Foreign Policy | США
Начиная войну с Ираном, Трамп не имел четкого представления о возможном ответе Тегерана, сказал эксперт по Ближнему Востоку Вали Наср в интервью Foreign Policy. Иранцы реагируют на ситуацию совсем не так, как ожидал Белый дом. Они готовы к затяжному конфликту, а Америка — нет.
Это сокращенное изложение статьи. Полный текст читайте на нашем сайте.
Рави Агравал (Ravi Agrawal)
Эксперт по Ближнему Востоку Вали Наср: Белый дом обнаружил, что болевой порог у Ирана и Израиля намного выше.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Как закончится эта война? Как определяют успех Иран, Израиль и Соединенные Штаты, и насколько различается их "болевой порог"? В очередной программе FP Live я побеседовал на эту тему с экспертом по Ирану и Ближнему Востоку Вали Насром, который прежде работал старшим советником в Госдепартаменте, а сейчас занимает должность профессора в Университете Джонса Хопкинса. Ниже изложена слегка отредактированная и сокращенная расшифровка беседы.
Рави Агравал: Али Хаменеи был деспотичным лидером. К своим 86 годам он пробыл на посту иранского правителя более трех десятилетий. Вали, как вы можете оценить его гибель?
Вали Наср: В некотором смысле это было ожидаемо, не только из-за его преклонного возраста, но и потому что ликвидация этого человека стала одной из военных целей как для Израиля, так и для США. Это судьбоносный момент для Ирана и для Ближнего Востока. Этот лидер управлял Ираном 36 лет и руководил иранской стратегией противодействия США и империализму в регионе. Так что его гибель является поворотной точкой для Ирана.
Пять причин, почему иранский конфликт подрывает энергетические планы Европы
— Но ясно, что Иран — это не Венесуэла, где в результате однодневной операции удалось сместить Николаса Мадуро и поставить у власти его заместительницу. Иран продолжает наносить ответные удары, несмотря на смерть Хаменеи. Кто там сейчас руководит?
— Исламская Республика Иран выстроена таким образом, чтобы выживать. Это восходит к ранним годам существования республики, когда происходили убийства ее президента, премьер-министра и высших руководителей, и это продолжалось в ходе ирано-иракской войны и даже 12-дневной войны с Израилем. Итак, эта система выстроена таким образом, чтобы не полагаться на одного человека. Хотя Хаменеи был самым значительным лидером в Иране, определявшим государственный курс и принимавшим окончательные решения по таким вопросам как ядерная сделка, эта страна в оперативном плане является многоузловой системой. Существуют различные институты и разные оперативные руководители. Как мы можем видеть, даже устранение Хаменеи в самом начале войны не повлияло на устойчивость Ирана. Он действует по плану и идет вперед.
Он создал систему, в которой есть ключевые фигуры, такие как советник по национальной безопасности Али Лариджани, спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф, глава судебной системы, командиры Корпуса стражей исламской революции, а также несколько уровней ниже их. Есть также оперативная сторона управления в подчинении президента, представляющая то, что я бы назвал глубинным государством Ирана.
"Трамп проиграет". В США цитируют Путина после провала в Иране
— Когда мы слышим, как американский президент Дональд Трамп или израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху призывают иранский народ протестовать, какова вероятность восстания с учетом того, что вы называете "глубинным государством" Ирана?
— Ну, гнев, который чувствовал народ, и который привел к восстанию в январе, вполне реален. И до сих пор существует значительное озлобление и скорбь из-за кровавого подавления этих демонстраций правящей системой.
Но есть несколько моментов, которые сейчас препятствуют восстанию. Прежде всего, несмотря на гнев, за пределами Исламской республики нет политического движения, которое бы организовывало и направляло политические настроения и возмущение, последовательно и стойко идя к намеченной цели. И любое руководство в изгнании не может это обеспечить и не имеет возможности работать на местах, чтобы управлять этими процессами. Во-вторых, очень много сил безопасности, особенно в столице, и это отбивает охоту выходить на демонстрации. И в-третьих, иранцы столкнулись с войной. Они беспокоятся о собственной безопасности. Они также беспокоятся о том, как закончится война, и не потеряют ли они средства к существованию.
Когда пыль осядет, когда не будет войны, вот тогда мы можем увидеть политическое брожение.
Полковник Макгрегор: убийство Хаменеи лишь увеличит стремление Ирана к сопротивлению
— Вали, вы работали в правительстве США. Что вы можете сейчас сказать о целях Белого дома? Чего он хочет достичь? И как вам кажется, в какой момент он придет к выводу, что дело сделано?
— Это очень трудно сказать, потому что президент на самом деле никогда не приводил доводы в пользу этой войны. Казалось, он был полностью удовлетворен тем, что в июне США уничтожили ядерную программу Ирана. У него не было причин разговаривать с иранцами. И вдруг он заинтересовался военной интервенцией, чтобы добиться смены режима в Иране. Таким образом, цели Америки претерпели изменения — и от ядерной программы Ирана она перешла к смене режима. А когда этот момент прошел, я имею в виду подавление протестов, он снова начал использовать ядерную сделку в качестве аргумента. И вдруг он начал войну и теперь снова требует смены режима в Иране. Так что непонятно, почему США ощутили такую безотлагательную потребность начать войну с Ираном. Теперь, когда война началась, а верховный лидер убит, я думаю, что президент готов провозгласить победу. Но сейчас иранцы не хотят останавливаться, в основном, потому что они не видят никаких выгод от быстрого прекращения огня. И это ставит президента в затруднительное положение, так как он сейчас попал в западню военной эскалации, которая ведет к росту цен на энергоносители и может еще больше усилиться, вследствие чего Соединенные Штаты будут нести все новые потери и ущерб.
— Итак, вы говорите, что война закончится тогда, когда этого захочет Иран, в известной степени. Должен спросить, надолго ли хватит Тегерана?
— Ну, я бы сделал оговорку по поводу сказанного вами, добавив, что это зависит от Ирана и Израиля. Как мне кажется, Израиль хотел бы, чтобы эта война продолжалась дольше — до тех пор, пока он не достигнет своих военных целей, которые в его случае гораздо яснее. Другими словами, Израиль хочет уничтожить Исламскую республику или по крайней мере ослабить ее до такой степени, чтобы она перестала играть роль реальной региональной силы. А еще он хочет максимально разрушить ракетный и прочий боевой потенциал Ирана, чтобы он больше не представлял угрозу для Израиля. Израиль считает, что должен бомбить Иран гораздо дольше, чтобы приблизиться к этой цели, если не достичь ее.
Иран также считает, что короткая война, в ходе которой США не заплатят большую цену, приведет Трампа к мысли о том, что воевать с Тегераном легко. И он может вернуться к этому. Но если война продлится дольше, станет более кровопролитной и более запутанной, тогда Тегеран сможет удержать Америку от новой агрессии в будущем. Это будет система сдерживания, которую Иран не создал после июньской войны. Иранцы сейчас думают, что им хватит стойкости и выносливости для того, чтобы и дальше наносить удары по целям в Персидском заливе, повышать цены на энергоносители, вызывать тревогу на мировых рынках, а также постепенно втягивать европейцев. Закрытие терминалов сжиженного природного газа в Катаре в конечном итоге негативно повлияет на поставки энергоресурсов в Европу. И все это, по сути, усложняет эту войну, запутывает ее до такой степени, что Соединенные Штаты могут решить, что им придется заплатить более высокую цену за прекращение огня, а не просто выдвигать свои требования об этом, как они делают в данный момент.
Скотт Риттер: конфликт США с Ираном — это битва между силами зла и добра
— Есть такое ощущение, что когда Иран наносил ответные удары во время 12-дневной войны в прошлом году, он сдерживался. Он не использовал всю свою мощь. Он выбирал цели, заранее называл их и не стремился нанести максимальный ущерб. Такова моя оценка. А сейчас он явно идет на обострение, выходя далеко за рамки того, что было прошлым летом. Знаете ли вы, сколько еще возможностей у него осталось? Сколько козырей у него, чтобы разыграть их в таких обстоятельствах? И насколько может ухудшиться ситуация?
— Я согласен. Иран постепенно набирает обороты в этой войне, в то время как Израиль и США нанесли свой самый сильный удар в самом начале, убив верховного лидера и еще 30 или 40 военачальников, разрушив военные базы и т.д.
Прежде всего, Иран пытается истощить запасы ракет "Пэтриот", перехватчиков и ракет THAAD не только в Израиле, но и во всем регионе. Иными словами, каждый маленький иранский беспилотник стоимостью 10-20 тысяч долларов требует большого количества "Пэтриотов" и других средств перехвата для его уничтожения. В конечном итоге, иранцы подсчитали, что в какой-то момент это станет проблемой для стран Персидского залива, для Пентагона и Израиля. Это одна из игр, которые они ведут.
Эта война теперь стала проверкой на выносливость: кто кого? Сломают ли израильтяне и американцы хребет Корпусу стражей исламской революции, поразят ли они достаточное количество ракет, шахт и пусковых установок, чтобы вывести из строя ракетный потенциал Ирана? Они явно еще не добились этого. Или же иранцы смогут сражаться достаточно долго, чтобы изменить расчеты Вашингтона [и Иерусалима]? Иранцы будут постепенно усиливать эскалацию, делая эту войну все более дорогостоящей для стран Персидского залива и для европейцев как в финансовом, так и в материальном плане.
— Мне пришло в голову, что у трех основных игроков — Ирана, Израиля и США — разный болевой порог в плане терпимости к потерям среди гражданского населения, к ущербу инфраструктуре и к военным потерям, перейдя который, они могут радикально изменить свои расчеты. Судя по вашему описанию, у Ирана, похоже, весьма высокий болевой порог. Они потеряли своего верховного лидера, но пока сдерживают своих марионеток, не отдавая им приказ на начало военных действий. Как вы думаете, сколько еще они смогут терпеть, прежде чем изменят свои расчеты?
— Иран сможет справиться с болью. Вопрос в том, когда ослабнет его военный потенциал. Они приняли решение о том, что единственный способ выжить для Исламской республики, революции и даже страны — это упорно продолжать борьбу. В частности, эта череда убийств убедила руководство страны в том, что каждый из них или даже все они могут быть убиты в любой момент. Так что они все будут драться до конца.
У Израиля тоже довольно высокий болевой порог. Он поставил перед собой задачу разгромить Иран и его марионеток, и в этом его правительство пользуется поддержкой населения, хотя можно увидеть, в какой момент это может измениться. Разница заключается в том, в Израиле есть общественное мнение, к которому правительство вынуждено прислушиваться. В Иране этого нет, особенно после январских репрессий.
Соединенные Штаты — это ахиллесова пята, потому что сам Трамп скептически относится к хаотичным военным интервенциям. Его избирателям это не нравится, а он даже не привел никаких аргументов в пользу войны ни базе своих избирателей, ни американской общественности. Он, скорее всего, почувствует раздражение, когда вырастут цены на бензин, а стране будет причинен значительный ущерб, потому что в США это будет воспринято негативно. Иранцам имеет смысл воспользоваться этой уязвимостью. Так что это действительно станет реальным испытанием для Трампа.
Отчасти опасность здесь заключается в том, что иранцы не захотят возвращаться туда, где они были в конце июньской войны. Для иранцев это последняя битва. Либо они полностью проиграют и падут, либо смогут изменить правила игры в будущем. И тогда войны с США и Израилем не будет еще какое-то время. Таким образом, их расчеты сильно отличаются от расчетов Трампа.
Иранские "Шахеды" вгоняют Америку в дрожь. Пентагон уже начал их копировать
— Учитывая сказанное вами, кажется ли вам, что у Белого дома достаточно рекомендаций по Ирану? Правильно ли он использует иранский порог боли?
— Я так не думаю. Когда специальный посланник США Стив Уиткофф сказал, что президент недоволен тем, что иранцы не капитулировали, это просто означало, что они совершенно неправильно понимают расчеты Ирана. Я уверен, они видят оценки обстановки, которые показывают им, что все идет не в том направлении, о котором они думали, и что иранцы, несмотря на убийство Хаменеи, не собираются сдаваться.
Мы можем в конечном итоге увидеть, что это станет огромным просчетом со стороны Трампа, в основе которого неверное понимание образа мыслей противника.
— Каким будет Ближний Восток через один, два, три, шесть месяцев?
— Какое-то время Ближний Восток будет нестабилен, не только из-за этой войны, но и потому что всё, что произошло после 7 октября 2023 года, нарушило баланс сил, преобладавший в регионе около четырех десятилетий. Есть свои победители, есть проигравшие, но новый баланс не был достигнут.
Эта война отчасти ведется в целях установления такого баланса, для чего нужно добить Иран и укрепить положение Израиля в регионе. Так что даже после этой войны, в зависимости от того, как она закончится, Ближний Восток какое-то время будет договариваться о новом равновесии. Меня беспокоит то, что у администрации США нет вообще никаких мыслей в этом направлении. У нее транзакционный подход к региону, и нет никакого представления о том, каким должно быть оптимальное для США равновесие на Ближнем Востоке, и как его достичь.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>