Я посвятил существенную часть своего священства проповеди о том, что наша культура одержима STEM[1] – подходом к образованию, который предполагает фокус на точных и естественных науках и совершенно игнорирует все то, что связано с действительно важными вещами в жизни. Я совершенно не пытаюсь сказать, что становиться инженером или изучать науку – это пустое дело. Но мы настолько потеряли чувство меры, настолько лишились восприятия любого другого вида знания, кроме научного, а также потеряли уважение, например, к уникальному духовно-телесному образу бытия человека и к невидимому миру как таковому, что я нашел весьма важным обратить всеобщее внимание на то, что все наиболее важные вещи в жизни невидимы и не могут быть измерены научными методами. Научный подход не может сказать о них ровным счетом ничего. Я имею в виду такие фундаментальные понятия, как Бог, истина, логика, любовь, душа – то, что действительно мотивирует мужчин и женщин на жертвенность во имя высшего блага. Их мотивирует отнюдь не STEM, а невидимые ценности, самые драгоценные вещи в нашей жизни.
Сейчас, конечно, мы как общество переживаем всплеск технологического развития. И это несмотря на то, что за последние десятилетия мы уже должны были осознать всю убогость своей одержимости внешними технологиями, темой STEM. Мы настолько удалились от стремления к благородству, к нравственности, к служению Богу, что давно должны были сделать соответствующие выводы, приняв это как горькое, очень горькое лекарство. Чего стоит один только кошмарный периода ковида, и кто знает – не грозит ли нам это вновь?
Отец Александр Шмеман, который одно время был ректором Свято-Владимирской семинарии, очень-очень хороший православный священник современности, озвучил одну очень интересную мысль в своей проповеди, озаглавленной «Фома неверующий», в которой он размышляет о том, как Фома настаивал на необходимости увидеть Христа и прикоснуться к Нему, и противопоставляет эту настойчивость другому виду знания. В своей проповеди отец Александр обращает внимание на то, что Фома не соглашался поверить, пока не увидит раны Христа и не прикоснется к ним, то есть пока воскресение Христово не будет доказано научными методами! И Господь по Своему смирению согласился на то, чтобы Фома прикоснулся к Нему, но потом Он изрек благословение на всех, кто поверит, не увидев (ср. Ин. 20: 29), – по сути, на всех будущих христиан. В своей проповеди отец Александр указывает на то, что это знание более богоугодно по сравнению с научным, и что оно предельно важно в смысле веры и в смысле того, чтобы действительно являться учеником Христовым. Фома научился этому. Он должен был совершить переход от своей фокусировки на, скажем так, научном методе – к более глубокому знанию, знанию веры, знанию духовному.
Позвольте мне привести отрывок из проповеди отца Александра, который видится мне весьма и весьма поучительным: «…миллионы людей думают и говорят так, как говорил Фома, и полагают, что такой подход – единственно правильный, единственно достойный мыслящего человека. "Если не увижу – не поверю..." На нашем современном языке – не называется ли это "научным" подходом? А вот Христос говорит: "Блаженны не видевшие и уверовавшие". Значит, есть, значит, был другой подход, другая мера, другая возможность. "Да, – ответят на это, – но это подход наивный, иррациональный, одним словом – не научный. Это для отсталых. Я же человек современный, и вот: “Если не увижу – не поверю”". Мы живем в мире великих упрощений и потому великого обеднения. "Научно", "ненаучно"… Люди повторяют эти слова как самоочевидные, как сами собою разумеющиеся, и повторяют потому, что все вокруг них повторяют, не задумываясь и не рассуждая. По существу, сами-то они именно верят в эти определения слепо и упрощенно. И потому им кажется, что всякий другой подход несерьезен и не заслуживает внимания. Вопрос решен. Но так ли это? Я только что сказал, что мы живем в мире великого обеднения. Действительно, если в итоге бесконечно долгого развития человек дошел до этого утверждения: "Я не поверю, если не увижу", если оно представляется ему верхом мудрости и величайшим завоеванием разума, то наш мир – бедный, плоский и главное – неизмеримо скучный мир»[2].
Простите, но технологии ужасно скучны! Независимо от того, что говорят все эти техногиганты, выступающие за развитие тех или иных технологий, нам надо признать, что это так!
«Если я знаю только то, что вижу, что могу осязать, измерять, анализировать, то как же мало я знаю! Прежде всего, в этом случае отпадает весь мир человеческого духа, тех умозрений, того глубокого знания, которое вытекает не из "я вижу" или "я трогаю", а из "я думаю" и, главное, "я созерцаю". Отпадает то знание, которое веками было укоренено не во внешнем, эмпирическом опыте, а в какой-то другой способности человека, удивительной и, пожалуй, действительно необъяснимой способности, которая отличает его от всего другого в мире, делает его существом поистине единственным. Осязать, измерять, давать точные сведения, даже предвидеть может – мы это знаем теперь – не только человек, но и робот, машина, компьютер. Больше того, этот робот – мы и это знаем – будет измерять, сопоставлять и давать безошибочно точные сведения лучше, чем человек, точнее, "научнее". Но вот чего никогда и ни при каких условиях никакой робот не будет способен делать – это восхититься, удивиться, осознать, умилиться, обрадоваться, увидеть то как раз, чего нельзя увидеть никаким измерением, никаким анализом. Никакой робот не услышит тех неслышных звуков, из которых рождаются музыка и поэзия, не заплачет, не поверит. Но без всего этого разве не становится наш мир тусклым, скучным, я бы сказал, ненужным? О да, самолеты и космические корабли полетят еще дальше, еще быстрее. Но куда и зачем?»[3]. Да, и правда! Куда и зачем?
«…О да, лаборатории произведут еще более точные анализы. Но для чего? Мне скажут: "Для блага человечества". Понимаю и в свою очередь отвечаю: в мире будет гулять здоровый, сытый, самодовольный человек, но он будет совсем слепым, совсем глухим, и он даже не будет сознавать своей глухоты и слепоты.
"Не увижу – не поверю". Но ведь эмпирический опыт – это только один, и притом самый элементарный, и потому самый низкий вид знания. Эмпирический опыт полезен и необходим, но сводить к нему все человеческое знание – это то же самое, что красоту картины постигать при помощи химического анализа красок» – какой образ, отец Александр! – «И то, что мы называем верой, на деле есть второй, высший уровень человеческого знания, и можно сказать, что без этого знания, что без веры человек не мог бы прожить и одного дня. Всякий человек во что-то верит, кому-то верит, и вопрос только в том, чья вера, чье видение, чье знание мира правильнее, полнее, более соответствует богатству и сложности жизни»[4].
Как прекрасно это слово отца Александра! Так много технологий создается просто потому, что мы можем их произвести. Но никто никогда не задается вопросом: а должны ли мы это делать? Зачем нам это? Действительно ли это принесет нам пользу? Вот мы слышим сейчас со всех сторон про роботов-гуманоидов. По оценкам экспертов, к 2030 году это будет индустрия с оборотом в триллион долларов. О, ура! Тогда я смогу избавиться от своей жены, своих детей и своих котов и завести себе робота!.. Реально?!
Если мы способны на что-то, это совсем еще не значит, что мы должны это делать. И поскольку мы не задаемся более глубокими вопросами, поскольку мы не понимаем, что наиболее важное знание то, которое по-настоящему делает нас людьми, мы совершаем всевозможные глупости – совершаем просто потому, что мы можем. Вот можем мы делать ЭКО – и мы его делаем. Но это не поддается абсолютно никакой нравственной оценке! Теперь у нас миллионы и миллионы крошечных людей, которые хранятся в морозилках во всех западных странах. Каково нам жить, осознавая это? Просто раз мы можем – мы это и делаем?
Или исследования по усилению функций вирусов. Мы теперь можем манипулировать вирусами и делать их более смертоносными, чем что-либо, что встречается в природе. Но разве мы должны делать это просто потому, что мы можем? Кто это сказал? Никто, у кого есть хотя бы капля духовного рассуждения, не сказал бы так! И потому все эти исследования проводятся в полной секретности и окружены ложью, секретно финансируются и в основном проводятся в аморальных местах. Или вспомним ядерное оружие?..
Все это – примеры максимально абсурдных, не имеющих никакого оправдания злоупотреблений секулярного научного знания. Если мы способны на что-то – это совершенно не значит, что мы должны это делать. У нас есть другое знание, которое важно использовать для оценки развития внешних технологий. Мы обязаны подвергнуть технологии нравственной оценке. Мы обязаны обуздать их и направить к действительной пользе человека. Кто устанавливает рамки? Как нам сделать это? Мы должны подумать об этом прямо сейчас. Господи, благослови! Господи, воздвигни руководителей, которые направят наши исследования на поиск истинного, богоугодного совершенства. Давайте будем ценить истинно человеческие и более глубокие формы познания и отложим, или, по крайней мере, существенно ограничим банальные.
[1] STEM – аббревиатура от Science (наука), Technology (технология), Engineering (инженерия), Mathematics (математика).
[2] Протопресвитер Александр Шмеман. Фома неверующий // Воскресные беседы. М.: Паломник, 2002. С. 238–242.
[3] Там же.
[4] Там же.
Перевела с английского монахиня Каллиста (Голик)
Сайт Patristic Nectar
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ