Варварство больше не пахнет потом, костром и немытым телом. Оно пахнет селективным парфюмом, новой этикой и свежевыжатым сельдереем. Мы вступили в эпоху самой чистоплотной жестокости за всю историю человечества — эпоху ренессанса дикарей в белых перчатках.
Если вы думали, что инквизиция осталась в учебниках истории, вы просто давно не заходили в социальные сети. Разница лишь в том, что современный костер складывается из репостов, а «молот ведьм» переписан языком инклюзивности и заботы о ментальном здоровье. Мы научились ненавидеть с таким благородным выражением лица, что сами начали верить в свою святость.
Это величайший подлог столетия: подмена подлинной морали «морализаторством». Мораль — это внутренний закон, который мешает тебе совершить подлость, даже когда никто не видит. Морализаторство — это внешняя дубина, которой ты бьешь соседа по голове, чтобы все видели, какой ты правильный. Мы стали обществом профессиональных судей, у которых нет ни малейшего намерения следовать собственным вердиктам.
Вглядитесь в механику современной «отмены». Разве это поиск справедливости? Нет, это чистый, первобытный восторг толпы, почуявшей кровь. Но поскольку мы — люди цивилизованные (или так о себе думаем...), нам нужно легитимизировать свой каннибализм. Мы называем это «социальной ответственностью». Мы прикрываемся защитой угнетенных, чтобы получить легальное право на травлю. Это варварство, прошедшее через фильтры в инстаграме.
Самое страшное в новом варваре — его абсолютная убежденность в собственной правоте.
- У средневекового фанатика хотя бы иногда случались приступы покаяния.
- У современного активиста, требующего увольнения человека за неудачную шутку десятилетней давности, сомнений нет.
Ведь он (современный активист) — рука прогресса. Он — санитар леса. Он не видит за «кейсом» живого, противоречивого, ошибающегося человека. Человек для него — лишь набор признаков, которые либо соответствуют текущей повестке, либо подлежат утилизации.
Мы создали стерильную среду, где малейшее отклонение от «линии партии» считывается как агрессия.
Но парадокс в том, что сама эта среда — предельно агрессивна. Мы запретили грубые слова, но наполнили вежливые фразы таким количеством яда, что ими можно травить города. «Я вас услышал», «при всем уважении», «нам стоит пересмотреть наше сотрудничество» — это новые кастеты. Мы бьем аккуратно, не оставляя синяков на коже, только гематомы на судьбах.
Я чувствую, как из культуры выветривается милосердие. Милосердие — это ведь всегда про прощение виноватого. Прощать правого легко, в этом нет никакого этического усилия. Но нынешнее варварство не знает прощения. Оно требует публичного покаяния, которое никогда не бывает достаточным. Вы замечали, как жалко выглядят эти видео-извинения? Это же чистый ритуал унижения, прямая трансляция из пещеры, где племя заставляет отступника целовать тотем. И толпа в комментариях никогда не скажет: «Ладно, проехали». Она скажет: «Недостаточно искренне. Распни его еще раз».
Мы разделили мир на «своих», которые обладают монополией на добро, и «чужих», которых можно "расчеловечивать" любыми способами. И ирония в том, что это происходит под знаменами борьбы за равенство. Мы строим новые гетто, огораживая их заборами из «правильных» ценностей, и искренне удивляемся, почему мир становится все более расколотым и злым.
Культура — это тонкий слой глазури на раскаленном куске базальта. Нам казалось, что мы нарастили этот слой настолько, что базальт остыл. Оказалось — нет. Мы просто научились подавать этот базальт на фарфоровых тарелках. Мы стали варварами, которые цитируют философов, пока забивают камнями очередную жертву в цифровом Колизее.
И знаете, что самое противное? В этом тексте я тоже надел белые перчатки. Я тоже:
- сужу вас
- сужу себя
- расставляю акценты
- претендую на зоркость
Я — часть этой системы, и мой скальпель так же стерилен и холоден, как и ваши лайки под постами о справедливости. Мы все в одной лодке, и эта лодка уверенно идет к водопаду, пока мы спорим о том, достаточно ли экологично весло, которым мы гребем.
Вам еще не тошно от собственной безупречности? Или вы уже подготовили список моих прегрешений, чтобы обосновать, почему этот текст не заслуживает вашего внимания?