Добрый день, подписчики и гости канала. Продолжим читать отчет группы Карелина по Северному Урас 10 по 25 февраля 1959 года.
Минус 35°С. Экипировка группы Карелина почти не отличалась от группы Дятлова. Но это "почти" принципиальное - у них спальные мешки вместо одеял.
Продолжение следует...
Добрый день, подписчики и гости канала. Продолжим читать отчет группы Карелина по Северному Урас 10 по 25 февраля 1959 года.
IV. Подъезды к району похода.
И вот, наконец, наступил день отъез
да. Хотя нам казалось, что у нас все в порядке, когда стали укладывать рюкзаки, оказалось, не все укладывается, что даже альпинистские рюкзаки имеют предел по вместимости. В результате продолжительных сборов мы опоздали на поезд, и были вынуждены поехать следующим поездом через 3 часа.
Заняв два купе в вагоне, мы хорошо переспали ночь. Наутро просыпаемся уже перед Серовым. В Серове делаем пересадку. Покушать в Серове можно хорошо в привокзальной столовой. На 5-6 рублей получается плотный и вкусный обед. После обеда знакомимся с городом. Серов знаменит своим металлургическим заводом, на котором льют стали специальных высококачественных марок. К сожалению, у нас нет времени для того, чтобы совершить экскурсию на завод. Побывали мы во Дворце Культуры серовских металлургов. На горе возвышается массивное светлое здание Дворца. Во Дворце есть хорошая библиотека, большой зал, кинозал. Осмотрели мы выставку прикладного искусства, размещенную во Дворце. Выставка нам понравилась. Особенное впечатление произвели на нас: машинные вышивки домохозяйки Дидинко, вышивка "Три богатыря". Совершенно превосходны были грибы в лукошке, изготовленные из теста местным кулинаром. Они были настолько естественны, что так и хотелось их зажарить, хотя они уже и так были испорчены. А на ножках у грибов была земля - припудрили маком.
В Серове докупили некоторые продукты.
В 6-30 вечера мы погрузились в поезд Надеждинск-Полуночное и через 4 часа были в Ивделе.
В Ивделе есть две станции. Мы сошли с поезда на станции Ивдель I. Отсюда ближе добираться до города. На станции нас встретила Л. Виноградова, наша знакомая туристка, выпускница Свердловского педагогического института. Уговорили шофера и на санитарной машине доехали прямо до дому, где нам предстояло переночевать.
А наутро мы выяснили, что нам придется день потерять, так как в воскресенье автобусы на Вижай не ходят. Целый день в Ивделе мы вынуждены терять в бездействии. Краеведческий музей закрыт. Пошли кататься на лыжах на Красную гору, что начинается прямо от города. Катанье наше закончилось неудачно. При втором спуске с горы на въезде а улицу мы выскочили на лед. Жора упал на льду, подъехал к дереву и стукнулся об него. При этом он поломал лыжину, осколок которой разбил ему подбородок. Пришлось ему идти в больницу, где ему рану схватили тремя швами, и сказали, что ничего страшного здесь нет и скоро все заживет.
Вечером сидим дома и философствуем. Всего нас 8 человек:
1) Атманаки Георгий - г. Первоуральск
2) Гранин Виктор - с. Гари
3) Горячко Олег - Уралмашзавод
4) Борисов Борис - Горный институт
5) Карелин Слава - ВНИИМТ
6) Скутин Владимир - Свердловский педагогический институт
7) Сердитых Евгений - Свердловский педагогический институт
8) Шавкунов Владимир - Свердловский педагогический институт
И все восемь стремимся быстрее вырваться в тайгу. Вечером ужинаем в столовой, где очень вкусно кормят.
Наутро садимся в маленький автобус и едем в Вижай. Проезжаем мимо шахт в Полуночном. Дорога идет по сплошному лесу. Из окна автобуса, почти затянутого инеем, ничего примечательного не видно. Через 6 часов езды мы приехали в Вижай.
В поселке находится леспромхоз, участки которого разбросаны по всему району. На участках в основном работают заключенные.
В лесничестве скопировали карту района, но на ней есть только реки и просеки. Вернее не просеки, а номера кварталов, так как просеки в районе сплошных порубок не прорубаются. В лесничестве, узнав наш маршрут: с. Вижай - г. Чистоп. - г. Ялпинг-Ньер - г.Ойка-Чакур - р. Велс - р. Кутим - с. Сольва - р. Сольва - г. Покровск-Уральский - посоветовали нам доехать до 41 участка, [26] который находится на Лозьве выше Вижай, а оттуда пойти на г. Чистоп. Однако мы прозевали машину, которая ушла на 41 участок. Поэтому мы остались на ночевку в Вижае. Ночевали в школе, где нас приняли очень хорошо. В Вижае есть столовая, в которой мы не упустили случая поужинать. Последняя ночевка в цивилизованном мире. Завтра мы уходим в тайгу. Пойдем на г. Чистоп по реке Тошемке.
V. Описание похода.
10 февраля в 9 часов утра мы вышли из Вижая. Рюкзаки увесистые, поэтому в начале пути все только приспосабливаются к более правильным движениям ходьбы на лыжах с грузом. Хотя во время тренировок при подготовке к походу мы и ходили с грузом, но здесь как-то все немного иначе. Кроме того непривычно ходить на лыжах по укатанной машинной дороге. Лыжи скользят и разъезжаются. Дорога идет по правому берегу реки Вижай.
Правый берег Вижай крутой и местами даже обрывистый. Ширина реки примерно около 80 метров. Дорога следует за изгибами реки и проходит по самому берегу. Через 4 километра дорога переходит по мостику на правый (слово зачеркнуто - прим.) левый берег и взбирается на обрыв. Здесь делаем привал около лесоразработок.
Далее дорога идет все время на подъем, поворачивая на север и пересекая водораздельный невысокий хребет между Вижаем и Северной Тошемкой. Дорога проходит через вырубки. Здесь производится сплошная вырубка леса. Однако на вырубленных местах остаются наиболее мелкие деревья. На месте порубок растет густой кустарник, да иногда встречаются огромные корневища деревьев. Лес здесь в основном пихтовый.
Еще через 4 километра после длительного и крутого спуска мы пулей влетаем в 83 участок. На спуске каждый падал минимум по разу. Несмотря на довольно-таки солидную лыжную подготовку совладать с рюкзаком представляет солидную трудность для всех участников похода.
83 участок представляет собою типичный лагерь, обнесенный высоким забором с башнями по углам. Вне лагеря стоит несколько служебных построек. Остановились на обед в бане. Пьем горячую воду и беседуем с рабочими. В бане нас удивила колоссальная 500-вёдерная бочка. Она имеет в диаметре около 3,5 метров и высоту около 4 метров. Сделана она из самодельных бочковых досок, схваченных четырьмя обручами. В течение двух дней наполняют ее двое рабочих водой.
После обеда выходим в путь. Здесь Вижай (слово зачеркнуто - прим.) С. Тошемка делает небольшую петлю. Решаем ее "срезать". Берем азимут и идем по целине. Через 1,5 километра подходим к крутому спуску в балку, в ведущую к Вижаю (слово зачеркнуто - прим.) С. Тош[емке]. Спуск занял долго времени, так как проходил по сильной трущобе. Вдоль балки выходим на Северную Тошемку. На реке встречаем старый санный след, который доходит вскоре до копны сена и здесь заканчивается. По берегам Тошемки часто встречаются известковые скалы. После копны сена, у которой мы устроили хороший привал, мы некоторое время шли по сравнительно недавней лыжне. Лыжня эта идет до двух штабелей дров по правому берегу Вижая (слово зачеркнуто - прим.) Тош[емки], расположенных друг от друга на расстоянии около 2 километров.
Дальше идем в дело. Идем хорошо. Направляющие меняются через каждые пять минут. Часто река трескается от морозов, образуя наледи, но все они старые. Продвигаться по ним очень легко. Хотя лыжи и скользят на льду, но все же это легче, чем идти по снегу, глубиною 80 сантиметров. На старых наледях двигаемся быстро "на руках".
На перекатах Вижай (слово зачеркнуто - прим.) Сев.Тош[емка] совсем не замерзает. Это очень плохие для нас места. Приходится вылазить на берег и пробираться по бурелому. В буреломе сильно мешает "манюня" - запасная пара лыж. Манюня привязана на веревку, продетую за специально проделанные отверстия в носках лыж. Веревка привязывается к рюкзаку. Таким образом, манюня скользит за туристом прямо по лыжне. Веревку для манюни нельзя сделать короткой, иначе она будет бить по пяткам лыж, и нельзя делать слишком длинной, иначе манюня не будет управляться и все время будет выскакивать из лыжни.
Уже под вечер на одном из перекатов Вижай (слово зачеркнуто - прим.) Сев.Тош[емка] разлился во всю ширину реки. А на правом берегу, по которому мы шли, как назло к самой воде подходит прижим - огромная скала. Ничего не остается как обходить прижим сверху. Снимаем лыжи. По пояс в снегу лезем на крутой берег, поросший лесом. Подъем этот исключительно трудный, и мы тратим целых полтора часа, чтобы подняться на обрыв на высоту всего в 50-60 метров. Наверху обнаружили, что прижим представляет собою вертикальную стену, тянущуюся около полутора километров. Уже темнеет. Решаем остановиться на ночлег на высоком берегу, отойдя в глубь леса. Это было возможно, так как погода стояла теплая и безветренная.
Разбираем первый лагерь для первой холодной ночевки. Все лагерные дела делаем по парам. Одна пара дежурит у костра и варит ужин, другая пара заготовляет дрова на вечер и утро для костра и на всю ночь для печки. При наличии пилы эта работа не представляет трудности, так как на протяжении всего маршрута сухостоя было больше, чем нужно. Третья и четвертая пара заготовляют лапник для подстилки, оборудуют место под шатер и ставят шатер. Шатер у нас вместительный, но без дна. Вес его 18(клякса) килограмм. Подстилку для шатра делаем толстую, укладывая на утоптанный лыжами снег сначала тоненькие жерди, а сверху лапник.
Сегодня погода теплая. Приятно посидеть у костра. Поем песни. Пытаемся под впечатлением первого дня похода заниматься стихосложением. В результате имеем следующее:
"Большие, большие расстоянья,
В далекие суровые края
Уходим, уходим досвиданья,
На Северный Урал идем, друзья
Мы встретимся не скоро, не скоро, не скоро,
Но выпьют и за нас не раз, не раз.
За тех, кто в походе, в походе, в походе
А стало быть за нас, а стало быть за нас.
Далеко от родных и друзей,
Далеко от любимых очей
Наш турист к испытаньям готов
И о Родине помнит своей." (2 раза)
Эта два четверостишия на мелодию "Песни китобоев" из одной из оперетт Соловьева-Седова нам очень понравились, и они стали лозунгом всего нашего похода.
Ложась спать, очень сожалеем, что разбили термометр: сейчас температуру придется измерять "на глазок, плюс - минус единица". В шатре у нас довольно-таки просторно. Печь стоит у нас около входа справа. Планировку в шатре смотри рис. 5.
Семь человек ложились спать в ватные спальные мешки. А восьмой оставался дежурить у печки. Дрова для печки заготовлялись заранее на всю ночь и лежали в шатре около печки. За ночь дежурила первая четверка, а следующую ночь - вторая четверка. Последний дежурный будил дежурных для приготовления завтра из четверки, которая в эту ночь не дежурила у печки. В результате такой разбивки дежурства все за ночь хорошо отдыхали и спали в тепле. Дежурные во время ночного дежурства писали дневники, производили штопку белья и ремонт оборудования, производили сушку всех мокрых вещей. Для полной гарантии с первой же ночи завели порядок: все мокрые вещи перед сном подвешиваются к верхним внутренним веревкам шатра. Туда же подвешиваются все ботинки. Священной обязанностью четверки, дежурившей ночью у печки, была проверка - все ли вещи высушены. И каждый из четырех в свое дежурство проверял, что еще осталось не высушенным. После первой же ночи выяснилось, что в шатре имеется три климатических пояса: 1) "Арктика", 2) Зона умеренного климата и 3) "тропики". Смена этих климатических поясов зависела от расстояния от печки. Поэтому мы завели после первой ночи порядок: в тропиках спят наиболее уставшие за день, в Арктике - по очереди. Следует сразу сказать, что в тропики не особенно-то и стремились: каждый наиболее теплое местечко оставлял для друзей.
С утра 11 февраля все небо было затянуто тучами. Сборы затянулись также и мы вышли лишь в 10 часов. Целых два с половиной часа уходит на утренние сборы. Многовато! Обсуждаем вопрос об утренних сборах. При о[б]суждении было убедительно доказано, что при ходьбе на лыжах по глубокому снегу с большими тяжелыми рюкзаками единственное средство для увеличения пройденного расстояния за день - это увеличение числа ходовых часов. Поэтому единогласно принимаем постановление: идти все светлое время дня. Обед решаем делать "сухой", т.е. без варки, используя для обеда высококалорийные продукты: корейку, сахар, халву. Следует отметить, что мы старались строго выдерживать "световой" день на ходу.
С утра нам предстояло разрешить нелегкую задачу: спуститься на реку. Наверху растет густой мелкий сосняк, поэтому на лыжах пробираться почти невозможно. А спуститься к реке невозможно - крутой обрыв. Снимаем лыжи и бредем по снегу, как переходят реку в брод. Снег мелкий и сухой и кажется, что он "течет". Километр такого передвижения отнял у нас два часа. Наконец, после нескольких попыток мы спустились на реку.
Дальше идем все время по реке, повторяя за нею все изгибы и излучины. Небо проясняется, и ко второй половине дня ярко засверкало солнце. На реке часто встречаются полыньи, затянутые тоненьким льдом, и трещины. Через последние иногда вытекает вода. В таких случаях по следу первого человека, прокладывающего лыжню, уже невозможно передвигаться. Тогда всем приходится вылазить на берег, который обычно нависает над рекой маленьким обрывом высотою 1,0-1,5 метра, полностью занесенным снегом. Полыньи же видно из далека. Снег над полыньей имеет темноватый оттенок.
Долина Тошемки неширокая. Проток почти нет. В одном месте лишь есть большой остров. Причем правую протоку легко можно, спутавшись, принять за Малую Тошемку. Находится этот остров примерно в 8 километрах от устья Малой Тошемки. Такая ошибка вполне возможна, ибо видимости с реки на этом участке нет, нет каких-либо ориентиров. Вначале и мы допустили подобную ошибку. Исключение ошибки: за 4-54 километров до устья Малой Тошемки прекрасно виден массив Чистопа и лысая гора у развилка Малой и Большой Тошемок.
Закат был плохой. И действительно после захода солнца поднимается ветер, который утихает лишь под утро. Во время ветра выяснилась недоработка конструкции трубы печки. Труба печки была раздвижная из четырех колен, с искрогасителем наверху. Труба вставлялась снаружи через отверстие в металлическом листе, пришитом на скате шатра. Однако труба выставлялась над скатом шатра лишь на 30 сантиметров, в то время как центральная точка шатра превышала уровень искрогасителя еще на 30 сантиметров. Искры, ударяясь в искрогаситель, к сожалению не гасли, а лишь отбивались вниз и при любом направлении ветра попадали на тент шатра. Поэтому приходилось зорко следить за тем, чтобы искры не прожигали дырок в тенте шатра. Однако, уже за первые две ночи мы прожгли три дырки. При отсутствии ветра искры спокойно поднимались вверх и гасли. Для борьбы с искрами вокруг трубы на тент стали класть тряпку, предварительно смоченную водой и замороженную.
12 февраля, в четверг идем на восхождение на г. Чистоп. Идем в шестером. Володя Шавкунов немного приболел. Вместе с ним остается Олег. Плотно завтракаем. С собой берем сухой обед и отправляемся в путь. Идем по азимуту на север. Продираемся сквозь трущобы пармы - елово-пихтовой тайги. Через 2 километра выходим на маленькую речку, по которой давно прошел охотник. Идем по речке, которая сильно петляет. На реке вспугнули стаю белых куропаток. Обидно, что не взяли с собой ружье. Вскоре река теряется в болотах, затерянных в тайге. Болота во многих местах не замерзали. Какие силы интересно не дают сковать льдом эти болота? Ведь здесь [нет] быстрого течения, как, например, на перекатах на реке. В некоторых местах мороз все же одевает болота в ледяной панцырь. Тогда образуются цветные ледяные пятна, то коричневые, то ржавые, то синие. Начинают появляться прогалы в тайге. На одной прогалине мы увидали впереди себя в 4-5 километрах хребет Чистоп. Идем прямо к хребту. Вскоре вышли на исключительно торную тропу. По ней проезжали на лыжах и на нартах. Причем проезжали охотники. Решив, что это тропа ведет на 41 лесоучасток, т.е. вдоль хребта Чистоп, решаем пойти по ней, чтобы потом отклониться на запад и выйти к главной вершине Чистопа. Через 5-6 километров около развилка тропы, встречаем шалаш. Зимой в этом шалаше никто не останавливался, хотя вокруг на снегу видно много следов от лыж. Около шалаша на ободранных от коры деревьях вырублены знаки, непонятные для нас. Тут же на суку висит пустая пачка от папирос "Север". Дальше идем по левой лыжне. Погода стоит плохая, тучи закрыли все небо. Через 5-6 километров решили начать подъем на запад. Сразу же начинается крутой залесенный склон. Два часа усиленной работы, и мы наверху. Однако это оказалась лишь высотка, расположенная в 3-4 километрах от хребта Чистоп. К тому же, когда мы вылезли на высотку, то пошел густой мягкий снег. Залезли на вершину высокой сосны на верхушке высотки. Однако, видимости не было никакой. Лишь очень смутно, что-то угадывалось на западе от высотки. Так как точно ориентироваться было нельзя, то решаем отказаться от штурма Чистопа и вернуться в лагерь на Северной Тошемке.
Вниз съезжаем как метеоры. По лыжне едешь очень быстро, поэтому приходится все время притормаживать. На средней скорости, да и то с трудом, все же можно проделывать повороты и проскакивать между деревьями, как на слаломной горке. Без рюкзаков это всем удается, так как лыжная техническая подготовка всех участников сравнительно высока.
На обратно пути недалеко от шалаша, когда снегопад окончился, и открылась возможно сориентироваться, решили обозреть хребет Чистоп с вершин деревьев. Почти все залезли на сосны. Перед нами открылся вид на весь хребет Чистоп.
Вдруг видим на лыжне стоит человек на лыжах. За плечами ружье. Слезаем с деревьев и подходим к нему. Перед нами стоял молодой манси. На нем была верхняя одежда из шинельного сукна с капюшоном, откинутым за спину. Брюки, широкие до бедер, ниже колен были узкие, прямо в обтяжку. Брюки заправлялись в кожаные унты прямо с носками. Подпоясан он был ремнем без пряжки. Круглая голова увенчана копной длинных черных волос. В глазах его, чуть вытянутых с углов и круглых в середине, не было ни тени удивления. Наоборот в них мы видели огромное чувство собственного достоинства и уверенности в себе.
Начинаем разговор.
- Здравствуйте! -
- Паче рума (здравствуй друг) -
- Что это впереди? -
- Чизуп -
- А внизу? -
- Лагунья -
- Откуда идешь и куда? -
- Оттуда и туда. Охота был -
- Где живешь? -
- Бахтияров юрта. Там -
Немногословный манси неопределенно махнул рукой.
- Где юрта? -
- Вапсос. Иди тропа. Придешь теплый юрта. Сапсем близкий -
Наш манси сорвался с места и быстро на своих огромных широких лыжах побежал по лыжне. Не успели мы и глазом моргнуть, как его и след простыл. Через минуту соображаем, что не успели спросить, где находится этот Вапсос. Володя Скутин бросается в догонку за манси. Он должен его догнать. Недаром же ведь он лыжник и выступает за сборную института. Мы тоже спешим по лыжне. Вот и шалаш. Около шалаша стоит упряжка оленей. На нартах сидит молодая мансийка. Подъезжаем к ней и пытаемся с ней начать разговаривать. Она молчит. Борис достает из кармана кусок сахара и протягивает его ей. Она сначала стесняется, потом быстрым движением хватает его и тотчас же отправляет в рот. Мансийка одета в такое же верхнее белье из шинельного сукна, название которого мы так и не узнали и из-под которого выглядывало у неё цветастое платье. Кроме того, на ней были штаны типа казацких. На голове у нее был яркий платок.
К нам подъехал Володя Скутин. Он так и не смог догнать манси. Манси исключительно выносливы. Сложены они все плоховато: на вид щуплые, сухие. Однако на лыжах за ними неугонишься. Манси уходит на охоту и не берет с собой ничего кушать. Утром уйдет, вечером уже дома. За день сделает кружок в пятьдесят километров, ночь отоспится и на завтра снова на охоту. Кроме того манси исключительно хорошо акклиматизировались на севере и легко переносят холод. Еще в Ивделе нам рассказывали, что русский охотник шел по запорошенной тропе и увидал кучу снега. А из кучи торчит нога. Стал раскапывать и растормошил манси. Манси был очень недоволен, что русский охотник помешал ему выспаться. Оказывается манси спал прямо на снегу.
Вскоре к нам подъехала еще упряжка оленей, а с нею подошли на лыжах двое манси. Один из них был уже нам знаком, а второй был значительно старше. Это был Александр Прокопьевич Бахтияров. Лицо его было покрыто крупными морщинами и имело какое-то лукавое выражение. Волосы [на] его голове были заплетены в косу, на конце которой был узел. Манси возвращались с охоты. Они только что положили лося и возвращались домой не с пустыми руками. Однако во время охоты одного оленя задрал волк. Поэтому обои нарты были загружены мясом. До их юрты было около двадцати километров. Договорились с Александром Прокопьевичем, что мы завтра придем к нему в юрту.
Олени резво побежали, а мы что было духу пустились за ними. Через 5 километров этот караван достиг квадратной изгороди со стороною около 10 метров. В загороди было несколько оленей. Мы попрощались с манси и поехали дальше, а они остались запрягать третьи нарты.
Еще через 3 километра мы встретили бивак манси. Там были некоторые вещи, несколько шкур, какие-то мешки. А вскоре мы вышли на северную Тошемку в устье Лоханьи. Под вечер погода совсем испортилась. Метет поземка. Сегодня она попутная. Быстро идем вниз по Тошемке и через час приходим в лагерь. На реке - сильный ветер, а у шатра за стеной деревьев стоит полнейшая тишина. Лишь в верхушках деревьев воет ветер.
Взять Чистоп не удалось. Наша ошибка заключалась в том, что мы разбили базовый лагерь далеко от высшей точки Чистопа. Несомненно помешала и непогода.
13 февраля в пятницу поднялись как обычно. Ветер не прекращается. Идем вверх по Тошемке навстречу ветру. Наши вчерашние следы совсем замело. Приходится сильно сгибаться. В лицо бьет поземка, перехватывает дыхание.. Но вот сворачиваем в лес на оленью тропу по которой вчера проехали манси. В лесу значительно лучше идти. Тропа не переметена. Однако стоит только выйти на прогалину, как на тропе не видно никаких следов, снегу наметено - огромные сугробы, и приходится идти выше колена в снегу. Около обеда приходим к юрте Александра Прокопьевича.
В небольшой долине стоит две избы, в которых живет две семьи. Избы высокие, рубленые крестом. Навстречу нам вышло на [38] улицу все население изб. Дома только женщины и дети. Приглашают нас войти в юрту. Мы снимаем рюкзаки и лыжи и входим в юрту. В нос сразу ударяет терпкий запах пота, шкур и мяса. В избе полутемно. Постепенно глаза привыкают к темноте, и мы начинаем разглядывать юрту.
Юрта состоит из двух комнат и сеней. Юрта не имеет потолка. На стенах крепятся стропила. На них укладывается обрешетка, которая плотно укрывается берестой. А сверху друг к другу кладутся обтесанные с одной стороны сосновые плахи. Вот и вся крыша. Первая комната большая. В левом ближнем углу стоит чувал - печка. Чувал - это печка с почти нулевым коэффициентом полезного действия. Чувал, как костер, чуть греет лишь тогда, когда в нем горят дрова. Стоит дровам прогореть, как чувал начинает отбирать тепло из юрты. Представляет собою чувал подобие дерева с дуплом. Он так и готовится. Берется дерево с дуплом. Оно обмазывается глиной снаружи. Затем это обмазанное дерево устанавливается в юрте и древесина выжигается. Остается глиняный ствол, выходящий через крышу и имеющий отверстие внизу. Дрова в чувале ставятся вертикально к задней стенке и там сгорают. Внизу на угли ставятся таганы, в которых варится обед. При наличии таких чувалов в юрте бывает тепло до тех пор, пока горят в чувале дрова.
В левом дальнем углу стоит низенький стол, а около него две скамейки. Вдоль правой стены тянутся нары, закрытые шкурами и еще какими-то теплыми вещами. У задней стены справа идут двойные нары. В правом ближнем углу есть шкафчик с посудой. На передней стене рядом с дверью висит умывальник, а рядом часы-ходики. Вся передняя стена обклеена обертками от чая, фольгой, вырезками из газет, книг и журналов. На всю комнату есть одно маленькое оконце. В качестве вешалок и крючков всюду применяются отростки оленьих рогов.
Вторая комната, значительно меньшая, имеет также одно оконце. В комнате стоит стол, справа возвышается большой ящик, доверху набитый шкурами. Рядом стоит маленький ящичек, с боеприпасами. Комната обогревается печкой - "буржуйкой".
Разговорились с хозяйкой юрты.
Живут манси в основном за счет охоты. Питаются в основном мясом. Советские законы разрешают манси бить лосей, так как это единственный источник их существования. Советская власть иногда выделяет манси бесплатно продукты питания. Часть продуктов и боеприпасы манси получают за шкурки соболя, белки и т.п. В 1936 году в поселке Тошемка в устье реки Северная Тошемка был создан национальный Мансийский совет. В селе были школа-интернат, ветпункт, магазин, кооперация, почта. В 1938 году Совет был переведен в Бурмантово. В 1940 году группа манси показывала свою художественную самодеятельность в Ивделе, а затем на областном смотре в Свердловске. Среди манси сейчас идет движение за оселение. Однако и до сих пор по тайге еще разбросаны юрты отдельных семей. Сознание просыпается медленно.
Среди манси есть и передовые люди, борющиеся за лучшую жизнь своего народа с пережитками прошлого, с шаманами, которые еще и до сих пор встречаются в тайге. По всей округе знают Степана Николаевича Курикова, который в 1947 году был избран депутатом Свердловского Областного совета депутатов трудящихся. Нам пришлось немного позднее повстречаться с ним. Он рассказал, как он сам медленно принимал цивилизацию. Когда он в первый раз проехал на поезде до Свердловска, то так был перепуган "масинкой с дымом", что из Свердловска в Ивдель ушел пешком.
Пережитки прошлого до сих пор сохранились в быту манси. До сих пор манси поклоняются своим языческим богам. До сих пор мужчины носят длинные волосы, заплетенные в косу. До сих пор женщина считается низшим существом. А девушка. Не родившая еще ни одного ребенка, не имеет права сидеть в комнате, кроме как во время обеда. Она должна все время работать, а в свободное время сидеть у порога. Эту картину мы наблюдаем и в юрте Бахтиярова.
Однако все больше и больше пробуждается сознание у манси. Все больше и больше их жизнь становится цивилизованной. Так два сына Александра Прокопьевича умеют читать и писать. Его старшая дочь, как только сам он уходит из юрты, уже не стоит под порогом, а смело хозяйничает по всей юрте. Но стоит хозяину появиться в юрте, как она словно прилипает к порогу. Да и сам Александр Прокопьевич изменился. Завел в юрте часы. По утрам вся семья его умывается. А ведь лет десять тому назад манси никогда не умывались. Правда, и сейчас утреннее умывание весьма символично. Манси набирает в одну ладонь чуть-чуть воды, размазывает ее по лицу и вытирается рукавом рубахи. Однако и это уже говорит о начале культурной революции в сознании и быту манси. Вечером в разговоре с Александром Прокопьевичем мы обнаружили его интерес и к политической жизни страны. Он сообщил нам, что скоро нужно будет ехать в Вижай, так как будут выборы, и они всей семьей поедут в Вижай на голосование. В разговоре с ним выяснилось, что сейчас ему жить легче, так как в кооперации можно всегда достать порох и свинец, продукты питания и одежду, что сейчас без кооперации жить было бы ему "сибко плохой".
Вечером после сытного ужина, во время которого мы расправились почти с ведром лосятины, купленной у манси, долго сидим у "буржуйки" и беседуем с Александром Прокопьевичем. Мы расположились вокруг него на посланных на полу шкурах, а он сидел на чурбане и заряжал патроны. Расспрашиваем хозяина о знаках, которые мы встречали в тайге на деревьях. Охотник манси, когда убьет зверя, то выходя на тропу, на приметном месте на радостях и в память об удаче делает затеску на дереве. Сначала вытесывает фигуру зверя. Звери имеют свои условные затески (см. рис. 6).
Над фигурой зверя делаются зарубки. Также делаются зарубки и под фигурой зверя. Верхние зарубки означают число охотников, участвующих в охоте. Нижние зарубки - число собак. В середине затески манси ставит свой родовой знак - катпос (см. рис. 7).
Иногда вверху затеса стоит несколько зарубок, а родовой знак один. Это означает, что охотился отец с сыновьями. Сыновья, пока не обзаведутся собственной семьей, ставят катпос отца. Катпос обычно сначала вырубается топором, а потом зачерняется углем. В тайге много стоит таких памятников удачной охоты.
С любопытством рассматриваем мы и примеряем зимнюю верхнюю одежду манси, сделанную из шкур. Она представляет собой одеяние ниже колен, с рукавами, к которым пришиты наполовину варежки меховые, с глухим пришитым капюшоном. Одеяние состоит из двух: верхняя - мехом наружу - называется порха, нижняя - мехом внутрь - называется мольча. Порха расшита узорами внизу по канту и спереди двумя вертикальными полосами. Узоры весьма примитивны. Одевается порха и мольча как платье - через голову. Когда их оденешь, то только одно лицо выставляется на свет белый, а остальные части тела надежно укрыты от мороза. Мы все сфотографировались в таком необычном для нас одеянии.
Вечером мы пытались играть на национальном мансийском струнном инструменте - нэрнэйве. Он представляет собой смесь скрипки и домбры. По форме он напоминает домбру с удлиненным грифом. На нэрнэйве натягивается одна струна из сухожилия. Звуки извлекаются смычком, изготовленным из волос. На таком примитивном инструменте мы все же умудрились извлечь несколько простейших мелодий. Манси были очень довольны, что мы умеем играть на нэрнэйве. А молодой манси сыграл нам какую-то национальную мелодию, весьма заунывную и монотонно-однообразную. Звуки нэрнэйве очень слабы и сопровождаются тихим свистом трущихся волос о сухожилие.
Ночью мы познакомились с весьма оригинальной особенностью юрты. Она состояла в изумительно быстром падении температуры в юрте после окончания горения дров в чувале. Никакие охотничьи избушки не идут в сравнение с юртой. Пришлось нам и в юрте организовать ночное дежурство у "буржуйки". А манси же в это время спали от мала до велика и в ус не дули, как будто в юрте и нет мороза.
На утро сфотографировались с манси, поблагодарили их за приют и пошли снова в тайгу. Теперь наш путь лежит в верховья реки Вижай, к вершинам Ойка-Чакура и Ялпинг-Ньера (Молебный камень).
Наш груз после юрты манси немного увеличился. Многие приобрели нярги - теплые домашние туфли из оленьей кожи. А Георгий несет красивые оленьи рога.
Молодой манси прошел с нами два километра и вывел, как он сказал на "торную" тропу. По этой тропе летом два-три раза в год проезжают манси на оленях. Зимой же в верховья Большой Тошемки и Вижай вообще никто не ходит. Зимой эта тропа ничем не отличается от пути напрямик по тайге, кроме ниточки затесок. Через каждые 20-30 метров на деревьях сделаны затесы. Затески очень старые.
Прощаемся с манси и в путь. Четко соблюдаем ритм движения, 50 минут ходьбы, 10 минут отдыха. Через каждые пять минут направляющие меняются. Однако в этом деле приходится вносить поправки. Один чуть-чуть прихворнул ему не разрешаем бить лыжню более 2 минут. Другой быстро устает - его доля -3 минуты. А кто чувствует себя прекрасно, тому разрешается идти первым и 6-7 минут. Однако более семи минут быть ведущим строго воспрещается: нельзя давать максимальную нагрузку в течение более длительного времени, даже и на хорошо тренированного туриста.
Погода стоит хорошая. Небо покрыто тучами. Тепло - около 10°С мороза. Ниточка затесов петляет по дремучей тайге. Часто приходится обходить огромные поваленные деревья. Дичи не встречаем, даже следов на снегу почти нет совсем. Тайга здесь очень сильно захламлена.
Переваливаем через водораздельный залесенный увал, разделяющий ручей Вапсос, в долине которого стоит юрта Бахтиярова и следующий правый приток Большой Тошемки. На середине склона этого увала стоит полуразрушенная почти совсем засыпанная снегом низенькая избушка. С увала были видны остроконечные вершины Главного Уральского хребта.
К вечеру мороз крепчает. Остановились на ночлег на пологом склоне в дремучей тайге. Снегу много - 135 см. Однако мы под костер разгребаем снег, и получается глубокая и широкая яма. Сегодня день тяжелый. Сначала у костра не слышно шуток. Но стоило только завести песню, как лица ребят прояснились, появились теплые слова и улыбки. Ночь была холодная, около 30°С мороза.
Наутро быстро собираемся. Сразу с утра опробируем новый метод движения по глубокому снегу в условиях сильно пересеченной местности. Двое туристов без рюкзаков уходят вперед и бьют лыжню. Они продвигаются сравнительно с остальными быстро. Передние двое идут легко, так как они не проваливаются глубоко в снег, а делают как бы основу лыжни. Малое проваливание в снег и частые смены позволяют им пройти за час 4-5 километров. Остальные с рюкзаками в спокойном темпе продвигаются по лыжне. Пройдя 4-5 километров двое передних возвращаются назад, берут свои рюкзаки и по хорошо укатанной лыжне идут следом за группой. В это время группа доходит до конца лыжни. Следующие два человека оставляют рюкзаки и идут вперед налегке и так далее. Такое передвижение мы назвали челночным. Его достоинства: 1) значительно меньшие усилия при передвижении; 2) значительно меньше нагрузки по интенсивности работы на сердечную и дыхательную системы туристов; 3) разнообразие в способах лыжного передвижения; 4) лучшее усвоение в памяти виденных картин; 5) большие возможности для наблюдений; 6) как следствие всех предыдущих факторов - лучшее психологическое влияние тайги на туристов и лучшее моральное состояние группы, в следствие устранения однообразных моментов при передвижении по тайге и снегу. Недостатки челночного передвижения группы: 1) удлиняется абсолютный путь, пройденный туристами за день; 2) значительно увеличивается нагрузка на дыхательно-мышечную систему туристов; 3) наблюдается повышенный расход энергии, а следовательно требуется повышенный приход количества калорий с пищей; 4) группа разрывается при передвижении минимум на две-три части . Однако достоинства челночного лыжного передвижения весьма значительны, и челночный метод передвижения мы рекомендуем на вооружение туристов, совершающих походы третьей категории трудности в зимних условиях. Следует заметить, что челночный метод передвижения следует рекомендовать лишь физически хорошо подготовленной группе, обладающей достаточной выносливостью и способностью хорошо воспринимать малоинтенсивные, но длительные нагрузки. Кроме того метод позволяет передвижение и более слабой группе, когда челночное передвижение осуществляет лишь наиболее сильная, наиболее физически подготовленная часть группы, а наиболее слабая часть группы все время совершает поступательное движение вперед.
Продвигаясь "челноками", мы за день не почувствовали усталости, хотя нам пришлось преодолеть два водораздельных гребня в верховьях реки Техты. Продвигаться пришлось почти весь день по азимуту, так как затески мы потеряли на первом гребне на больших прогалах. Много хлопот нам доставили крутые спуски с этих гребней. На спусках сильно устают ноги. Лучше всего спускаться, сидя на палках. Много неприятностей доставляет манюня. На резких поворотах она цепляется за деревья и сдергивает туриста в снег. На поворотах следует делать повороты рюкзаком в сторону поворота вокруг вертикальной оси, проходящей через туловище туриста. На спусках же следует брать манюню за носки лыж в руки или лучше подмышку и спускаться, сидя на палках.
К вечеру сильно похолодало. Температура воздуха была 35°С.
Минус 35°С. Экипировка группы Карелина почти не отличалась от группы Дятлова. Но это "почти" принципиальное - у них спальные мешки вместо одеял.
Продолжение следует...