На днях, возвращаясь из Москвы, мы с Ваней задержались на кормежку (целый час добирались до дома по нашим полям по пояс в снегу. Я не преувеличиваю! Пришла домой в обледенелых джинсах и в зимней, по идее непромокающей куртке, мокрой насквозь, поскольку нас сначала поливал дождь, а потом засыпал снег, параллельно еще и обдувая ветром, от чего мои ноги стали красными, как у рака. И вряд ли из-за жары). Квас, видимо, решил, что еды не будет вообще, но совсем не расстроился. Под завистливые взгляды стаи большой пес принялся откапывать свои заначки, которыми утром была усеяна вся дорога. Разумеется, ходить по ней могли теперь только мы. Кошкам, гусям, Бэкону и всем прочим «земным» животным движение ближе, чем на 5 метров к костям, головам рыбы, кусочкам рубца и прочим сокровищам Кваса, было запрещено. Впрочем, на летающих созданий большой пес тоже негодовал. Разве что маленькие синички да воробушки могли отхватить небольшой кусочек чего-нибудь от Квасиных заначек. Видимо, размер все-таки им