко дёрнула блокнот, Жанна не удержалась, споткнулась о стул. Стул упал с грохотом. Мама вскрикнула.
– Ты что, толкаться начала? – взвилась Жанна.
– Это ты на меня наскочила!
– Вы обе рехнулись! – я встала между ними. – Остановитесь! Что вы делаете?
Лариса обошла меня, ткнула пальцем в Жанну.
– Ты думаешь, раз живёшь здесь, то хозяйка? Ошибаешься! Это общая собственность! И я имею право сюда приходить когда хочу! Хоть каждый день!
– Попробуй только! Дверь не открою!
– Тогда поменяю замок! Имею право! Это моя доля!
– Ничего ты не поменяешь! Я первая замки сменю!
Голоса стали такими громкими, что звенело в ушах. Мама зажимала уши руками. Я металась между сёстрами, пытаясь их успокоить.
И тут Лариса схватила со стола мамину вазу с цветами.
– Вот! Вот эта ваза! Она тоже делится! Это наследство!
– Положи вазу! – заорала Жанна.
– Не положу! Это треть моя!
Она опрокинула вазу, вода пролилась на стол. Цветы упали на пол.
– Ты что творишь? – Жанна кинулась поднимать цветы.
– А ты что творишь? Захватила квартиру, живёшь тут как принцесса!
– Какая принцесса? Я одна за всё плачу! За свет, за газ, за воду!
– Так ты же живёшь здесь! Конечно, платишь!
В этот момент в дверь позвонили. Громко, настойчиво.
Мы замерли. Жанна пошла открывать.
На пороге стояли двое полицейских.
– Здравствуйте. На вас жалоба поступила. Соседи говорят, тут скандал.
Мы опешили. Жанна попыталась улыбнуться.
– Какой скандал? Мы просто разговариваем.
– Громко разговариваете. Нам докладывают, что крики, шум, предметы летают.
– Ничего не летает! – возмутилась Лариса.
Полицейский посмотрел на нас строго.
– Документы у всех есть? Кто здесь проживает?
– Я, – призналась Жанна. – Это моя квартира. То есть, наша. Общая.
– Понятно. Три сестры делили мамину квартиру так, что соседи вызвали полицию, – протокол надо составлять или сами успокоитесь?
Нам стало стыдно. Мама сидела, вытирая слёзы. Полицейские смотрели на нас с укоризной.
– Мы успокоимся, – тихо сказала я. – Извините, пожалуйста.
– Вот и хорошо. А то приедем ещё раз – будут меры приняты. Соседи имеют право на тишину.
Они ушли. Мы стояли в прихожей, красные от стыда.
Мама поднялась с места.
– Вот до чего довели. Полицию вызвали. Позор! – она всхлипнула. – Я вам квартиру отдала, чтобы помочь. А вы из-за неё передрались, как собаки из-за кости!
Её слова ударили больно. Я посмотрела на сестёр. Они тоже стояли с виноватыми лицами.
– Мам, прости, – пробормотала Жанна.
– Прощать нечего. Вы взрослые люди. Сами разбирайтесь. А я больше не хочу в этом участвовать. Устала от вас.
Мама собрала свои вещи и уехала с Ларисой. Мы остались вдвоём с Жанной.
Сидели на кухне в тишине. Каждая думала о своём. Стыд давил на плечи. Вазу мы подобрали, воду вытерли. Но осадок остался.
– Валь, – первой заговорила Жанна. – Может, правда, хватит ругаться?
– Не знаю. А ты сама как хочешь?
– Я хочу остаться здесь. Но понимаю, что это несправедливо по отношению к вам.
Я посмотрела на неё. Жанна выглядела усталой. Глаза красные, лицо осунувшееся. Поняла, что ей тоже тяжело. Не легче, чем нам.
– Тогда давай думать. Без криков и скандалов.
Мы начали искать выход. Спокойно, по-взрослому.
Я предложила посчитать всё на бумаге. Взяла блокнот, ручку.
– Смотри. Квартира стоит шесть миллионов. Делим на три. Каждой по два миллиона. Ты хочешь остаться здесь. Значит, нужно нам с Ларисой четыре миллиона отдать. Либо сразу, либо постепенно.
Жанна кивнула.
– Сразу я не могу. Где я возьму такие деньги?
– Тогда постепенно. Сколько можешь платить в месяц?
Она задумалась, считая что-то в уме.
– Если экономить... Тысяч десять смогу. Может, пятнадцать, если подработку найду.
– Пятнадцать тысяч в месяц, – я записала. – Четыре миллиона делим на пятнадцать тысяч. Получается... двести шестьдесят шесть месяцев. Это двадцать два года.
Жанна побледнела.
– Двадцать два года платить?
– Ну да. Если по пятнадцать тысяч. Можно больше платить, тогда быстрее рассчитаешься.
– У меня столько денег нет!
– Тогда другой вариант. Мы продаём квартиру. Делим деньги. Ты на свои два миллиона покупаешь что-то. Например, однушку в спальном районе. Или студию.
Жанна отвернулась к окну.
– Я выросла в этой квартире. Здесь вся моя жизнь. Все воспоминания. Я не могу просто так взять и уехать.
– Жанна, я понимаю. Но и мы с Ларисой имеем право на свою долю. У меня, например, вообще своего жилья нет. Снимаю квартиру. Если получу два миллиона, смогу хоть первоначальный взнос на ипотеку сделать.
Она кивнула.
– Понимаю. Просто тяжело принять.
Мы ещё посидели, помолчали. Потом Жанна вдруг спросила:
– А если так: я остаюсь жить здесь, плачу вам аренду. Небольшую, но регулярно. И откладываю деньги. А когда накоплю достаточно, или найду себе другое жильё, мы продадим квартиру и поделим.
Я задумалась.
– Сколько аренды?
– Ну... по десять тысяч каждой? Двадцать в месяц, это треть зарплаты. Тяжело, но потяну.
– А на сколько лет такая схема?
– Пять лет. За пять лет я что-нибудь придумаю. Или накоплю, или замуж выйду, – она улыбнулась грустно.
Я записала цифры. Десять тысяч в месяц. Двенадцать месяцев. Сто двадцать тысяч в год. За пять лет – шестьсот тысяч. Конечно, это не два миллиона. Но хоть что-то.
– Хорошо. Но давай договор составим. Официально. Чтобы всё было по закону.
Жанна согласилась.
Я согласилась. Позвонила Ларисе, объяснила. Она сначала сопротивлялась, но потом тоже согласилась.
– Ладно. Пусть платит по десять тысяч каждой в месяц. Это справедливо. И через пять лет мы пересмотрим ситуацию.
Мы составили договор. Официально, через нотариуса. Жанна обязалась платить нам аренду за проживание в нашей доле. Двадцать тысяч в месяц – по десять каждой.
Для неё это были ощутимые деньги. Но она согласилась. Понимала, что иначе мы продадим квартиру через суд, и ей придётся съезжать.
Прошло полгода. Жанна исправно платила. Мы с Ларисой успокоились. Отношения начали налаживаться.
Я приезжала к Жанне раз в неделю. Мы пили чай, разговаривали. Вспоминали детство, родителей, как раньше дружили. Постепенно та злость, которая накопилась из-за квартиры, стала рассеиваться.
Однажды Жанна призналась:
– Знаешь, Валь, я поняла одну вещь. Когда мы скандалили из-за квартиры, я думала только о себе. О том, что мне некуда деться. Но не думала о вас. О том, что вам тоже нужны деньги. Что у тебя своего жилья нет. Что ты тридцать тысяч за съёмную платишь. Прости меня.
Я обняла её.
– И ты прости. Я тоже была не права. Давила на тебя. Требовала невозможного.
Лариса тоже постепенно смягчилась. Звонила, спрашивала, как дела. Однажды даже приехала к Жанне с тортом. Сели на кухне, поели, поболтали. Как в старые добрые времена.
– Девочки, давайте больше никогда не ссориться из-за денег, – сказала Лариса. – Это того не стоит.
Мама была рада, что мы помирились. Приезжала к Жанне в гости, звала нас всех на праздники.
– Вот видите, можно же было по-хорошему договориться, – говорила она. – Зачем вы столько нервов потратили?
Мы молчали. Стыдно было вспоминать тот скандал. И полицию. Ужас просто.
Но тот случай нас многому научил. Во-первых, что семья важнее денег. Во-вторых, что любой вопрос можно решить мирно, если не рубить сгоряча. В-третьих, что соседи – люди бдительные, и орать в квартире не стоит.
Жанна прожила в квартире ещё три года. Платила нам аренду, откладывала деньги. Потом встретила мужчину, вышла замуж. Он был вдовцом, у него была своя двухкомнатная квартира.
Жанна переехала к нему. А мамину квартиру мы продали. Поделили деньги по два миллиона каждая. Жанна положила свою долю на счёт, откладывала на старость.
Сейчас мы общаемся нормально. Видимся на семейных праздниках, созваниваемся. Тот конфликт остался в прошлом. Но урок мы усвоили.
Делить наследство нужно сразу, чётко и по закону. Без эмоций. С документами, договорами, чёткими условиями. Иначе можно разругаться навсегда и опозориться перед соседями.
А ещё важно помнить, что сёстры – это сёстры. Родная кровь. И никакая квартира не стоит того, чтобы терять близких людей.
Мама иногда вспоминает тот случай.
– Помните, как полиция приезжала? – смеётся она. – Я до сих пор стыдно. Представляю, что соседи подумали.
Мы тоже смеёмся. Теперь уже можем. Время залечило раны.
Но в глубине души каждая из нас помнит, как легко можно поссориться из-за денег. И как трудно потом мириться. Поэтому когда у кого-то из нас возникают разногласия, мы стараемся решать их сразу. Спокойно, по-взрослому.
А квартира та давно продана. Живут там сейчас другие люди. Надеюсь, у них нет таких проблем, как были у нас. Надеюсь, они не кричат так, что соседи полицию вызывают.
А мы теперь знаем: семья – это главное. И беречь её нужно. От ссор, от скандалов, от жадности. Потому что родных людей не купишь ни за какие деньги. Даже за шесть миллионов.