София Августа Фредерика, будущая императрица Екатерина II, родилась в прусском княжестве, в семье знатной, но небогатой. Судьба оказалась к ней невероятно благосклонна: этой женщине удалось вписать своё имя в историю России столь ярко, что оно и поныне звучит в самых разных контекстах.
Одной из тем, неизменно будоражащих воображение, остаются сокровенные увлечения правительницы.
Отношения с супругом, Петром III, у Екатерины не заладились с самого начала. По свидетельствам современников, племянник императрицы Елизаветы питал к жене холодную неприязнь, ибо сердце его принадлежало другой. Екатерина же ответила ему с лихвой, совершив государственный переворот. Тем не менее, наследника престола она ему родить успела — хотя многие историки уверены, что отцом Павла был вовсе не Пётр. Так династическая линия Романовых, возможно, прервалась уже тогда. Но это — отдельная история.
Не находя тепла в браке, императрица искала сердечной привязанности на стороне. Число её фаворитов было внушительным; историки насчитывают до двух десятков имён.
Ходили прелюбопытные слухи, что в юности государыня порой предавалась рискованным забавам: переодевшись в простое платье, она наведывалась в трактиры на петербургских окраинах, где выбирала себе временного спутника.
Своих избранников правительница осыпала милостями безмерно. Известна история, как однажды во дворце Екатерина сильно продрогла. Выйдя из покоев, чтобы распорядиться о растопке, она встретила истопника — статного молодого человека. Не смутившись, царица пригласила его согреть себя и провела с ним ночь. Вскоре после этого истопник, получивший по её велению фамилию Теплов, стал владельцем десяти тысяч крестьян — царского дара. Правда, ему было запрещено появляться в столице, но, вероятно, сие обстоятельство его не слишком опечалило.
Не так давно на аукционе «Сотбис» был выставлен диковинный столик, ножки которого были выполнены в форме фаллических символов, а в отделке щедро присутствовали и женские силуэты. Предполагалось, что сию вещь обнаружили в потайном покое Екатерины в Царицыно. Однако доказательств, помимо уверений одного европейского учёного (чей дед воевал на стороне нацистской Германии), представлено не было. Согласно этой версии, немцы во время войны нашли ту самую комнату и вывезли оттуда все ценности.
Существует мнение, что подобная комната в действительности существовала и служила местом тайных свиданий императрицы с фаворитами.
Но как относиться к историям, которые невозможно ни подтвердить, ни окончательно опровергнуть? Остаётся лишь выбирать между верой и скепсисом.
В легендах также фигурирует особая кровать Екатерины, рассчитанная на двоих. Она будто бы была снабжена хитроумным механизмом: в случае нежданного визита ложе раздвигалось. Одна часть с императрицей оставалась на месте, а другая, вместе с возлежавшим на ней мужчиной, отъезжала в стенную нишу, скрывая его от посторонних глаз.
Исключать подобное, учитывая характер и интересы государыни, конечно, нельзя. Однако вокруг её персоны сложилось и множество откровенных вымыслов.
К примеру, существует нелепый и постыдный миф о связи императрицы с лошадью, которая якобы и стала причиной её кончины. В действительности же Екатерина скончалась от апоплексического удара, с которым медицина той эпохи справиться была не в силах.
Другой известной историей, обросшей домыслами, стал так называемый «Веджвудский сервиз» — подарок от одного из фаворитов. Согласно шёпоту света, на дне некоторых тарелок были изображены фривольные сцены, видимые лишь тогда, когда гость опустошал блюдо. Подобная шутка якобы очень забавляла императрицу и её ближайший круг. Однако при инвентаризации дворцового имущества в XIX веке таких диковин зафиксировано не было. Скорее всего, это ещё один анекдот, призванный подчеркнуть игривый нрав Екатерины, но не имеющий под собой вещественного подтверждения.
Любовные увлечения государыни, безусловно, простирались и в сферу государственных дел. Возвышение новых фаворитов почти invariably сопровождалось политическими назначениями и перераспределением влияния при дворе. Платон Зубов, последний её избранник, практически подчинил себе внутреннюю политику последних лет царствования, хотя его управленческие таланты многими современниками ставились под большое сомнение. Так личная жизнь монарха неразрывно сплеталась с жизнью страны — что было вполне естественно для эпохи абсолютной монархии, где воля одного человека определяла судьбы миллионов.
Интересно, что сама Екатерина относилась к слухам о своей приватной жизни с изрядной долей иронии и стоицизма. В своих мемуарах и письмах она представала женщиной, глубоко осознающей своё положение и жертвующей личным счастьем ради долга перед империей. «Любовь — великий движитель, но Россия — вечная спутница», — писала она в одном из писем Гримму. Эта двойственность — между пламенной натурой и железной волей правительницы — и составляет одну из главных загадок её бессмертного образа.
Поэтому, разбирая пикантные подробности биографии императрицы, важно не сводить её многогранную личность лишь к этим сюжетам. За фасадом анекдотов о тайных комнатах и хитроумных кроватях остаётся монарх, при котором Россия достигла невиданного международного престижа, расширила свои границы и запустила глубокие, хоть и противоречивые, процессы модернизации. Её личные увлечения были лишь частью той сложной, титанической и блистательной эпохи, что мы величаем екатерининской.