Год назад моя жизнь изменилась. Умер дедушка — папин отец. Уход близкого человека всегда оставляет в сердце пустоту. А после похорон выяснилось, что он оставил мне квартиру: дед всегда мечтал о внуках, а я была его первой и ,как оказалось, самой любимой внучкой.
Я стояла посреди этой «двушки» в спальном районе, смотрела на пыльные книги в старом серванте и думала: «Вот оно, счастье. Своя квартира. Хотя деда мне было искренне жаль».
Мы с мужем тогда снимали углы, копили на ипотеку. Это наследство было как глоток свежего воздуха.
Но радость моя длилась недолго.
— Слушай, у меня к тебе дело, — раздался в трубке голос дяди Миши однажды, сына дедушки. — Мы с тётей Любой разводимся. Она меня выгоняет, мне некуда идти. Я пока без работы, денег впритык. Пусти на пару месяцев перекантоваться, а? Пока хату не сниму.
Я замялась. Квартира, по сути, была мало пригодна нам с мужем для проживания , здесь требовался хотя бы косметический ремонт. Поэтому я задумалась, как мне поступить .
— Ну, не знаю, дядь Миш…
— Танюх, ну мы же свои люди! Пару месяцев, зуб даю! — в его голосе звучала такая мольба, что сердце дрогнуло.
Я посмотрела на мужа. Сергей пожал плечами: «Решай сама, это твоё наследство».
— Ладно, дядь Миш, — выдохнула я. — Приезжай. Но только на пару месяцев, договорились?
— Конечно, конечно! Спасибо, Танюха, ты настоящий человек!
Этот разговор состоялся в сентябре прошлого года.
Прошла осень, за ней зима, весна… Наступило лето. Дядя Миша прочно обосновался в дедушкиной — теперь уже моей — квартире.
Мы с Сергеем работали, особых проблем не было, и я закрывала глаза на его обещания. То он «ищет варианты получше», то «задерживают зарплату», то «надо дождаться, пока цены на съём упадут».
А потом грянул гром. Меня сократили. В одночасье мы из семьи с двумя стабильными доходами превратились в семью, где осталась только Серёжина зарплата и неподъёмная ипотека, которую мы всё-таки оформили.
— Таня, так дальше нельзя, — твёрдо сказал муж за ужином. — Твой дядя там просто живёт. Коммуналку он хоть платит?
— Не знаю… Кажется, нет.
— Мы не тянем. Хватит доброты. Пора поговорить по-взрослому.
Я собралась с духом и поехала к дяде. Был выходной день. Дверь открыл помятый мужик в растянутой майке, от которого пахло перегаром, хоть время было только обеденное.
— О, Танюха, заходи! А я как раз супчик разогреваю, — он радостно засуетился, но я остановила его на пороге.
— Дядь Миш, поговорить надо. Серьёзно.
Мы прошли на кухню. Я смотрела на немытую посуду в раковине, на горы окурков в жестяной банке и чувствовала, как во мне закипает злость.
— Дядь Миш, прошёл уже год, — начала я как можно мягче. — У нас с Сергеем тяжёлая ситуация. Я без работы, ипотека висит. Нам нужны деньги. Мне либо сдавать эту квартиру, либо продавать. Тебе нужно съехать. Даю тебе месяц, найти квартиру.
Он как-то сразу сник, погасил сигарету.
— Месяц? — переспросил он. — Ну… ладно. Месяц так месяц. Найду, конечно, найду. Ты не переживай.
Я уехала с чувством выполненного долга. Ну вот, по-хорошему же договорились. Взрослый человек, поймёт.
Не тут-то было.
Вечером разрывается мой телефон. Звонит мама.
— Таня, ты что творишь? — голос у неё был ледяной, не предвещающий ничего хорошего. — Ты дядю Мишу на улицу выгоняешь?
Я опешила.
— Мам, при чём тут «выгоняю»? Я прошу его съехать через месяц. Это моя квартира. Мы сами ипотеку еле-еле тянем!
— Квартира деда, — отчеканила мать. — И вообще не твоя. А Миша — его сын. Он имеет право там жить.
— Мам, ты что несёшь? — я не верила своим ушам. — Дедушка завещал её мне. Есть документы. И ты сама полгода назад хотела его выгнать, когда он к тебе в запое пришёл! Ты забыла?
— То было другое. А сейчас ты родного человека пинками гонишь. Я тебя предупреждаю, Таня: не выгоняй его. Потому что: что посеешь, то и пожнёшь. По карме тебе это аукнется! Ты потом об этом ещё пожалеешь, дочка.
Я слушала этот бред и чувствовала, как у меня трясутся руки. Карма? Моя мать, которая всю жизнь прожила с верой в советскую власть, вдруг заговорила о карме, как только дело коснулось родственника, причём даже не её, а мужа? Видимо, переживала, что он может при другом раскладе к ним припереться жить ...
— Карма, значит? — переспросила я. — А то, что он год живёт на моей шее и палец о палец не ударил, это как по карме?
— Не груби матери, — голос в трубке стал злым. — Документы на эту квартиру у меня. Я тебе их так просто не отдам, пока ты Мишку не оставишь в покое.
Вот это был удар. Дедушка, когда оформлял документы, попросил маму помочь с бумагами, потому что я была в отъезде. И я как-то забыла ,что документы остались у неё, не придала этому значения, доверяла же. А теперь…
— Мама, это шантаж? — тихо спросила я.— Ты прекрасно знаешь, что я могу оформить новые документы
— Это забота о семье, — ответила она и бросила трубку.
Месяц пролетел как один день. Я обзванивала риелторов, искала работу, а по вечерам плакала на плече у мужа. Сергей был непреклонен.
— Хватит. Срок вышел. Едем выселять этого квартиранта.
— А если мама не отдаст документы? — всхлипывала я.
— Документы восстановим в суде. А дядю — по закону выселим. Если добром не уйдёт, будем вызывать полицию.
В назначенный день мы приехали к квартире. Дверь нам дядя не соизволил вообще открыть.
— Дядь Миш, открывай! Мы знаем, что ты там! — Сергей колотил в дверь кулаком.
Из-за двери доносился запах перегара и звук работающего телевизора, но ответа не было.
— Всё, — сказал Сергей и набрал 102.
Через сорок минут приехал наряд. Двое уставших мужчин в форме выслушали нашу историю, покачали головами и постучали уже по-своему, официально.
— Гражданин, откройте, полиция!
Щёлкнул замок. Дядя Миша стоял на пороге, злой, опухший, в мятой рубашке.
— Чего надо? — буркнул он, косясь на полицейских. — Танька, ты что, полицию на родного брата отца натравила? Совесть есть?
— Дядь Миш, я предупреждала за месяц, — голос мой дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Ты не съехал. Это моя собственность. Ты здесь живёшь незаконно.
— Подумаешь, пожил маленько! Жлобьё! — он сплюнул на пол. — Из-за какой-то конуры родного дядю на улицу? Ну и катись ты со своим Серёжей! Подавись ты этой хатой, чтоб тебе пусто было!
Полицейские спокойно, но жёстко попросили его собрать вещи.
— Вещи? А куда я их дену? — вдруг испугался он.
— Это не наша проблема, — ответил один из них. — Пройдёмте, гражданин, составим протокол.
Собирал он свои шмотки ещё часа два. Мы с Сергеем сидели в машине и молчали. Не было радости. Была только тяжёлая, противная пустота внутри.
Дядя уехал на такси с двумя огромными чёрными мешками. Куда — мы не знали. Но уже вечером позвонила мамина соседка, тётя Зина, которая всегда всё про всех знала.
— Тань, ты что это… я слышала, Мишку попёрла? — затараторила она. — А он к Людке (маме твоей) подался. Живёт теперь у неё. Так она всем во дворе рассказывает, какая ты неблагодарная тварь выросла. Карму, говорит, твою, Таня, жалко.
Я молча положила трубку.
С тех пор прошло несколько месяцев. Мать не звонит. Дядя не звонит. Двоюродные сёстры и братья, которые всегда были «за всё хорошее», тоже молчат. Видимо, мама постаралась, обрисовала ситуацию в красках.
Мы с Сергеем сделали в квартире косметический ремонт и сдали её хорошей семье. Деньги идут на ипотеку. Вскоре я нашла новую работу.
Я часто вспоминаю слова матери про карму. Интересно, а как по карме оценивается то, что я пустила человека в своё сердце и дом, а он этим воспользовался и настроил против меня всю семью?
Наверное, моя «карма» сейчас — это тишина в телефоне и чувство обиды. Но ещё это — спокойный сон, когда не нужно ни перед кем отчитываться.
Да. И я перестала быть «удобной» ценой исключения меня из клана родственников .
Чудны дела твои , Господи! Дед рассорил всё семейство своим подарком внучке! А может быть нужно было поделить всё поровну, и все были бы довольны?
С нетерпением жду ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам! ❤️ ❤️ ❤️