В девяностые я работал дизайнером в типографии. Был у нас один клиент, который в каждом макете обязательно находил какую-нибудь ошибку. И мы нашли гениальное решение, которое всех устроило.
Это было в девяностые годы. Я тогда работал независимым дизайнером на несколько типографий в пригородах Москвы. Компьютеры тогда только входили в обиход, а многие типографии ещё работали по-старинке. Те самые рекламные вкладыши в газетах? Их тогда ещё рисовали вручную! Я занимался дизайном буклетов и листовок, печатал пробные экземпляры на лазерном принтере, сканировал фотографии — помню, сканер на 150 dpi стоил тогда около 120 тысяч рублей, по нынешним деньгам это полмиллиона! Но речь не о технике. В одной из типографий был клиент — владелец небольшого магазина стройматериалов. И он всегда, абсолютно всегда, находил в макете какую-нибудь ошибку. Каждый раз, получая пробный оттиск, он хмурил брови, доставал очки и начинал водить пальцем по тексту. «Вот эта строчка кривая», — говорил он. Или: «Это слово слишком жирное». Или: «Здесь отступ не тот». И требовал переделать. Работа не шла в печать, пока он лично не ставил свою закорючку на новом варианте. Мы теряли время, нервничали. Особенно бесило то, что ошибки-то были надуманными. Макет был идеальным, всё выверено по линейке, шрифты подобраны. Но клиент был упрям, как баран. Он будто не мог смириться с тем, что всё сделано хорошо с первого раза. Ему обязательно нужно было что-то покритиковать, почувствовать свою значимость. Мы с коллегами сидели как-то в подсобке, пили чай и обсуждали эту головную боль. И тогда у нас родилась идея. Что, если мы будем делать для него сразу два пробных оттиска? Один — правильный, тот самый, который и пойдёт в печать. А второй — с одной явной, намеренной ошибкой. Нелепой, бросающейся в глаза. Скажем, сместим какую-нибудь картинку на полсантиметра или сделаем явную опечатку в заголовке. Мы решили попробовать.
В следующий раз, когда он пришёл, я вручил ему именно второй вариант — с «браком». Он взял лист, прищурился. Прошло секунд тридцать. «Ага! — торжествующе сказал он, тыкая пальцем в ту самую картинку. — Видите? Криво! Немедленно переделайте!» Мы с серьёзными лицами извинились, сказали, что исправим, и попросили зайти через час (хотя, конечно, готовый, правильный макет уже лежал в папке). Он важно кивнул и удалился. Через час вернулся. Я молча протянул ему первый, идеальный вариант. Он поднёс его к свету, долго и тщательно изучал, даже поводил по строчкам линейкой. Потом удовлетворённо хмыкнул. «Вот теперь хорошо, — сказал он, доставая ручку. — Видите, как нужно работать? Внимательнее надо быть!» И поставил свою заветную подпись.
С тех пор этот ритуал повторялся каждый раз. Мы тратили лишний лист бумаги, пятнадцать минут на создание «ошибочного» макета, но зато экономили кучу времени и нервов. Клиент был счастлив — он находил ошибку и чувствовал, что его мнение важно. Мы были счастливы — работа шла без задержек. Все оставались в выигрыше. Иногда я ловил себя на мысли, глядя, как он уходит с подписанным тиражом: а ведь он, наверное, даже не догадывается, что стал частью нашей маленькой типографской легенды. Легенды о том, как находчивость и понимание человеческой природы помогли решить, казалось бы, неразрешимую проблему.