О ярких концертах с группой РОНДО, работе с известными российскими исполнителями и своих музыкальных корнях рассказывает Дмитрий Рогозин – бас-гитарист гр. РОНДО с 1991-го по 2002 год. С 2004-го работает с Александром Ивановым в составе концертной группы. В 1990 закончил барнаульское музыкальное училище по классу «контрабас».
Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с Дмитрием Рогозиным. 03.01.2026.
- МАШБЮРО: – Дима, спасибо, что согласился дать интервью нашему сообществу рок-н-ролла. Мы делаем интервью с музыкантами, которые играли и играют в Сибирском регионе. Ты родом из Барнаула. Расскажи, как твои предки оказались в Сибири?
ДМИТРИЙ РОГОЗИН: – Предки по отцовской линии изначально жили там, а по материнской – эвакуировались из Волгограда вместе с заводом, на котором дед был директором. Не помню, откуда была эвакуирована бабушка. Её первый муж погиб в Брестской крепости в первые дни войны, она осталась с ребёнком на руках. С моим дедом они познакомились уже в Барнауле. Родом бабушка была из Одессы, так что я в Израиль могу «ногой дверь открывать». Но, к счастью, я не очень люблю эту страну, мне она напоминает Египет.
- Как появился твой интерес к музыке, и с какого возраста ты начал ей заниматься?
– У меня не было выбора, потому что родители – музыканты. Мама 25 лет преподавала в музыкальной школе, а отец был бас-гитаристом, как и я. Брат мамы – пианист, живёт в Нью-Йорке с 1979-го года, у него свой русский хор. Он, кстати, сделал первый джазовый концерт в Барнауле. А самый старший брат мамы (у которого отец погиб в Бресте) – барабанщик, живёт в Израиле, но уже не занимается музыкой, ему 84 года.
В барнаульской филармонии отец работал в ансамбле ОГОНЬКИ. С первого же дня, увидев весь этот «вертеп», я понял, что это – моё. Я закончил первый или второй класс, прыгал с гитарой перед зеркалом, но к музыке это изначально не имело отношения, а лет с 12 начал проявлять настоящий интерес. От отца мне досталась гитара, когда он перестал ездить на гастроли. Году в 1984 средний дядька, который занимался джазом, привез мне Fender Jazz Bass из Америки. Он, кстати, работал с Борисом Певзнером в Театре оперы, учился у Арнольда Каца перед отъездом в Америку, поэтому с Новосибирском у меня очень тесная связь.
Гитары соцлагеря я, конечно, застал, но мне в довольно раннем возрасте (лет 13-14) попалась хорошая профессиональная бас-гитара.
- Это сильно повлияло?
– Видимо, сильно, потому что изначально я слышал сформированный звук, но был ещё маленьким и не осознавал этого. По ней не нужно было сильно лупить, как по «Уралу».
- Ты играл в барнаульских группах?
– Играл. Я и в джазовом ансамбле Экслера играл, и в группе ДЯДЯ ГО.
- Долго играл в группе ДЯДЯ ГО?
– Не очень, но какие-то записи остались. В группе THE 9 я играл дольше. Серега Лазорин (лидер группы) недавно, к сожалению, «отъехал». Потом я переориентировался на ресторанную музыку, потому что уже были навыки, и я понял, что этим можно зарабатывать. Рок-н-ролл, естественно, закончился, потому что настоящий рок-н-ролл был только тогда, когда была «Рок-переферия» (движение сибирских рок-клубов, возникшее в 1986 году и координируемое из Барнаула). Помню, с СЕКТОРОМ ГАЗА мы ездили на какие-то фестивали. Это было от души, а потом всё ушло в маркетинг и начался бизнес.
- Когда ты переехал в Москву?
– Осенью 91-го года, ещё был Советский Союз. После первого путча мне исполнилось 20 лет, и я сразу же попал в группу РОНДО. У меня была возможность пойти играть к Николаю Носкову, который как раз приехал из Америки, но Бог меня уберёг от Николая Ивановича. Ничего не могу про него сказать плохого, но... Не знаю, Бог, Аллах или Дарт Вейдер какой-то.
С тех пор я тружусь в РОНДО, это моя основная моя работа. Были и какие-то сайд-проекты, многое приходилось играть: джаз, джаз-рок. Всегда хотелось, конечно, «порубить» хард-рок вроде VAN HALEN, хотя я осознаю, что музыкальное училище и всё, что связано с джазом, мне во многом помогает. Сейчас понимаю, что всё было не зря, а тогда было пофиг: замахнул рюмку, девушкам поиграл – что ещё нужно для счастья? Но это было в то время…
- Можешь рассказать про самый яркий и запомнившийся концерт РОНДО?
– Много было ярких концертов: самый первый, когда мы поехали в тур в Белоруссию; юбилейный концерт в 1992 году, когда были первые большие съемки; «Рождественские встречи» с Аллой Пугачевой, где я уже со всей тусовкой познакомился. С Вовкой Пресняковым мы дружим до сих пор.
А самый запомнившийся концерт был, когда я переборщил с алкоголем и устроил настоящий... ну, не дебош, но испугались все сильно. Но мне было хорошо в тот момент! Я этим не хвалюсь, но ничего и не стесняюсь. Как говорится, «Sic transit Gloria mundi» («Так проходит слава мирская»). Это случилось в известном ДК Люберцы, где в своё время начинала группа КАРНАВАЛ, Николай Расторгуев выступал на танцах в конце 70-х. Расторгуев очень хорошо пел за Роберта Планта (LED ZEPPELIN), а кто-то другой – за Иэна Гиллана (DEEP PURPLE).
- На концертах обычно бывает весело?
– Когда как. Самочувствие бывает разное. Иногда с хорошим настроем на сцену выходишь и полное г... получается. А бывает, что ничего не хочется, а на концерте откуда-то возникает и звук, и атмосфера! Это необъяснимо.
- Это зависит не от взаимодействия с публикой?
– Может быть. Я не очень понимаю разговоры о том, что музыканты питаются какой-то энергией. От нас, может быть, люди получают эмоции. Они же получают эмоции от каких-то обезьян, вот мы – примерно то же самое. Я не люблю, когда музыканты, помимо своей работы, начинают говорить на умные темы. Вышли, поиграли – народ на два часа забыл о своих проблемах, ипотеках, несчастной жизни. Это же развлечение своего рода. Мне вообще кажется, что артисты не должны выдвигать лозунги. Я понимаю, что в 80-е, во время перестройки, был весь этот поток. Посмотрите, какие тексты у LED ZEPPELIN (это моя любимая группа): там же волшебники, меч короля Артура, царство какое-то, девушки и прочая лирика, а у нас почему-то всё связано с политикой.
Я говорю субъективно. Мне кажется, музыканты должны развлекать, а не настраивать, заставлять умнеть. Есть много других профессий, которые могут дать человеку больше хорошего, умного и полезного, нежели музыка.
- В каких проектах, кроме РОНДО, ты принимал участие?
– Сложно вспомнить. Как студийный сессионный музыкант практически во всех: Алла Пугачёва, Александр Розенбаум, Валерия, Александр Буйнов и многие другие, всех даже не вспомню.
- Ты записывал с ними альбомы?
– Да. Например, для НОЧНЫХ СНАЙПЕРОВ что-то записывал, но я не очень люблю этот ансамбль, поэтому просил, чтобы мне в наушниках вокал убирали на записи, а потом слышал по радио эти песни и узнавал свои партии.
- А почему ты не фиксировал все проекты, в которых участвовал?
– Я как начал в игровой форме заниматься музыкой в детстве, таким это всё для меня и осталось. Понятно, что это ремесло, есть уже некоторая профдеформация. Работаю профессионально, но серьезно к этому не отношусь. Просто есть клиенты, которым подходит моя игра, ничего особенного в этом нет.
- Кто тебе больше всего запомнился из других артистов?
– Больше всего мне запомнилась работа на студии в Лондоне, где был продюсером Стив Арчер, который получил премию Грэмми. Мы с ним иногда в мессенджере переписываемся. Правда, сейчас надо VPN включать, поэтому всё реже и реже, но до сих пор общаемся. Как раз перед этим Крис Корнелл из SOUNGARDEN (мой любимый певец) записывал на этой студии саундтрек к фильму «Casino Royale».
Там я познакомился с известным композитором Павлом Артемьевым, он записывал музыку с симфоническим оркестром для английского фильма. Мне было интересно понаблюдать за людьми, которые работают с мировыми звёздами. За эти 12 дней я очень много увидел. До этого у меня была студийная практика в качестве рекорд-инженера у группы ВОСКРЕСЕНИЕ, а потом уже началась цифровизация.
Мне понравилась студия в Дубае, потому что песню записал, тут же двери открыл, занырнул в воду, филиппинка принесла виски с колой, ты выпил, полотенце завязал, зашел в студию, ещё одну песню записал, а потом – барбекю. Вот это я понимаю – студия!
Два интересных проекта мы записали с Александром Розенбаумом. Вообще, у меня была мечта что-нибудь с Петей Мамоновым записать, я уже практически договорился, но он умер, к сожалению. И вторая моя мечта – записаться с Алексеем Дмитриевичем Романовым из гр. ВОСКРЕСЕНИЕ. Алексей Дмитриевич обещал, если они будут что-то записывать, то обязательно меня позовут на одну песню. Я считаю группу ВОСКРЕСЕНИЕ лучшей в России. Константин Николаевич Никольский, конечно, сейчас к ВОСКРЕСЕНИЮ отношения не имеет, так получилось, но это всё на одной пленке было записано. Я общаюсь и с тем, и с другим. С Никольским раз в месяц созваниваемся, с Алексеем Дмитриевичем тоже иногда. С Евгением Маргулисом общаемся очень часто. С ровесниками тоже общаюсь, но, в основном, все лет на 15-10 старше меня.
Сразу отвечу на предполагаемый вопрос о дальнейших творческих планах: не знаю.
- Тогда последний вопрос: пожелание нашим подписчикам.
– Могу пожелать оставаться самими собой, но, к сожалению, в наше время это очень сложно, нужно под кого-то подстраиваться. Вся наша жизнь состоит из компромиссов. А что делать? Так устроено, видимо, с Древнего Рима или ещё раньше. Оставаться собой, жить одним днём, потому что завтра может не наступить. Желаю мира! Peace and Love, как говорил Ринго Старр.
Музыкальное издательство ВЫРГОРОД запустило свой канал на площадке ДЗЕН. Подписывайтесь! Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ