Когда Ирина открыла дверь своей квартиры и увидела в прихожей пять пар чужой обуви, она на секунду подумала, что ошиблась адресом.
Но нет — это была её прихожая, её вешалка, её коврик у порога. Просто теперь всё это было занято чужими вещами. Детские сапожки, мужские ботинки, женские сапоги на каблуке. И запах — незнакомый, чужой запах чьей-то еды, парфюма, табака.
Из кухни донёсся детский смех и женский голос:
— Не трогай, говорю! Горячее!
Ирина медленно сняла туфли, повесила пальто поверх чужих курток. Сердце колотилось где-то в горле. Она работала сегодня до девяти — годовой отчёт нужно было закрыть до конца месяца. Устала так, что ноги подкашивались. Мечтала только об одном — дойти до дома, принять душ, упасть в кровать.
А вместо этого — гости.
— Иришка! — из кухни вышел её муж Сергей с бокалом пива в руке, улыбающийся, довольный. — Ну наконец-то! Мы уж думали, ты вообще не придёшь!
За его спиной появилась свекровь Лариса Ивановна в Иринином фартуке, красная от жара плиты.
— Ира, здравствуй, дорогая! Мы тут решили заехать — Новый год же скоро! Всей семьёй встретим!
Ирина открыла рот, но не нашла слов. Из комнаты вышли остальные — сестра Сергея Алина с мужем Витей, их двое детей — мальчик и девочка лет восьми и пяти. Все смотрели на неё с улыбками, ожидающе.
— Привет, — выдавила Ирина.
— Ир, ты чего такая кислая? — Сергей подошёл, обнял за плечи. — Праздник же! Радоваться надо!
— Сергей, можно тебя на минутку?
Она взяла его за руку и потащила в спальню. Закрыла дверь.
— Что происходит? — тихо спросила она, стараясь держать голос ровным.
— Да ничего особенного. Родня приехала. Решили Новый год вместе встретить.
— Сергей, мы договаривались. Этот год — только вдвоём. Помнишь? Ты обещал.
— Ну а что я мог сделать? — он развёл руками. — Мама позвонила, сказала, что уже в пути. Я не мог отказать.
— Ты мог предупредить меня!
— Да я и сам только два часа назад узнал!
Ирина опустилась на кровать, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и бессилия. Она так ждала этих праздников. Целый год работала без выходных, брала дополнительные проекты, копила на отпуск. Они планировали съездить вдвоём в Карелию — тишина, снег, уют маленького домика у озера.
А вместо этого — свекровь на её кухне, чужие дети в её комнате, толпа людей в её квартире.
— Ладно, — тихо сказала она. — Ладно.
Сергей облегчённо выдохнул:
— Вот и умница! Пошли к столу, мама уже накрыла!
Ирина вышла из спальни. В гостиной её встретил разгром. Её белый диван был занят Алиной с мужем, которые смотрели телевизор. На полу валялись детские игрушки — машинки, куклы, какие-то обёртки от конфет. На журнальном столике стояли грязные кружки.
— Ир, иди скорее! — позвала свекровь из кухни.
Ирина прошла на кухню. Стол был завален едой — салаты, нарезка, горячее. Лариса Ивановна суетилась у плиты, помешивая что-то в кастрюле.
— Я тут борщ сварила, — гордо объявила она. — По твоим продуктам. Надеюсь, не против?
Ирина посмотрела в холодильник — пустой. Продукты, которые она купила на неделю вперёд, исчезли. Мясо, овощи, сыр, молоко — всё ушло в этот борщ и салаты.
— Лариса Ивановна, это были продукты на неделю, — тихо сказала она.
— Ой, да ладно! — отмахнулась свекровь. — Потом купишь! Зато какой борщ получился!
Ирина села за стол, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Она быстро вытерла их, но Алина заметила:
— Ир, ты чего ревёшь? Праздник же!
— Устала просто, — соврала Ирина.
Ужин затянулся до полуночи. Ирина молча ела, слушая, как Лариса Ивановна рассказывает о соседях, как Алина жалуется на мужа, как дети ссорятся из-за игрушек. Сергей сидел рядом, допивал пиво и время от времени вставлял комментарии.
Когда все наконец разошлись — свекровь легла в спальне на кровати Ирины («Ты молодая, на диване выспишься»), Алина с семьёй устроились в гостиной — Ирина осталась на кухне, убирая посуду.
Сергей зашёл, обнял её сзади:
— Не дуйся. Пара дней — и разъедутся.
— Пара дней? — Ирина обернулась. — Сергей, до Нового года четыре дня! Они что, так долго будут жить у нас?!
— Ну а куда им деваться? Гостиницу снимать дорого.
— А мои планы? Мой отдых? Моя жизнь?
— Ир, это семья. Нельзя же их выгнать!
Ирина молчала, глядя на него. И вдруг поняла — он не слышит. Не видит. Для него это нормально — пригласить толпу родственников без предупреждения, занять чужую квартиру, использовать чужие продукты.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Спокойной ночи.
Она легла на диван — узкий, жёсткий. Сергей лёг рядом, обнял. Но Ирина не могла уснуть. Лежала с открытыми глазами, слушая чужие храпы, детский плач, свекровь, которая ворочалась в спальне.
А утром началось по-новому. Лариса Ивановна встала в шесть, начала греметь кастрюлями. Дети проснулись в семь, включили телевизор на полную громкость. Алина требовала кофе. Витя искал розетку для зарядки.
Ирина сидела на кухне, пила холодный чай и смотрела в окно. За окном шёл снег. Тихий, спокойный. А здесь был хаос.
К обеду она не выдержала. Встала, оделась, взяла сумку.
— Куда ты? — спросил Сергей.
— В магазин. Продукты кончились.
— Возьми денег у мамы!
— Не надо. У меня есть.
Она вышла на улицу и пошла. Не в магазин — просто куда-то. Шла по заснеженным улицам, мимо праздничных витрин, мимо ёлок, мимо смеющихся людей.
Зашла в кафе, заказала кофе. Сидела у окна, грея руки об чашку. Достала телефон и написала подруге Кате:
«Помоги. Не могу больше».
Катя ответила сразу:
«Что случилось?»
Ирина рассказала. Про родню, про свекровь, про разрушенные планы.
«Приезжай ко мне, — написала Катя. — У меня места хватит. Отдохнёшь».
Ирина смотрела на сообщение. Потом медленно набрала ответ:
«Спасибо. Подумаю».
Она вернулась домой через два часа. С пакетами продуктов, которые стоили половину её месячной зарплаты. Дома её встретила свекровь:
— А, пришла! Где ты ходишь? Обед готовить некому!
Ирина молча прошла на кухню, поставила пакеты на стол.
— Лариса Ивановна, я хочу поговорить.
— О чём?
— О том, что это моя квартира. И я хочу, чтобы вы уважали мои границы.
Свекровь выпрямилась, сложив руки на груди:
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что вы не можете хозяйничать здесь без моего разрешения. Это мой дом.
— Это дом моего сына!
— Это наша с Сергеем квартира. И я имею право решать, кто здесь живёт и как.
Лариса Ивановна побледнела:
— Ты меня выгоняешь?!
— Я прошу вас уважать меня. Уважать моё пространство.
— Сергей! — свекровь позвала сына. — Иди сюда!
Сергей вышел из комнаты, недовольный:
— Что опять?
— Твоя жена меня выгоняет!
— Я не выгоняю, — устало сказала Ирина. — Я прошу уважения.
Сергей посмотрел на неё, потом на мать:
— Мам, может, правда стоит...
— Что?! — свекровь не дала договорить. — Ты на её стороне?!
— Я ни на чьей стороне! Просто Ира устала! Она работает как лошадь!
— А я что, не работала?! Я тебя одна вырастила!
Ирина развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь, села на кровать. Руки дрожали.
Через минуту вошёл Сергей:
— Ир, ну чего ты завелась?
— Сергей, я не заводилась. Я просто хочу жить в своей квартире. Спокойно. Без толпы людей.
— Это на три дня!
— Мне всё равно. Я устала. Я хочу отдохнуть.
Он помолчал, потом вздохнул:
— Ладно. Я скажу им, чтобы поехали в гостиницу.
— Правда?
— Правда.
Он вышел. Ирина услышала, как он разговаривает с матерью, как та возмущается, кричит. Потом хлопнула дверь.
Сергей вернулся:
— Всё. Уехали. Довольна?
Ирина посмотрела на него:
— Спасибо.
Он лёг рядом, обнял её. Но Ирина не чувствовала облегчения. Только пустоту.
Новый год они встретили вдвоём. Тихо, спокойно. Но между ними была стена — невидимая, но ощутимая.
А через неделю Лариса Ивановна позвонила:
— Сергей, мы с Алиной решили на день рождения Кирилла приехать. В феврале.
И Ирина поняла — это никогда не закончится.