Вторым уроком у меня стояла математика у 10 «Ф-2». Я сел за учительский стол и выжидающе посмотрел на класс. Все двадцать шесть человек были в сборе, шумные и веселые. Я с нетерпением ждал начала занятия.
И тут я заметил: за первой партой пустовало место.
Я обратился к классу: — У нас новенький, о котором я не знаю? — Какой еще новенький? — ответил кто-то. — Тот, кто сидит вот здесь, — сказал я, указав на стул. — Какие новенькие? — нахмурилась Салли. — Ну, тот, чье это место. — А, так он не новенький, — подал голос кто-то с задних рядов. — Ага, он мне еще куртку отдал перед звонком.
Тут загалдели и остальные: — Да не новенький он, вы чего? — Вы правда его не помните?
Я начал терять нить происходящего. На этом месте отродясь никто не сидел. По списку их должно быть ровно двадцать шесть. Как, черт возьми, они могут «его» помнить?
— Ладно. Может, кто-нибудь назовет его имя? Повисла тишина.
«Какая-то чертовщина», — подумал я. Решил просто проверить электронный журнал.
Я открыл ноутбук, зашел в список класса и пролистал вниз, до двадцать седьмой строчки. Но прочитать имя не вышло. Стоило мне сфокусировать взгляд, как глаза пронзила дикая боль. Казалось, они сейчас вылезут из орбит. Зрение словно умоляло меня отвернуться.
Пришлось отвести взгляд. Я просто не мог разобрать буквы. Как я ни старался, из глаз лишь лились слезы. Я захлопнул крышку.
Бред какой-то. Откуда взялся лишний ученик? Тот, чье имя невозможно прочесть, кого здесь никогда не было, но кого все вокруг помнят?
— Добрый день, — раздался голос от дверей. В класс заглянула миссис Клэнси, отзывчивая, хотя и слегка назойливая пожилая учительница. — Я зашла проверить, провели ли вы уже проверочную.
Я совершенно о ней забыл. Но это был отличный повод отвлечься от чертовщины, творящейся в кабинете. Хоть какая-то передышка.
Я достал бланки из узкого шкафа с пособиями, что стоял рядом с моим столом. Раздал листы под недовольные вздохи. Двадцать шесть тестов — по одному на каждого.
Следующие полчаса я просидел за столом, лихорадочно пытаясь найти происходящему хоть какое-то объяснение. Наверное, просто путаница. Или массовая истерия. Эффект Манделы, в конце концов.
Когда время вышло, я попросил учеников обменяться работами с соседом по парте для взаимопроверки.
— Но мне некому отдать работу, — прозвучал голос. В классе было четное количество детей, так что это физически невозможно.
Я поднял глаза. Это был Дэниел. Он неловко переминался с ноги на ногу у своей парты, сжимая в руках исписанный лист.
— В смысле «некому»? — не понял я. — Мою работу всегда проверяет он, — сказал Дэниел, покосившись на пустую парту в первом ряду.
В кабинете повисла мертвая тишина. По спине пополз ледяной холодок.
— Тогда передай через проход, — быстро нашелся я. — Просто поменяйтесь парами. Дэниел не сдвинулся с места. — Он же сидит прямо здесь, — тихо, но упрямо возразил он. — Почему вы ему не разрешаете?
Несколько учеников обернулись к пустому стулу. — Там никого нет. — Ты о чем вообще? Друзья смотрели на него в полном недоумении.
— Так, всё! Хватит этого цирка. Сдавайте бланки мне, я сам всё проверю.
Ученики потянулись к столу. Подошел и Дэниел, пусть и с большой неохотой. Вскоре все работы лежали передо мной.
Я принялся за проверку. Но внутренний голос настойчиво твердил: если я пересчитаю листы, их окажется не двадцать шесть. И я знал, что голос прав.
Я снова посмотрел на класс. Дети явно нервничали. Нужно было что-то делать.
— Ладно. Давайте начистоту, — сказал я. — Что это за парень и что вы о нем знаете? — Его зовут Джек. Кажется, — неуверенно произнес Макс. — Да нет, это стопроцентно девчонка, — возразил кто-то другой.
Начался спор из-за каждой мелочи. Показания совершенно не сходились. Звучало всё что угодно: от «он учится с нами с седьмого класса» до «он перевелся в прошлой четверти», от «он слова из себя не выдавит» до «да он вообще не затыкается». Детали наслаивались друг на друга, превращаясь в полнейший абсурд.
— Кто бы это ни был, мозгов там немного, — заявила Сэм со второй парты. — Всю контрольную клянчил у меня ответы. Все уставились на нее. — Ничего подобного, соображает он отлично. В прошлом месяце помог мне с тестом, — вмешался Макс. — В прошлом месяце? — переспросил я. — Ну да, — пожал плечами Макс. — Когда вы болели.
Но в прошлом месяце я не брал больничный.
— Выходит, ты с ним общался? Можешь хотя бы описать, как он выглядит? — С кем общался? — не понял Макс. — С этим «лишним» учеником. — Ты же только что сказал, что он помогал тебе в прошлом месяце. — Господи, я правда это сказал? Зачем я это ляпнул? Я в жизни не видел ни его, ни кого бы то ни было еще на том месте.
Макс выглядел искренне напуганным. Он побледнел, глаза затравленно бегали по классу, будто он ждал, что кто-то выйдет и поправит его. По рядам прокатился тревожный шепот.
— Ты действительно так сказал, — прошептала Сэм.
— Так, — осторожно начал я. — Без паники. Мы просто запутались. Вот и всё. Но, произнося это, я сам себе не верил.
— Макс, — продолжил я, — просто скажи, что ты о них помнишь. Он сглотнул. — Я... Я не помню.
На задней парте вдруг расхохоталась Анджелина. — Ой, простите, — выдавила она сквозь смех, поймав на себе наши взгляды. — Просто вспомнила, что мне рассказывала Вероника. — Вероника? — Ну да. Она сидела прямо перед вами, где сейчас пусто. Не знаю, правда, куда она делась.
Ситуация становилась всё более безумной с каждой секундой.
— Никто из вас его не знает. По-настоящему его знаю только я, — произнес Дэниел. Голос звучал тихо, но резко. Он так ни разу и не поднял головы. Его взгляд был прикован к пустому стулу.
В ушах начал нарастать гул. — Дэниел, — мягко сказал я. — Там никого нет. — Есть, — упрямо ответил он. — Просто вы пока не можете его толком разглядеть. — Пока не могу? — Мой голос дрогнул. — Что это значит?
Дэниел медленно поднял голову. Он смотрел не на меня. Его взгляд был устремлен куда-то в коридор. — Он сам скоро всё объяснит. И тогда вы все увидите. Увидите, что вы с ним натворили. Какого черт...
Он осекся. Уставился в пол и замер как изваяние. Дети побледнели как полотно. Напряжение в воздухе стало таким плотным, что его можно было резать ножом.
И тут дверь начала трястись. Ходуном заходили стекла в окнах — казалось, они сейчас лопнут. Все в кабинете, и я в том числе, как по команде уставились на вход.
Дверь с дребезжанием приоткрылась. На пороге стояла миссис Клэнси. — Ой, а я тут услышала, вы обсуждаете ученика, которого нет на месте. — Эм, да. Было дело. Мы тут немного запутались. — Я пытался говорить спокойно, но голос срывался от подступающего ужаса. — Ну так я его нашла. Бродил тут по коридору.
Меня прошиб холодный пот. — Бедняга, наверное, заблудился. Но ничего, я его привела, так что можете спокойно продолжать урок, — с теплой улыбкой закончила она.
Класс замер. За спиной учительницы раздались шаги — всё громче и громче. Шаркающие. Спотыкающиеся. Влажные шлепки по линолеуму. Паника накатывала удушливой волной, а потом шаги разом стихли.
А затем оно вошло в кабинет. Это невозможно описать; от одних воспоминаний мне становится физически больно. Мое зрение кричало, умоляло отвернуться, сделать хоть что-нибудь. Тело ломило, но я не мог оторвать взгляд.
Я понимал: надо бежать. Остановиться или спрятаться. Взгляд упал на узкий шкаф с пособиями. Собрав волю в кулак, я рванул с места и ввалился внутрь, наглухо захлопнув за собой дверцу.
И тут начались крики. Сначала один, потом десяток, потом двадцать. Вскоре казалось, что в агонии корчится вся школа. Я знал: если открою эту дверь, стану одним из них.
Потом крики оборвались. Все разом. В кабинете погас свет.
А затем я услышал это. Тяжелое дыхание прямо по ту сторону.
Оно не было похоже на человеческое. Что-то потустороннее. Оно въедалось мне в мозг, обжигая рассудок с каждым вдохом и выдохом. Оно вынуждало меня выйти, и я чувствовал: стоит открыть дверь, и всё закончится. Но я знал, что это ложь.
Мне пришлось до хруста стиснуть собственное запястье, чтобы рука сама не потянулась к ручке.
— Вы забыли отметить меня в журнале. Выходите, давайте продолжим урок.
Я никогда в жизни не слышал подобного голоса. В нем не было ничего ни от человека, ни от зверя. Голова раскалывалась. Это был самый мерзкий, самый омерзительный звук на свете.
— Разве вы не помните, как нам было весело? — А помните, когда Элис рассыпала мармелад, я остался помочь ей собрать его с пола? — А как на День свободной формы я пришел в костюме хот-дога? Было же уморительно. Помните, как мы смеялись? — Ха. Ха. Ха. — Да бросьте, просто откройте дверь.
От каждого слова по коже бежали мурашки. Я прекрасно понимал, что это просто дешевый трюк, чтобы выманить меня наружу. Но весь ужас заключался в том, что я помнил всё это. Тварь вгрызалась в мой разум, и перед глазами всплывало всё больше и больше общих воспоминаний.
Я сидел на полу шкафа, и по моим щекам текли слезы. Прошли минуты? Часы? Дни? Я потерял счет времени. Но в какой-то момент я просто понял: оно ушло.
Я толкнул дверцу. Кабинет был пуст.
Я вышел в коридор. Там толпились ученики. Совершенно чужие дети. Ни одного знакомого лица из моего класса. Но, по крайней мере, они были настоящими людьми.
Уроков у меня больше не было, поэтому я бросился прямо домой. Я живу в двух шагах от школы, прямо возле дороги, по которой дети расходятся после занятий.
И вот сейчас я сижу и пишу это. Пытаюсь по крупицам собрать в голове то, что произошло. Смотрю в окно, как ученики возвращаются с уроков. Вижу ребят из своего класса.
Я не знаю, что делать. К кому с этим идти? Спросить у детей? Они же решат, что я спятил.
Но самое жуткое в другом. Из тех учеников, кого я узнаю в лицо... мимо моего дома прошло двадцать семь человек.
И каждый раз, проходя мимо моих окон, они сверлили меня взглядом. Я готов в этом поклясться.
Я прокручиваю в голове слова этой твари. Воспоминания сталкиваются друг с другом, бьются в черепе. И все они кажутся какой-то дешевой подделкой. Я пытаюсь вспомнить остальных своих учеников — Сэм, Дэниела и других, — но в них нет ни капли реальности. Я даже половины имен не могу вспомнить. Господи, да был ли хоть кто-то из них настоящим? Мысли путаются.
Я ведь должен был узнать в коридоре хоть кого-то из других классов. Почему я никого не узнал?
Пожалуйста, если кто-нибудь понимает, что произошло, помогите мне. Потому что завтра первым уроком у меня снова этот класс. И я понятия не имею, что буду делать, если в кабинете окажется больше двадцати шести человек.
Новые истории выходят каждый день
В телеграм https://t.me/bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs