«На данный момент официальный Будапешт никаких претензий на эти земли не предъявляет. Но никто не знает, что может случиться завтра. И на какие меры может пойти Венгрия для защиты прав и свобод сограждан, численность которых составляет более 150 тыс.».
Пока все взгляды прикованы к Ближнему Востоку, я с огромным интересом наблюдаю за развитием отношений между Венгрией и Украиной. Ибо эта эпическая сага имеет все шансы войти в историю. Ведь маленькая Венгрия — единственная европейская страна, которая, несмотря на беспрецедентное давление со стороны Евросоюза, отстаивает свои национальные интересы и смеет вступать в споры с Украиной.
Помимо того что Будапешт продолжает добиваться возобновления поставок энергоресурсов по нефтепроводу «Дружба», МИД Венгрии бьётся за права закарпатских венгров, подвергающихся принудительной мобилизации.
«Мы вызвали посла Украины в Будапеште, чтобы выразить наше несогласие с продолжающейся открытой охотой на людей на улицах», — заявил глава ведомства Петер Сийярто. Министр уточнил, что есть данные ещё о двух насильно мобилизованных венграх.
И тут только и остаётся, что констатировать последовательность официального Будапешта в этом вопросе. Венгерский МИД регулярно делает заявления, что Киеву следует прекратить «охоту на людей» и сосредоточиться на продвижении мирных инициатив. Плюс в ведомстве ведут скрупулёзный подсчёт всех насильно мобилизованных и погибших за интересы Зеленского этнических венгров.
«Венгерскую общину в Закарпатье лишили прав, венгра забили до смерти во время принудительной мобилизации, нефтепровод, необходимый для безопасного энергоснабжения Венгрии, был атакован, а теперь ещё и венгерским военным руководителям запрещён въезд на Украину. И именно эти люди ожидают, что мы поддержим их вступление в Европейский союз», — заявил в конце прошлого года глава МИД Венгрии. И незамедлительно получил в ответ очередную порцию хамства от криворожской школы дипломатии, возглавляет которую ныне хрестоматийный хам и наглец Сибига, всячески подчёркивающий своё неуважение и даже презрение к Венгрии.
Разумеется, всё это теплоты в двусторонние отношения не добавляет. Но есть два важных нюанса.
Первый: Орбан — личный друг Трампа. И ссориться с ним — не самая лучшая затея для тех, кто целиком и полностью зависит от американских милостей.
Второй: Закарпатье, которое вошло в состав Украинской ССР в 1945—1946 годах по итогам Второй мировой войны, до Первой мировой было частью Венгрии.
На данный момент официальный Будапешт никаких претензий на эти земли не предъявляет. Но никто не знает, что может случиться завтра. И на какие меры может пойти Венгрия для защиты прав и свобод сограждан, численность которых составляет более 150 тыс.
Но так как Зеленский и его министры живут в своей, альтернативной реальности, думать на перспективу они не умеют. Более того, им до сих пор кажется, что весь мир — с ними, и оттого все претензии Венгрии не воспринимаются всерьёз. Что, разумеется, лишь усиливает противоречия, делая их всё более непреодолимыми.
И если однажды Венгрия решит, что для защиты её граждан, живущих на Украине, потребуется нечто большее и более радикальное, чем дипломатия, не думаю, что в Киеве будут готовы оказать этому хоть какое-то сопротивление.
В связи с чем в очередной раз хочется пожелать Орбану и Сийярто успехов на поприще отстаивания своих национальных интересов. И призвать всех остальных европейцев последовать их примеру. Ибо ситуация сейчас такова, что уже совсем скоро главным вопросом на всех политических площадках станет не Украина, а план выживания в новых экономических реалиях, в которых нефть и газ из России станут единственным шансом не разориться и не замёрзнуть.
Впрочем, не будем забегать вперёд и отнимать хлеб у экономистов и специалистов по энергоресурсам, которым в ближайшее время предстоит рассказать нам всем много интересного. В том числе и о том, насколько важно быть таким же смелым и решительным, как Венгрия, когда речь идёт о твоём личном благополучии и долгосрочных перспективах. И насколько глупо быть стадом, разрушающим свою страну и весь континент в угоду чужой политической конъюнктуре.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.