Как картина с места убийства стала орудием пропаганды
Жана-Поля Марата – врача, перековавшегося в революционеры, мы с вами знаем благодаря картине Давида, во Франции же он стал знаменит благодаря своей безжалостности.
Как только народные массы взяли Бастилию, он понял, что настал его звездный час. И если раньше он развлекался тем, что пытался в своих естественнонаучных трудах побольнее укусить Ньютона и Лавуазье, то сейчас он решил, что пришло время играть по-крупному.
В своей газете «Друг народа» он призывал к расправам над богачами, изменниками и своими собственными политическими противниками. Общество, опьяненное хаосом и кровью, с удовольствием внимало этим призывам: гильотина работала без праздников и выходных.
Попытки умерить пыл Марата «в правовом поле» успехом не увенчались: революционный суд его оправдал, а истцы тут же отправились на тот свет.
«Раз так, командовать парадом буду я!», – глядя на все это безобразие подумала некая молодая дворянка из провинции Шарлотта Корде и засобиралась в Париж.
«О, Франция! Твой покой зависит от исполнения законов», – написала она в записке к своим согражданам, прикрепила ее к корсажу, вооружилась кухонным ножом и направилась к Марату в гости.
Дело в том, что наш пламенный трибун страдал от целого букета кожных заболеваний, и чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, часами отмокал в ванной. Так же он принимал посетителей. И вот Шарлотта всеми правдами и неправдами добилась приема и заколола его ножом.
Ее тут же схватили, приговорили к казни и через четыре дня гильотинировали. 24-летняя девушка произвела сильное впечатление на палача – Великого Сансона, который на своем рабочем месте кого только не перевидал, начиная с короля и королевы и заканчивая самыми видными отцами революции. Так вот Шарлотту он запомнил, как одну из самых мужественных своих «подопечных».
А что же Марат? После своей смерти он стал еще более мощным орудием пропаганды, чем при жизни. И не последнюю роль тут сыграло написанное по горячим следам полотно его друга Жака Луи Давида.
Давид тут же прибыл на место происшествия, запечатлел все детали и принялся за работу. Задачу изобразить правду жизни он себе не ставил, так что Марат у него – не 50-летний изможденный человек, страдающий экземой, а жилистый юноша, полный сил. Нож, оставленный в груди, тут переместился на пол, вместо собственной газеты, которую убиенный редактировал перед смертью, он держит записку от Шарлотты.
Считается, что, работая над этим произведением, Давид вдохновлялся картиной Караваджо «Положение во гроб», на которой изображен Иисус.
Вот и Марат с «легкой руки» Корде превратился для своих почитателей буквально в божество. Робеспьер решил использовать его смерть на благо республики и выкрутил террор на максимум.
Художники тоже не остались в стороне и начали предлагать свои интерпретации этих событий. В комментариях мы с вами видим версию Поля Бодри «Шарлотта Корде», где она предстает героиней Франции.
Впрочем, этот сюжет будоражил воображение не только современников: кровавая баня ванна нашла свое отражение и в творчестве Пикассо с Мунком.