В марте 2014 года началась русская весна. В Луганске люди собирались на митинги после работы, выражая так протест против действующей на Украине власти. В мае прошел референдум и появилась ЛНР. После удара по администрации и началась активная фаза боевых действий со стороны ВСУ, в поселок Станица Луганская, что чуть более чем в 10 километрах от самого Луганска, прибыли украинские войска. Они оккупировали населенный пункт, по одну сторону реки Северский Донец расположились украинские военные, а по другую сторону – наши войска.
Ополченцы заняли позиции в селе Николаевка Станично-Луганского района, который остался на стороне ЛНР. Один из жителей Николаевки по имени Николай Рубан в 2014 году решил не отсиживаться, а действовать. Он уговорил спецподразделение, занявшее позицию у него под окном, принять его в свои ряды. За плечами Николая был опыт и служба в Советской Армии. Его он хотел использовать на благо республики.
- У нас возле дома был блокпост, я поддерживал наших ребят. Первый обстрел, четыре мины, был как раз по Николаевке, забор побило мне в огороде, - рассказывает, как все начиналось. Николай Иванович. - Военные на костре готовили, и жена начала их подкармливать, и я чем мог помогал. А наше большинство попряталось, как говорят, под кровать.
На тот момент Николаю Ивановичу было 63 года, его жена Любовь спрятала от него военный билет, боясь, что он уйдет воевать.
Партизанские вылазки
Но это не остановило мужчину, и он начал делать партизанские вылазки за реку.
- Я пошел на Донец, разделся, собрал вещи, переплыл на ту сторону. Мне сказали, что вдоль реки Украина держит «секретки» (скрытые посты наблюдения – прим. авт.) Думаю, сейчас они меня сами найдут, там по одному, по два человека. Переплыл речку, начал хворост собирать. А под хворостом ножичек положил, – рассказывает о вылазке ополченец.
Николая засекли украинские солдаты:
- Стой! Ты кто?
- Так, хлопцы, я с того боку, с Мыколаевки. Там стреляют, я в лес пришел, тут костерок, а я себе куренек срублю ( дом – прим. авт), пока стреляют, поживу тут.
В кустах было двое, один из них вышел на дорогу, другой остался в кустах.
- А документы?
- Документы, вот там, пойдем покажу.
Николай говорит, что ВСУшник расслабился и пошел за ним.
- Пока мы до куренка не дошли, а шли долго, у меня уже был его автомат и ножи. Уложил его. Я за автомат, за вещи - опять в речку и назад. Доложил нашим ребятам, что у меня уже есть автомат. Забрали, но утром вернули. Сделали отметку в комендатуре, чтобы меня не обыскивали. У меня начало накапливаться оружие. Я туда ходил и каждый раз что-нибудь оттуда приносил, - вспоминает партизан.
Николай не унимался и хотел угостить украинских солдат чем-нибудь «вкусным».
- Они останавливали машины, грабили. Что-то увидели в машине – могли забрать, - поясняет свое решение Николай Иванович. – Поэтому мы соорудили банку мёда трехлитровую. Взрывчатки положили сколько влезло, а потом мёдом залили.
Николаевский партизан отправился к блок посту и инсценировал спектакль, чтобы отвлечь внимание украинских солдат. Сказал, что идет от любовницы, мед ей носил, а ее нет дома. Вот и решил отдать банку вэсэушникам, мол, пусть чаю попьют.
Мужчина установил таймер на взрывчатке в банке на полчаса. Уговорил военных угоститься медом, а сам ушел.
- Время вышло, и она рванула, - вспоминает Николай Иванович. - Я успел дойти до переезда пешком, а потом пустился бегом. Никто не заподозрил меня и я спокойно добрался до дома. Но он не стал сидеть тихо, а снова продолжил свои вылазки. Пока кто-то из соседей его не сдал.
- Через неделю меня кто-то сдал – и на той стороне меня уже встречали. Сразу наручники надели, забрали золото - обручальное кольцо, крестик золотой с цепочкой. У меня куртка меховая была, забрали. Сняли теплые сапоги, что они в них искали? И порезали ножом. Я остался зимой босой, мне потом калоши дали. Рубашку разодрали, воротник оторвали, пытались что-то найти, - говорит пенсионер.
Николая отвезли в Ольховую, поселок за Станицей, где стали бить. Вэсэушники прознали про подрыв блокпоста, и старика с медом опознал один из выживших солдат, который потом умер в больнице.
- Я себя виновным не признал, доказательств нет никаких, целый год судили. Дали два раза по 15. Повезли на бандерию, в крытую зону. Так положено по судимости. Там был усиленный, а потом строгий и особый режим, - рассказывает Рубан.
Внутри был шестиметровый забор, на прогулку заключенного не пускали. В обмен пленными станичник не попадал. В общей сложности Николай Рубан отсидел пять лет, и в конце 2019 гола прямо под Новый год, вернулся домой. В этом помогла Анна Сорока, которой позвонила жена партизана. Анна Сорока сейчас - уполномоченный по правам человека. А тогда она возглавляла комиссию по захоронению останков и поиску пропавших людей - В тюрьме муж раздобыл телефон, позвонил мне и сказал, что снова не попал на обмен пленными. Анна Сорока занималась тогда вопросом пленных, не знаю, что она сказала и кому, но как мне известно, там, в тюрьме наши сказали, что пока деда не отдадут, обмена не будет. И через сутки мужа вызвали, и сказали, что он идет на обмен. Если бы не Анна Борисовна, то все пропало бы.
А когда только Николая забрали украинские военные, и от него не было никаких известий, его жену выманили из дома. Ей тогда сказали, что муж попал под обстрел и нужно идти к нему, взяв продукты, вещи и документы. Когда она оказалась на украинской стороне, оказалось, что все было подстроено и ее схватили.
- Они мне шапку на голову надели и взяли под автомат. И я поняла, что попала, а деваться уже некуда, - вспоминает женщина. – Они посадили меня в большую машину и натянули шапку на глаза, чтобы не видела, куда везут.
Женщину куда-то привезли и посадили в яму, где сидели другие люди. На улице тогда был февраль, мороз. Воду и какую-то еду заключенным давали, но она боялась есть, думала - отравят.
- "Сепаратюга, твоего ублюдка расстреляли, и тебя завтра по стенке размажут", говорили мне вэсэушкники, - вспоминает женщина. - А я спать не могла, боялась, что зайдут, или изнасилуют, или убьют. А потом, они говорят: «Дочка у тебя красивая, мы теперь еще и дочке позвоним, что маме плохо. Она прибежит маму выручать».
За 10 дней в яме у Любы поднялось давление и пошла кровь из носа. Вызвали к ней доктора, погрузили в машину и отправили в больницу.
- Думаю, всё, сейчас вывезут в поле, выкинут и расстреляют меня. Никто не узнает, где я. Доктор сунул мне таблетки валидола в карман. Я таблетку взяла, а у меня так руки трясутся и зубы стучат от страха. Потому что рядом со мной с автоматчик сидит, - вспоминает женщина.
Ее куда-то привезли и предложили пойди к следователю на допрос.
- Они говорят - или отпустят домой потом, или можно лечь в больничку. Я выбрала больницу. Они решили меня отправить в инфекционную палату, чтобы меньше кто видел, - говорит женщина.
Любовь рассказывает, что какой-то мужчина, пациент больницы, предлагал ей помощь. Давал свой телефон, чтобы она могла позвонить близким, пока автоматчик отошел. Но за 10 дней плена она забыла все номера.
- Девочки в больнице дали мне переодеться, покормили меня, дали ложку каши, кусочек хлеба, стакан чая. Помылась я за 10 дней первый раз. Там же не умыться было, скрученная в пальто сидела 10 суток. Спать не могла, боялась, что меня застрелят. А потом лежу и думаю: что ж так мягко мне стелят, надо дергать отсюда. Говорю, можно я пойду на улице подышу воздухом? Я как пошла подышать, я дышу, спасибо Богу, до сих пор, - рассказывает женщина.
Из больницы она двинулась дорогой через посадку и пошла в село, где пять лет назад они с мужем были на свадьбе. Документов у женщины не было, и она боялась, что ее остановят на проверку и отправят обратно. Поэтому она окольными путями пошла к знакомым, у которых была на свадьбе.
- Они боялись меня брать, везде нацисты ходили и все проверяли. Попросилась хоть в сарай, хоть до курей и коров. А я их видела всего один раз в жизни, знакомых этих. Ну, спасибо, они меня не выгнали, я у них месяц побыла, а потом по телефону связалась с дочкой, - рассказывает Любовь.
С помощью дочери женщина смогла вернуться домой в Николаевку на территорию ЛНР. Где ждала мужа из украинской тюрьмы. Николай Рубан вернулся к ней в конце 2019 года. Его здоровье сильно пошатнулось от пребывания за решеткой. Но когда в феврале 2022 года началась СВО, мужчина снова стал рваться в бой.
- В ту ночь я залез на крышу. Вэсэушники тогда готовились к наступлению, а пошли наши. С трех сторон наши гнали их, а я на крыше танцевал. Потом звоню ребятам, говорю: "Возьмите меня хоть снаряды буду подносить". А они отвечают: «Батя, сиди дома. Есть молодые ребята».
Сейчас уже Николаю Рубану 75 лет. А жизнь в его родной Николаевке стала тихой. Здесь в своем доме мужчина и живет вместе с супругой. На крыше дома - российский триколор.
- Когда флаг истреплется на ветру, тут же меняю на новый, - говорит пенсионер. А еще пенсионер часто принимает гостей. Заглядывают к нему и военные - просто попить чаю. Летом Николай Иванович водит гостей по своему саду и угощает черешней - она у него всегда сладкая, наливная. Заезжают к чете и волонтеры Народного фронта, чтобы проверить, не нужна ли помощь и узнать, как здоровье.
А новым гостям Николай Иванович всегда показывает военную форму своего отца-фронтовика - лейтенанта Ивана Лаврентьевича, служившего в годы Великой Отечественной войны в пехоте. И рассказывает о его многочисленных наградах.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru