Представьте себе Нью-Йорк 1932 года. Зима. Безработный мужчина стоит у запертых дверей фабрики. Рядом с ним — очередь из таких же, замёрзших, с впалыми щеками. В мусорных баках уже давно ничего не найти, собак и кошек в городе почти не осталось — всех съели. Люди ловят крыс и лягушек, чтобы хоть как-то набить желудок. А в двадцати милях от города, на фермерских полях, происходят вещи, от которых волосы встают дыбом: тракторы запахивают в землю горы картофеля, молоко выливают в канавы, а тысячи тонн апельсинов поливают керосином, чтобы никто не мог их съесть.
Охрана с ружьями стоит вдоль рек, куда сбрасывают зерно, отгоняя голодных, которые пытаются выловить его сетями.
Это не фантастика и не антиутопия. Это — реальность Соединённых Штатов Америки в годы Великой депрессии. Реальность, о которой молчат школьные учебники, которую не показывают в голливудских фильмах. Реальность, где ради сохранения цен на рынке уничтожали продукты, пока миллионы американцев пухли с голоду.
А в это же время, за тысячи километров, в Советском Союзе, происходило нечто иное. Там, несмотря на все трудности коллективизации, строились заводы, открывались школы, и впервые в истории крестьяне получали землю и технику. Но об этом тоже молчат. Почему? Давайте разбираться.
Как золотой век обернулся катастрофой
1920-е годы. Америка на пике могущества. Европа после Первой мировой должна Штатам огромные суммы — 11 миллиардов долларов (по сегодняшним меркам — под 300 миллиардов). В карманах американских банков осело больше половины мирового золотого запаса. Промышленность растёт как на дрожжах: 60% мирового производства стали и чугуна, три четверти нефти. Казалось бы, живи и радуйся.
Но капитал не умеет радоваться — он умеет только приумножаться. Когда военные заказы закончились, прибыли монополий поползли вниз. И тогда финансисты придумали гениальную аферу: фондовый рынок. Акции росли как на дрожжах, их продавали всем подряд, вкладывали деньги, занимали, чтобы купить ещё. К 1929 году пирамида достигла предела — и рухнула. 24 октября, «чёрный четверг», биржа Нью-Йорка обвалилась. За один день состояние тысяч людей превратилось в пыль.
А дальше началось то, что историки назовут Великой депрессией. Промышленное производство упало вдвое. 136 тысяч предприятий закрылись навсегда. Двадцать частных железных дорог обанкротились. Каждый десятый американец потерял работу — в некоторых городах безработица достигала 50%. Те, кто ещё работал, получали в два раза меньше.
Голод среди изобилия
Но самое страшное творилось в сельском хозяйстве. Фермеры, закредитованные банками, не могли продать продукцию — цены упали так низко, что перевозка зерна стоила дороже самого зерна. Миллионы людей в городах голодали, а на складах гнили рекордные урожаи. И тогда государство приняло «мудрое» решение: чтобы поддержать цены, нужно сократить предложение.
Запахали 10 миллионов гектаров посевов. Уничтожили 6,5 миллиона свиней — просто забили и засыпали известью, чтобы мясо не попало на рынок. Цистерны молока выливали в реки. Апельсиновые рощи поливали керосином. Джон Стейнбек, лауреат Пулитцеровской премии, описал это в романе «Гроздья гнева» (который до сих пор запрещён в некоторых штатах):
«Апельсины целыми вагонами ссыпались на землю. Миллионы голодных нуждаются в фруктах, а золотистые горы поливают керосином… Жгите кофе в паровозных топках. Жгите кукурузу вместо дров — она горит жарко. Сбрасывайте картофель в реки и ставьте охрану вдоль берега, не то голодные всё выловят».
Люди ели траву, коренья, лягушек. В отчётах тех лет мелькают страшные цифры: за первые годы депрессии население США сократилось на 8,5 миллиона человек — это разница между ожидаемой и реальной численностью по переписям. Смертность от голода и болезней, связанных с недоеданием, официально не учитывалась, но косвенные данные говорят сами за себя.
А что в это время в СССР?
Теперь перенесёмся через океан. В Советском Союзе идёт коллективизация. Да, это было тяжело. Да, были перегибы, неурожаи, сопротивление кулаков. Но давайте посмотрим на цифры, которые привёл товарищ Сталин в своём докладе на XVII съезде партии в 1934 году.
В 1929 году посевные площади составляли около 700 миллионов гектаров. К 1934 году они выросли на 200 миллионов. Урожайность подскочила благодаря агрономии и технике. Число тракторов увеличилось с 35 тысяч до 204 тысяч — почти в шесть раз! Безработица, которая была бичом дореволюционной России, исчезла полностью. В деревне перестали существовать батраки, которые раньше гнули спину на кулака за миску похлёбки.
Сталин тогда говорил:
«Исчезла безработица – бич рабочего класса. С исчезновением кулацкой кабалы исчезла нищета в деревне. Любой крестьянин, колхозник или единоличник, имеет теперь возможность жить по-человечески, если он только хочет работать честно».
Конечно, сейчас эти слова могут вызвать скепсис. Но факты остаются фактами: советская промышленность росла, строились заводы, открывались школы, миллионы людей получали образование. И главное — еды становилось больше, а не меньше.
Американцы просятся в СССР
Самый яркий штрих к картине: в начале 1930-х советская торговая фирма «Амторг» объявила набор рабочих в США. Платёжеспособность была невысокой, идеология — чуждой. И вдруг — шквал писем. За несколько недель поступило больше ста тысяч заявок! Американцы, которые всю жизнь слушали пропаганду о «красной угрозе», были готовы ехать куда угодно, лишь бы прокормить семью. Ради работы они забыли про политику.
Вдумайтесь: люди бежали из страны, которую считали оплотом свободы, в страну, которую им рисовали адом на земле. Почему? Потому что там можно было получить кусок хлеба, а здесь — только керосиновые апельсины.
Двойные стандарты истории
И вот теперь самый главный вопрос. Почему в наших учебниках, фильмах и новостях Великую депрессию преподносят как трагическую, но неизбежную случайность, а коллективизацию — как сознательное преступление Сталина? Почему Рузвельта, который фактически ничего не сделал, чтобы остановить уничтожение продуктов, считают героем, а Сталина, который вытащил страну из разрухи, — тираном?
Потому что историю пишут победители. И победители — это те, у кого есть деньги на СМИ и образование. Они не заинтересованы в том, чтобы люди знали: капитализм в своём чистом виде способен на такое людоедство, которое и не снилось никаким «кровавым режимам». Уничтожать еду, пока дети умирают от голода, — это не ошибка рынка. Это система.
Что мы можем вынести из этого урока
Сегодня, когда мы слышим лозунги про «свободный рынок» и «демократию», полезно вспомнить 1930-е. Вспомнить, что рынок без контроля превращается в машину для убийства. Вспомнить, что настоящая свобода — это когда у тебя есть работа, хлеб и крыша над головой, а не право выбирать между смертью от голода и уничтожением еды.
А ещё стоит задуматься: почему нам постоянно внушают, что Сталин морил голодом людей, но ни слова не говорят о том, что творилось в благословенной Америке? Может быть, потому что правда слишком неудобна для тех, кто сегодня управляет нашими умами?
Заканчивая этот экскурс в историю, я хочу задать вам вопрос. А вы когда-нибудь задумывались, откуда берутся стереотипы о «плохих» и «хороших» странах? Кто и зачем их создаёт? Может быть, пора перестать быть потребителями чужих лозунгов и начать разбираться самим?