Утро в нашем «колхозе» началось с кряхтения и оханья. Отвыкшие после недельного, а у кого и больше, ничегонеделания мышцы болели, некоторые индивидуумы набили мозоли на руках, кто-то перхал, но в целом всё было нормально. Позавтракав, и дождавшись обхода, отпрашиваемся вместе с сапёром по делам, и начинаем одеваться. Не успели мы выйти, как раздался возмущённый голос обычно спокойной Татьяны Сергеевны.
- Да что это такое, в конце то концов! Вы кто тут собрались? Кисейные барышни, или бойцы Красной армии?! Поработали пару часов на свежем воздухе, и сразу жаловаться! Да большую половину из вас, хоть сегодня выписывай. Пропадаете где-то по ночам, а потом скулите. Да ну вас… - Схватив свою шинель, докторша выскочила из дома, чуть не сшибив меня с ног.
С выходом пришлось задержаться, и узнать в чём собственно дело.
- И что это было? - Спросил я у Генки, который мне первым подвернулся под руку.
- Я сам не понял. Этот мудак штабной, начал плакаться, что он тут на излечении, и не обязан в земле ковыряться. У, крыса язвенная! – Замахнулся на сидящего дрища Генка, но так и не ударил. - Не ссы чмо, не трону. – И тут же отвесил леща убогому. – Я сегодня с тобой лично в пару встану, будем из тебя Стаханова делать.
- Ладно, сами разберётесь, пошли мы. – Когда я уже вышел на улицу, ко мне в голову постучалась одна мысль, да так там и осталась. Всю дорогу я напевал про себя детскую страшилку. – И какой-то паучок-стукачёк, нашу муху в уголок поволок.
- Ты тоже думаешь, что у нас какой-то дятел завёлся? – задал вопрос сапёр.
- Не понял, какой дятел? А! – дошло до меня. - Не знаю, могли чьи-то подружки проговориться, из наших ведь половина по ночам гуляет.
- Ну, не без этого, - поправив усы, признался Степан. – Все мы не без греха.
- Вот и я о том же, так что замнём для ясности. - Не стал я развивать тему.
- Как скажешь. - Согласился сапёр.
С гранатами действовали по старой схеме, только теперь сапёр отогнал всех на подальше, и уже в одиночку занимался сортировкой. В результате всё обошлось благополучно, только старшина почувствовал себя неуютно, когда Степан посмотрел на него, и выразительно покрутил пальцем у виска.
- Я там пять штук отбраковал, так что их нужно взорвать. - Подытожил сапёр.
- Раз нужно, взрывай. А я пойду, поработаю. - Не стал возражать я.
Если вчера я отмазался, то сегодня пришлось помахать лопатой, отсюда и до обеда, и с обеда до ужина. И хоть пахал я как папа Карло, но устал как бобик, сил не было даже погавкать. Поэтому о ночной вылазке не могло быть и речи. Не меньше чем я, учухались и мои однополчане. Утренняя отповедь врачихи, так повлияла на настрой наших, что работали все, целый день. В располаге не оставили даже дневального, хотя желающие и были. Как-то так получилось, что окопными работами занимался весь личный состав медсанбата. Поэтому позиции с южной и западной сторон деревни, оборудовали полностью. В общем, теперь можно было отбиться хоть от батальона противника, но это при наличии тяжёлого вооружения, людей и боеприпасов. В общей сложности выкопали полкилометра траншей, и столько же ходов сообщений. Запланировав на завтра пристрелку оружия, я уснул как убитый.
Очередной день начался просто «замечательно», всё тело ломило, руки и ноги болели. Пришлось пересилить себя, и выйти на свежий воздух, чтобы сделать утреннею зарядку. А чтобы не было скучно, «вежливо» попросил своих сопалатников, составить мне компанию. Все с радостью согласились, особенно после нескольких пинков и подзатыльников, которыми Генка вразумил неразумных. Правда, сам он тоже получил оплеуху от Степан Иваныча, но до него дошло раньше других, и далее началась цепная реакция. Вскоре по деревне бежал строй полуголых мужиков, распугивая прохожих и скандируя – «Спартак чемпион». После пробежки, выполнили комплекс упражнений, и довольные поспешили на завтрак.
Обход прошёл нормально, Татьяна Сергеевна даже похвалила нас за разумную инициативу, и пообещала вскоре всех выписать. Дивизии требовалось пополнение, так что подчищали тылы, а заодно и готовили место для наплыва трёхсотых. Меня и Черкасова выписывали уже завтра, чего я собственно и добивался. Всё что смог, я сделал, а дальше как судьба повернётся. Оставалось, правда, одно незавершённое дело, вот его я и поспешил закончить. Прихватив «Ворошиловских стрелков», идём получать оружие для пристрелки и проверки работоспособности.
Стреляли прямо в чистом поле, заняв свежевырытые окопы. Дальше рос лес, но от полукилометра и больше чистого пространства перед нами было. Мишени выставили на сто метров, и началась работа. Три выстрела, к мишеням, выверка прицела, проверка результата, следующая винтовка. И так по кругу. Обычно каждый боец пристреливает своё оружие самостоятельно, но кто их знает этих стрелков-затейников, какие из них попадалы. Свои винтовки таскают и ладно, а то мы совсем бы упарились. На каждого пришлось по пять стволов, вроде бы ерунда, но если умножить на количество выстрелов, неслабую отдачу и состояние оружия, то эти «весёлые старты» запомнятся надолго. После пристрелки, своё умение продемонстрировали бойцы комендантского отделения. В результате на отлично не попал никто, на хорошо один, остальные получили оценку неуд. При повторной стрельбе получилось то же самое. На хорошо отстрелялась только Петренко, видать тоже Ворошиловская стрельчиха.
- Ладно, хоть в мишени попали, теперь видно над чем работать. – Проверив результат, сказал Макарыч.
- Да эти винтовки плохо пристреляны, - возмутился какой-то ботаник, - я в тире хорошо стрелял. – Макарыч спорить не стал, взял у ботана винтовку и выстрелил в мишень. Тоже самое он продемонстрировал и со всем остальным оружием.
- Ну чего встали, бегите, смотрите. – Послал командир отделения своих подчинённых к мишеням, устанавливая на бруствере пулемёт и готовя его к стрельбе. Я уж грешным делом подумал – «писец котёнку…», но с поля с задумчивым видом вернулись все. Макарыч, правда, ещё не вступил в должность официально, но кто теперь командовал комендачами, было понятно. Немного постреляв из изделия имени товарища Льюиса, пулемётчик остался доволен, так что, собрав мишени, возвращаемся в расположение. Самым «метким» предстояло ещё чистить оружие за себя и за того парня, ну а мы готовились к обеду и к помойке. Банька в нашем дворе топилась уже с утра, поэтому я был в предвкушении. С пивком после бани, правда, приходилось обломаться, но два кайфа в одни руки, это уже перебор.
Сразу после обеда, первая партия отправилась опробовать пар, а я лежал на топчане и думал о вечном. Настроение мне испортил Генка, который вернулся с кухни.
- Варюха пропала. – Только и сказал он, завалившись на свою кровать.
- Давно? - ещё прибывая в своих эмпиреях, спросил я.
- Утром не вышла на работу.
- Может, заболела?
- Может и заболела, только всё равно бы пришла. Сам знаешь, сейчас с этим строго.
- Никого не посылали, чтобы узнать, что с ней?
- А кто она такая, чтобы за ней посылать? Простая посудомойка, помогает на кухне.
- Может, придёт ещё, мало ли, с утра прихватило, потом отпустило. А тут всё-таки врачи.
- Может и придёт, - насупился Генка, отвернувшись к стене.
- Ты это, не пори горячку, сейчас помоемся, а потом что-нибудь придумаем. Нам всё равно до темноты ждать, а за самоход нас по головке не погладят. - Как мог, успокоил я друга.
- Раньше тебя это не пугало.
- Раньше и земля была плоская, а трава зеленее. – Ляпнул я первое, что пришло мне на ум, начиная обмозговывать ситуацию. Да, не хотелось мне влезать в эту мутную ситуацию, а тем более впутывать кого-то ещё, но придётся.
- Товарищи, мы следующие! – Прокричал Генка. - Никто не возражает? Спасибо за понимание.
- Ты, чего разлёгся, пошли уже. - Пихнул меня в бок разведчик.
- Так первые же ещё не вышли.
- Пофиг, потом домоются. – Когда нужно было действовать, Черкасов не раздумывал, и пёр напролом как носорог. А то, что у носорога плохое зрение, так это не его проблемы.
- Эй, вы куда, и так тесно – раздались возмущённые голоса в клубах пара, когда мы вломились в баньку.
- Мужики, вы пока отдохните, мы быстро.
- А, это ты Черкасов. Куда торопишься? Как голый на свиданку.
- Вот туда и тороплюсь.
- Ладно, мы пока в предбанке отдохнём, но с тебя причитается. – Ополоснувшись, распаренные мужики вышли в предбанник, а мы заняли их место. Попарились, ополоснулись, растёрлись полотенцами и пошли в хату. Чистое бельё одевали уже в доме. Как перед боем, промелькнула в голове тревожная мысль.
- Ну что, идём? - торопит меня нетерпеливый Генка.
- Подожди, дай отдышаться, подумать.
- Нехрен думать, прыгать надо.
- Вот ты и прыгай, а я пока приготовлюсь.
- Разведка, ну что там насчёт проставы, - раздался голос одного из парильщиков, пришедших после нас. – А то так выпить хочется, что даже переночевать негде.
- Вон, на подоконнике возьми, - сразу оживился Генка, увидев новую жертву.
- Откуда тут это?
- Да процедурка забыла, когда уколы ставила.
- И чё, думаешь спирт?
- Я не знаю, чем тебе жопу мажут? Не хочешь, не пей, мне больше достанется. – Генка потянулся за склянкой.
- Э, тормози. Обещал ведь.
- Да я то что, пей первый.
- Вроде не пахнет…
- Ты не нюхай. Пей!
- Ёп… Ть-пфу… Гад… Ть-пфу… Да чтобы я, ещё…
В общем, сцена из фильма «Джентльмены удачи» где Косой пивнул шампуня, повторилась. Только на этот раз участников, как и пены было больше. В той склянке находилась перекись водорода, которой Генка мне обрабатывал спину, после наших похождений. Пока бедный Йурик, брызгая пеной, гонялся за Генкой по всему дому, а народ давился со смеха, я спокойно надел форму, достал из вещмешка и нацепил наплечную кобуру с «вальтером».
- Это вы что, так на свиданку собираетесь? – спросил напарник Юрика, увидев мои приготовления.
- Ну, всякие случаи бывают. – Подмигиваю я ему. – А вообще-то война идёт, а кругом лес. Да и диверсантов с дезертирами никто не отменял, партизаны опять же.
- Так партизаны же за нас воюют.
- Это, смотря какие. Заблудится такой партизанин в лесу, жрать захочет. Набредёт на тебя безоружного и съест. А я отстреляюсь и убегу.
- Да ну тебя. – Поняв, что я стебусь, обиделся Сизиков. - Что ты, что Черкасов два сапога пара. Одни неприятности от вас.
- Эй, ты куда это собрался? – Генка встал передо мной, как лист перед травой.
- Жди здесь. Я скоро.
- Я с тобой.
- Жди! Я сказал.
- Подожди, подожди, а ещё друг называется. Как чего надо так Гена, помоги, а как мне надо… - Не переставая ворчать, разведчик натягивал галифе, стоя на одной ноге, пока не упал.
- Это тебя бог наказал, - сказал Юрец. – За то, что ты над людьми издеваешься.
В дальнейшую перебранку я уже не вникал, так как пошёл искать Макарыча. Его я нашёл в «комендатуре», под которую был приспособлен один из домов. Комендатурой дом обозвали потому, что там располагалось комендантское отделение. В самой дальней комнатке находилась светёлка для девушек, мужики жили в самой большой, ну и кухня предназначалась для всего остального. К усиленному варианту несения службы приступали только с десяти часов вечера и до шести утра. Всё остальное время народ предавался «пьянству и разврату». Сам, «пан комендант» сидел за столом и пил чай.
- Здравствуйте Алексей Макарович, нам бы поговорить тет-а-тет. А то тут дело одно образовалось, не терпящее отлагательств. - Начал разговор я.
- Эх, молодёжь. – Со вздохом сказал Макарыч. - Всё вы куда-то спешите, суетитесь, не даёте нам старикам покоя. Нет, чтобы спокойно посидеть, чайку попить…
- Чай не водка, много не выпьешь. Вот дело сделаем, тогда и посидим.
- Ну, пойдём, потолкуем. – От только что расслабленной позы старого солдата, не осталось и следа, он весь как-то подобрался, в глазах появился интерес. – Говори, только конкретно, не толки воду в ступе. – Скомандовал Макарыч, когда мы устроились на завалинке возле дома.
- Слыхал, сегодня на кухню работница не вышла?
- Слышал. Что дальше?
- Да вот, хотелось бы навестить её, узнать, в чём дело.
- Один пойдёшь?
- Нет, с Черкасовым.
- А, разведчик. Ну, так иди с Ксюхой и разговаривай, она же у нас командир, - а я то тут причём? Да и начкаром у нас сегодня старшина Сухоручко, а я так, дежурный пулемётчик.
- Не прибедняйся Макарыч, все же знают, кто здесь рулит, без тебя тут и мышь не пролетит, будь она хоть трижды летучая.
- А ты не юли, мил человек, а обскажи всё по порядку, - куда ты пошёл? И для чего тебе это нужно? – Ледяной взгляд деда, казалось, буравил меня насквозь. Хотя какой он к чёрту дед, полтинник не больше, хоть и старается выглядеть старше. Вот же контра недобитая, теперь придётся всё рассказать, и о своих подозрениях тоже.
С Макарычем мы договорились, что вестей от нас он будет ждать до семи часов вечера, а потом начнёт действовать. Где искать «подозрительный дом с привидениями», я ему объяснил, да он и сам знал про это место. Генку я нашёл сидящим в курилке, и смолящим одну самокрутку, за другой. Пресекая возможные упрёки, достаю из кармана наган и пачку патронов, и отдаю разведчику.
- Что, так всё плохо? – спросил он, заряжая оружие.
- Не знаю. Но, лучше быть наготове.
- Я готов. – Положив, снаряжённый револьвер в карман, сказал разведчик.
- Тогда пошли.
До опушки леса слева от дороги, Макарыч нас проводил и, выдав на прощанье по лимонке, ушёл в деревню. Вышли мы засветло. Во-первых, нужно было разведать подходы к дому, а во-вторых, нервы-то не железные, чтобы сжигать их напрасным ожиданием.
- И что, ты думаешь Варюха в курсе всех дел? – спросил Генка, когда я рассказал ему о своих подозрениях.
- Может и в курсе, а может, и дел никаких нет.
- А зачем мы тогда идём?
- Проверить, а за одно и узнать. Сам же хотел.
- А Макарыч тоже в курсе?
- Макарыч для подстраховки. Всё, пришли. – Достав из соснового дупла, отнятый у старшины наган, проверяю наличие боезапаса, и отдаю напарнику вторую коробку с десятком патронов. Оружие убираю в правый карман шинели, граната в левом.
- Всё, теперь ни звука, мы в тылу врага. Потом вместе посмеёмся. Сначала нюхаем вокруг дома, ждём, когда стемнеет, я иду в хату, ты на подстраховке под окнами. Если всё нормально, я выйду покурить, а если нет, через пять минут действуй по обстановке. – Инструктирую я Черкасова.
Разведчик кивает, и сразу как-то весь подбирается. От былого раззвиздяя и бабника не остаётся и следа. Передо мной хищный зверь. Теперь Генка идёт впереди, я за ним. Оружие наготове, дистанция между нами пять шагов. В лесу ещё светло, но скоро наступят вечерние сумерки. Сделав пару кругов вокруг усадьбы, сначала по большому, потом по малому радиусу, занимаем позицию возле дорожки к дому и ждём. Темнота сгустилась через полчаса, так что прячу наган в карман, выхожу на дорогу, отряхиваюсь и направляюсь «на свиданку». Верхний крючок шинели, отстёгиваю уже на ходу, проверяю, легко ли выходит пистолет, и снимаю его с предохранителя.
Входная дверь в сени закрыта на засов изнутри. Стучу. Сначала не громко, потом сильнее. Тишина. Не понял? Если в доме никого нет, тогда кто же дверь запер? Спят что ли?
- Сова, открывай, медведь пришёл. – Кричу я, барабаня по двери ступнёй ноги. Через несколько минут повторяю. Только после моего повторного «звонка», слышу, как открывается дверь в доме, в небольшом оконце сеней мелькает свет, и голос Анфиски из-за дверей задаёт неожиданный вопрос.
- Кто там? – Захотелось ответить фразой про Печкина, но сказал просто. – Это я, Коля.
- Какой ещё Коля? – начинает тупить Анфиса.
- Ты что, не помнишь? На днях с тобой миловались.
- А, это ты… - Не знаю, чего больше было в этом возгласе, узнавания, разочарования или притворства, только дверь открылась, и в проёме показался женский силуэт со свечой в руке. Сразу пытаюсь облапить даму за все подробности, но удаётся только частично. Анфиска ловко выскальзывает из моих объятий, и убегает в хату, бросив мне на ходу, - пошли в дом, холодно. Пока я чертыхаясь пробираюсь по не таким уж и маленьким сенкам, пытаясь не зацепиться за что-нибудь, захлопывается дверь в дом, и я оказываюсь в полной темноте. Но цель уже в двух шагах, нащупываю дверной проём, нахожу ручку, дёргаю на себя и, переступив через высокий порог, одновременно наклонив голову, вхожу.
Продолжение цикла моих романов можно найти здесь: https://author.today/work/61900