Сегодня небольшой материал хотел бы посветить не очень очевидному персонажу – брату Леонида Ильича Брежнева, Якову. Сколь либо значимого следа в истории, в отличии от брата, он не оставил, однако являлся довольно ярким примером того, как развращают родственные связи с сильными мира сего. Обычно в этом контексте любят упоминать дочь генсека, Галину. Про нее итак написано очень много, поэтому сегодня остановимся на брате.
Семья металлургов
Яков Ильич (1912—1993) был мало похож на Леонида Ильича: невысок ростом, ни разу не брюнет, но тем не менее пользовался успехом у женщин.
Братья Брежневы родились в семье потомственных металлургов и поначалу такж пошли в семейную стезю. Леонид в 1930-е годы стал инженером, а затем и директором металлургического техникума в Днепродзержинске. Яков также связал свою жизнь с этой отраслью. Незадолго до войны он женился, а в 1940 году у него родилась дочь Елена.
Великая Отечественная война резко развела братские судьбы. Леонид Ильич отправился на фронт, где занимался в основном политработой. Причем, весьма успешно. А вот Яков, вероятно, получил бронь как ценный специалист металлургической промышленности — стратегически важной для обороны. В 1942 году его, как и многих других, эвакуировали вместе с техникумом в Магнитогорск.
При этом семья Якова была эвакуирована в Алма-Ату, в Магнитогорске он оказался в одиночестве. Эту проблему он и решил самым постыдным и грязным образом, закрутив роман с медсестрой Еленой. Причем, Яков скрыл тот факт, что уже женат и у него есть жена и дочь. Когда обман раскрылся, беременная женщина порвала с ним отношения. В 1944 году она родила дочь Любовь, но запретила Якову с ней видеться.
Затем Яков вернулся в родной Днепродзержинск, где продолжил работать на металлургическом заводе начальником цеха. Когда в 1961 году Леонид Брежнев перебрался в Москву, за ним последовал и Яков. В столице младший брат генсека благодаря Леониду Ильичу получил квартиру на престижном Старом Арбате, охрану, должность «много получаю – ничего не делаю» в Комитете по науке и технике и в Министерстве металлургии.
Свадебный генерал и внебрачная дочь
Яков стал в кругах московской элиты играть роль свадебного генерала, которого приглашали на семейные торжества. Было модно созывать друзей на «брата Брежнева». Самые пикантные подробности этих сборищ приводит как раз внебрачная дочь Якова, Любовь.
Любовь Яковлевна не любит и не уважает семью Брежневых, что вполне логично. Она живет не в России с 1990 года. Уже в США она опубликовала книгу «Любовь Брежнева: мир, который я покинула», «Племянница генсека». Ниже – цитаты из них
С точки зрения Любови Яковлевны, Россия — это «аморальное общество, и люди, стоящие у его руля, похожи на моего дядю». Зато она честно говорит, что «при внешней импозантности и значительности Леонида влияние его на окружающих, включая близких, было ограниченно. «Все мы, Брежневы, слабохарактерные, — говорил он. — И дети наши, и бабы делали с нами все, что хотели».
Вот и папа Любови Яковлевны (которого она презирала, но теме не менее, не без его помощи хорошо устроилась в США) обстряпывал дела с помощью слабохарактерного брата, когда «на брата Брежнева» собирались гости в некий дом: «По случаю прихода гостей накрывали обильный стол. Тут уж никаких денег не жалели — окупится сторицей. К столу созывались все «нужные люди», чтобы видели, какой почетный гость бывает в их доме. За бутылкой коньяка очень ненавязчиво решались насущные проблемы. Захмелевшему брату Брежнева подсовывали под бок сына-аспиранта, нуждающегося в хорошем распределении, или старушку-маму, которую необходимо определить в спецполиклинику. Устроить поудобнее родственников, друзей, любовниц через блат почиталось святым делом и ничем зазорным. Всеобщая протекция при моем дяде была слишком откровенна и цинична. Тут же, как по мановению волшебной палочки, на столе возникал телефон и даже услужливо набирался нужный номер. Отцу оставалось только назвать себя и вразумительно высказать просьбу. Иногда доходило до смешного, когда фамилию протеже писали на бумажке, из чего я заключала, что отец в этом доме впервые и ни фамилии, ни имен хозяев не знает».
Как видите, презрение сквозит в каждой строчке. Тем не менне, как и говорил, это не мешало Любви ильиничне пользоваться блатом дяди: «В Москве положение Леонида Ильича заставило моего отца взять слишком высокую планку, осилить которую он просто не мог. Леонид, назначая его на ответственные посты в престижных заведениях, таких как Комитет по науке и технике, Министерство чёрной и цветной металлургии, сам того не желая, фактически погубил в нём специалиста и личность.
Вскоре в одном из писем отец сообщил: «Копию с твоей трудовой книжки снял, справку от медиков по форме 286 достал, в институт заявление написал и расписался за тебя. С документами у тебя всё в порядке». В этом малозначительном факте уже просматривалась всемогущая рука «брата Брежнева». Фамилия эта, как волшебное слово, как пароль, действовала безотказно ещё до вступления моего дяди на пост генерального секретаря.
Успокоив родителей и пообещав, что мы будем видеться часто, я вернулась в Москву. Отец заранее договорился со старым приятелем Леонида Ильича Мироном Денисовым, штурманом «Аэрофлота», чтобы меня доставили из Днепропетровска в целости и сохранности.
Спецсамолёт, на котором я летела, предназначался для партийных сановников местного разлива, для их родственников, высокого начальства и почётных гостей. Рейс был, само собой разумеется, бесплатный»
Окончательное падение на дно
Яков Брежнев помогал доставать любой дефицит — от лекарств до дач. Наведывался в спецмагазины для номенклатуры с сомнительными личностями, которые все скупали и затем перепродавали спекулянтам. На вырученные деньги шли гулять в рестораны. Подражая знаменитому брату, Яков любил дарить знакомым свой портрет, сделанный на шестидесятилетие, с иконостасом орденов и медалей.
Вот что пишет об этом Андрей Буровский в книге «Да здравствует застой»: «Конечно, более крутой, более решительный человек мог бы прекратить безобразие в считаные часы. С трудом могу себе представить, чтобы брат Сталина так бы бедокурил по Москве.
А добрый Леонид Ильич только принудительно лечил брата Яшу от хронического алкоголизма и от возникших на его основе отклонений в психике. Председатель КГБ СССР Ю.В. Андропов вел с сомнительным братом генсека профилактические беседы. Не помогало.»
В годы «перестройки» Яков сильно бедствовал, потому что лишился половины пенсионного пособия, а работать не умел и не хотел. После смерти жены в 1989 г. дочери унесли из его квартиры все ценное, включая ордена, боясь, что в поисках денег на выпивку он продаст все, в том числе и награды. В ноябре 1989 г., в день годовщины смерти брата, его даже не пропустили на его могилу на Красной площади, в настолько непотребном виде он находился. В 1993 году прах Я.И. Брежнева погребен в колумбарии Ваганьковского кладбища рядом с прахом его жены.
В конце повествования возникает вопрос – а могло ли быть по-другому? И стоило ли брату, Леониду Ильичу, вести себя с такой родней так мягко? Оставлю их на суд читателя, история, как известно, не знает сослагательного наклонения.