На Ставрополье суд отклонил иск зоозащитников к региональному закону об усыплении бродящих собак. Глава «Ковчега» Ирина Газарян назвала ожидаемым отклонение иска: обвинения в адрес пункта временного содержания не доказаны. По её данным, до 70% собак в приютах — домашние.
Краевой суд оставил в силе региональный закон, допускающий усыпление бездомных животных, отклонив коллективный иск зоозащитников. Активисты настаивали, что норму применяют слишком широко и под эвтаназию попадают не только агрессивные или неизлечимо больные собаки, но и спокойные животные.
Однако руководитель ставропольского благотворительного фонда помощи животных «Ковчег» выразила мнение, что ожидать другого решения суда было наивно, поскольку претензии к пунктам временного содержания (ПВС) не имеют под собой реальных доказательств.
А шрам где? Зооволонтер заявил, что в приюте под Ставрополем ему подменили собаку
«Обвинения были сырыми и эмоциональными»
Газарян напомнила, что громкие заявления о массовых нарушениях в ПВС звучали задолго до суда, но конкретики за ними не последовало.
«На наш взгляд, это абсолютно сырые обвинения, ничем не доказанные. Прежде чем такие громкие обвинения выдвигать, надо было основательно собрать базу. А этого не было, только все на эмоциях Поэтому и получилось, что получилось. Концовка была ожидаема, к сожалению», — констатировала руководитель «Ковчега».
Она также рассказала, что зоозащитное сообщество не имеет доступа к большинству ПСВ, а значит, не может объективно оценивать происходящее внутри. Ирина подчеркнула, что в Георгиевский ПВС их не впускали. Поэтому комментировать, что там происходит и кого там усыпляют, она не может.
«Мы можем говорить только за Изобильненский ПВС, с которым плотно сотрудничаем», — пояснила Газарян.
Помнят боль, которую доставил человек: репортаж из приюта для животных в Ставрополе
70% домашних собак
Именно опыт сотрудничества с Изобильненским ПВС, откуда фонд за год забрал более 200 животных, позволяет взглянуть на проблему иначе.
«Мы каждый день связываемся с ПВС, они показывают, кого забрали. 70% собак — домашние. Даже не 50%, а 70%. Это просто катастрофа. Поэтому речь идёт уже не о том, что они там делают с этими собаками, бедными, несчастными, а о том, как они туда попадают и почему», — рассказала Газарян.
По её словам, большинство бездомных животных, которые обитали на улицах ранее, уже отловлены, стерилизованы и чипированы. Они не плодятся, и их популяция контролируется. Всё, кто сегодня оказывается в ПВС — это бывшие домашние питомцы, которых хозяева выпустили на самовыгул.
«Люди продолжают отпускать на самовыгул своих животных. Алабаи, овчарки таскаются по всему городу, угрожают обывателям. Люди в шоке», — делится зоозащитница.
Селезень на ужин, енот в курятнике: как в Ставрополе спасают диких животных
Незначительные штрафы
Ирина рассказала, что штрфы за самовыгул символические, а процедура привлечения к ответственности настолько сложна, что практически не работает.
«Штрафы символические, смехотворные. Если бы они были более ощутимыми, может, человек бы задумался, выпускать ему собаку или нет. Но даже если бы штрафы были большими, идентифицировать собаку с владельцем практически невозможно», — комментрует Газарян.
Единственный способ установить хозяина сегодня — найти объявление о пропаже в соцсетях. Но и это не гарантия.
«Человек может просто пойти в жёсткий отказ, сказать, что он просто интересовался судьбой животного. Привязать собаку к владельцу невозможно, если нет документов. Нет никакой общей базы данных. Всё очень сыро», — констатирует она.
Авито вводит новые условия размещения объявлений о передаче животных «в добрые руки»
Нашли, но не забрали
В качестве примера Ирина Газарян привела случай, произошедший буквально на днях. В фонд обратились владельцы, потерявшие собаку. Они прислали заявление, просили помощи в поисках. В тот же день выяснилось, что животное находится в Изобильненском ПВС.
«Мы связались с владельцами, сообщили, где собака. И что вы думаете? Они отказались забирать своё домашнее животное. Не хотят оплачивать штраф, не хотят нести ответственность за то, что их собака оказалась на самовыгуле», — рассказала руководитель «Ковчега».
По её словам, эта история — типичная ситуация. Люди готовы искать питомца, пока это не требует затрат и усилий, но как только дело доходит до ответственности, предпочитают сделать вид, что животное им не принадлежит.
Ранее мы рассказывали о том, что происходило в одном из ставропольских конных клубов и почему на него жаловались активисты.