Падающая тень заполнила собой всё пространство восприятия. Четверо исследователей стояли в центре бесконечной черноты, наблюдая за драмой, которая разворачивалась на невидимой сцене. Фигура падала, и с каждым мгновением её очертания становились всё более человеческими, всё более знакомыми.
— Это… это мы? — прошептал МаЕв, не в силах оторвать взгляд.
Тень обернулась. На них смотрело лицо, составленное из тысяч мельчайших осколков — лицо, которое одновременно принадлежало всем и никому. В нём угадывались черты каждого из них, но ни одного полностью.
— Падение, — продолжил голос Театра, теперь звучащий отовсюду и ниоткуда. — Первое действие вечной драмы. Смотрите, как рушатся империи. Как исчезают цивилизации. Как гаснут звёзды. И спросите себя: что остаётся, когда всё это заканчивается?
Перед ними начали проноситься образы. Гигантские города из света, складывающиеся в гармошки и рассыпающиеся пылью. Корабли, похожие на «Герцен», но построенные из неведомых материалов, разламывающиеся пополам. Лица — миллиарды лиц разных рас и форм — искажающиеся в последнем крике, а затем застывающие масками.
РыМа зажмурилась, но видения проникали сквозь веки, прямо в мозг.
— Оно показывает нам… конец всего. Не конкретной цивилизации. Всего разума во Вселенной. Это не пророчество. Это… архив. Запись всех когда-либо случившихся финалов.
— Зачем? — спросил ОгАл, его голос был хриплым от напряжения. — Зачем показывать это нам?
Вместо ответа голос произнёс всего одно слово:
«ДмиОл».
На мостике «Герцена» в этот момент ДмиОл, находившаяся за своим постом в инженерном отсеке, вдруг замерла. Её руки, только что ловко орудовавшие калибровочным инструментом, безвольно опустились. Глаза расширились, зрачки сузились до точек.
— ДмиОл? — ГаПри, работавшая рядом, заметила перемену первой. — Что с тобой?
ДмиОл не ответила. Её губы шевелились, но звука не было. А затем она произнесла вслух, чужим, механическим голосом, который, однако, был отчётливо слышен во всех отсеках «Герцена»:
«Я вижу их. Они стоят в центре сцены. Падение продолжается. Но это не их падение. Они — зрители. Зрители всегда в безопасности. Пока занавес не упадёт.»
На мостике НаСт мгновенно отреагировала:
— ДмиОл, очнись! Что с тобой?
— Это не она, — мрачно констатировала ЛюКу. — Посмотрите на её биометрию. Сердцебиение — ровное, как у спящей. Мозговая активность — зашкаливает. Она… подключена. К чему-то. К тому Театру.
— Чёрная сфера! — воскликнул ЖадАл, находившийся в грузовом отсеке. — Она пульсирует! В такт её словам!
Действительно, маленький чёрный шар, их трофей, начал ритмично разгораться и затухать, словно дышал в унисон с ДмиОл.
ГаПри схватила подругу за плечи, пытаясь вытряхнуть из транса.
— ДмиОл, вернись! Это приказ!
ДмиОл медленно повернула голову и посмотрела на ГаПри. Но глаза её были чужими — без зрачков, залитые ровным, чёрным светом.
— Они не вернутся, — произнесла она голосом Театра. — Никто не возвращается со сцены. Зрители могут уйти. Актеры остаются навсегда. Выбор уже сделан. Смотрите.
Внутри Театра.
Четверо наблюдали за падением, не в силах пошевелиться. Но вдруг РыМа ощутила знакомую вибрацию — ту самую, что сопровождала потерю связи с реальностью в Шаре.
— Нас… разводят, — выдохнула она. — Это не просто спектакль. Это разделение. Мы здесь, а наша связь с кораблём… её перехватывают. Через ДмиОл.
— Через ДмиОл? — не понял МаЕв. — Как?
— Она всегда была чувствительнее других к аномалиям, — напомнила ПИра. — Помните, после первого контакта с «Семенем»? Её тремор, её мигрени. Она — идеальный проводник. И Театр это понял.
В этот момент пространство вокруг них изменилось. Падающая тень исчезла. Вместо неё на сцене появились они сами. Четыре фигуры, застывшие в тех же позах, что и сейчас. А вокруг них, на невидимых креслах, начали проявляться другие силуэты — смутные, полупрозрачные, но узнаваемые. Это были члены экипажа «Герцена». Все, кроме одного места. В центре, на самом видном кресле, пустовало место. Над ним горела надпись, сложенная из света: «ДмиОл».
— Она не зритель, — прошептал ОгАл, поняв. — Она — часть представления. Театр использует её как мост между нами и кораблём. Она видит и нас, и их. И она… выбирает.
Голос Театра прозвучал снова, на этот раз мягче, почти ласково:
«Верно. В каждом акте есть главный герой. Сегодня это она. ДмиОл. Смотрите, как она решает свою судьбу. И вашу заодно.»
На «Герцене».
ДмиОл стояла неподвижно, но её сознание раздвоилось. Одной частью она видела инженерный отсек, испуганное лицо ГаПри, мечущихся ЖадАла и МаЕва (настоящего, того, что остался на корабле). Другой частью она видела Театр — гигантский, пустой зал, четверых своих товарищей на сцене и пустое кресло с её именем.
— Выбери, — шептал голос Театра у неё в голове. — Ты можешь остаться зрителем. Сесть в это кресло и наблюдать за их падением со стороны. Ты будешь в безопасности. Или ты можешь выйти на сцену. Стать частью представления. Спасти их… или погибнуть вместе с ними. Но знай: если ты выберешь сцену, обратной дороги не будет. Актеры не покидают театр.
ДмиОл чувствовала, как её разум разрывается между двумя реальностями. ГаПри трясла её за плечи, но её голос доносился глухо, словно сквозь толщу воды. А в Театре четверо её друзей смотрели на неё с надеждой и страхом.
— Я… я не могу… — прошептала она своими, человеческими губами.
Но её глаза, залитые чёрным светом, смотрели прямо в центр пустого кресла.
— Выбирай, — настаивал Театр. — Время уходит. Занавес скоро упадёт.
И тогда ДмиОл вспомнила. Вспомнила нечто, чего не было в её официальной биографии. Момент, когда она впервые пришла на «Герцен». Как её встретила ГаПри, улыбнулась и сказала: «Не бойся, мы тут все немного чокнутые, но свои». Как они вместе чинили реактор под обстрелом «Клинков». Как она держала руку ОсЛю перед её последним выходом. Как плакала на похоронах, хотя помнить об этом было слишком больно.
Вся её жизнь на «Герцене» пронеслась перед глазами за долю секунды. Не как хронология событий. Как нить. Нить, связавшая её с каждым из этих двадцати двух человек. С их страхами, надеждами, болью и радостью.
Она открыла рот. И произнесла не голосом Театра, а своим собственным, хриплым, но ясным:
— Я выбираю сцену.
В тот же миг чёрная сфера в грузовом отсеке взорвалась вспышкой света. ДмиОл на «Герцене» рухнула без сознания, а в Театре пустое кресло с её именем вспыхнуло и исчезло. А на сцене, рядом с четвёркой исследователей, материализовалась пятая фигура — сама ДмиОл, в своём голубом комбинезоне, с чёлкой, упавшей на испуганное, но решительное лицо.
— Я здесь, — выдохнула она. — Я с вами. Что дальше?
Голос Театра прозвучал в последний раз, на этот раз с ноткой удивления — первой эмоции, которую он проявил:
«Акт первый окончен. Антракт. У вас есть время подумать. Второй акт начнётся, когда вы будете готовы. Или когда поймёте, что выбора у вас нет.»
Свет погас. И пятеро членов экипажа «Герцена» остались одни в темноте Театра Теней, не зная, что ждёт их впереди, но твёрдо зная одно: они вместе. И это — их единственное оружие против вечности, которая решила поиграть с ними в свои мрачные игры.
Продолжение тут 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение …