🌲Часть 1.Ветер выл словно раненый зверь продираясь сквозь густые кроны вековых елей. Тайга замерла в ожидании чего-то страшного.Небо на востоке там, где обычно вставало солнце, налилось свинцовой тяжестью. Температура стремительно падала, столбик термометра уже давно миновал отметку минус двадцать, и мороз продолжал крепчать. Воздух стал настолько ледяным и колючим, что каждый вдох обжигал лёгкие, а выдох превращался в густое облако пара мгновенно оседающее инеем на усах и ресницах. Это было затишье перед настоящей бурей,
великой снежной вьюгой, которая обещала похоронить под собой всё живое, что не успело найти укрытие.
Среди этого белого безмолвия двигалась тень - это была волчица с шерстью цвета лунного серебра, она ступала по глубокому снегу с грацией призрака. Зара- крупная полярная волчица обладала редким серебристым окрасом и пронзительными янтарными глазами. Она была символом гордости и непоколебимой силы леса. Обычно в такую погоду она бы свернулась клубком в глубине логова, согревая своим теплом троих волчат, но голод жестокий хозяин заставил её пойти на поиски пищи.
Зима в этом году выдалась беспощадной, дичь ушла далеко на юг, спасаясь от морозов и стая голодала. Зара, как мать, взяла на себя бремя добычицы. Она ушла слишком далеко от безопасных троп, углубившись в ту часть леса, которую звери инстинктивно обходили стороной. Люди называли это место чёрной зоной. Внезапно запах еды ударил в нос, сладковатый манящий аромат оленины перебивал запах надвигающейся бури и страха.Зара остановилась, потянув носом воздух. Инстинкт кричал об опасности- ведь слишком легко, слишком доступно, но перед глазами стояли образы голодных детей. Они заглушили голос осторожности, она сделала шаг, ещё один.
Снег предательски скрывал угрозу. Щелчок был резким и сухим, как выстрел, в то же мгновение взорвался ослепительной болью. Стальные челюсти медвежьего капкана сомкнулись на её передней правой лапе, дробя кости, разрывая плоть. Зара взвизгнула, подпрыгнула пытаясь вырваться, но тяжёлая цепь, врытая в землю, дёрнула её назад и швырнула на снег. Боль была невыносимой горячей, пульсирующей Зара грызла металл, рыла снег здоровыми лапами, но капкан держал намертво. Холодный металл пропитался её тёплой кровью, которая алыми пятнами расцветала на девственно чистом снегу. Она завыла, это был не призывный вой, а крик отчаяния и боли, который ветер подхватил и унёс в чащу.
Но лес ответил не сочувствием, а гулом моторов. Яркие лучи фар разрезали сумерки, ослепляя волчицу. Снегоходы- железные монстры несущие смерть, остановились в нескольких метрах. Зара прижалась к земле, скаля зубы, готовая дорого продать свою жизнь. Моторы заглохли и наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием людей и стонами ветра. С переднего снегохода слез грузный человек в дорогой шубе. Это был Борис мясник - главарь банды браконьеров, тучный мужчина с мясистым лицом красным от мороза и алкоголя, жестокий, жадный лишённый всякого сострадания.
Его маленькие глазки всегда ищут выгоду. Борис подошёл ближе хрустя снегом под массивными унтами, за ним держались двое подручных безликие фигуры в камуфляже с ружьями на перевес.
- Опусти ствол, идиот, - рявкнул Борис, когда один из подручных вскинул карабин. - Ты видишь эту шкуру, ты видишь этот цвет? - Борис подошёл почти вплотную игнорируя рычание Зары.
Он выдохнул облако пара пахнущее перегаром и дешёвым табаком. В его руках блеснул мощный фонарь, луч которого скользнул по окровавленной лапе, а затем осветил морду волчицы.
- Серебро, чистое серебро, - прохрипел он и в его голосе звучала не охотничья страсть, а алчность торговца. - А зубы, смотрите на эти клыки, они идеальные.
Зара сделала выпад, пытаясь достать врага, но цепь снова дёрнула её назад. Борис лишь рассмеялся низким утробным смехом.
- Живучая тварь. Мне нравится.
- Кончим её босс?- спросил один из подручных нервно оглядываясь на темнеющий лес. - Буря идёт, надо сваливать.
- Успеем, - отмахнулся Борис, - шкуру испортим выстрелом. Да и клыки. Я хочу эти клыки целыми. Сделаю себе ожерелье волчьего короля, богатеи в городе душу продадут за такое. - Он достал из кармана фляжку, сделал долгий глоток и вытер губы рукавом. - Вяжите её и в мешок, только морду не повредите, я с ней ещё поиграю в лагере, хочу чтобы она почувствовала кто здесь хозяин, прежде чем я спущу с неё шкуру.
Подручные, повинуясь приказу, набросили на Зару плотную сеть. Она билась, кусала верёвки, но силы покидали её. Удар прикладом по голове погрузил её во тьму, но не в спасительное забытьё, а в мутную пелену полусознания,где остались только боль и запах врага.
В это время в нескольких километрах от места трагедии на границе заповедной зоны старой снегоход Буран пробирался сквозь сугробы. За рулём сидел Егор- лесничий, ему было около сорока. Человек с обветренным лицом, на котором застыло выражение настороженности, был он одинок и не, лес считал своим единственным домом и семьей. Егор заглушил мотор и снял защитные очки, ветер усиливался швыряя в лицо горсти колючего снега. Он посмотрел на небо, стая воронов каркая кружила над определённой точкой в секторе, который местные егеря называли дальний кордон. Вороны в такую погоду должны прятаться,если они летают, значит внизу есть что-то,что важнее холода.
Егор достал рацию, попытался связаться с базой, но в ответ лишь треск статических помех, бури уже ионизировала атмосферу, отрезая его от внешнего мира. Егор выругался, он знал что разумнее всего было бы развернуться и ехать на кордон к теплу и горячему чаю, но сердце подсказывало обратное. Он слез со снегохода и внимательно осмотрел просеку, свежий снег уже начал заметать следы, но опытный глаз лесничего заметил то, что упустил бы городской житель. Глубокая колея, широкая гусеница - импортный снегоход, тяжёлый мощный не для туристов. "Не наши, - прошептал Егор, проводя рукой по следу, в заповедник въехал кто-то чужой и этот кто-то двигался уверенно, зная что в такую погоду патрулей почти нет.
Лесник поправил карабин за спиной, надвинул шапку поглубже и снова завёл мотор. Буран взревел и рванул вперёд по следу нарушителей. Ветер бил в грудь, пытаясь остановить, но он знал каждую тропу, каждый овраг в этом лесу, а потому помчался не раздумывая. След вёл в чёрную зону- болотистую низину куда редко заходили звери, но именно там браконьеры любили ставить свои ловушки. Чем дальше он ехал, тем сильнее сжималось сердце предчувствуя беду. Через двадцать минут гонки Егор выехал на небольшую поляну. Следы снегоходов здесь кружили, топтались на месте и уходили прочь в сторону старых лесозаготовительных бараков.
Егор остановился и спрыгнул в снег, он подошёл к центру поляны и замер - снег здесь был не белым, он был бы багровым. Егор опустился на одно колено, кровь ещё не успела замёрзнуть окончательно. Значит все произошло совсем недавно не больше получаса назад. Он увидел место, где находился капкан, земля вокруг была взрыта когтями- кто-то отчаянно боролся за жизнь. Волк, определил Егор по отпечатком здоровых лап которые сохранились на периферии схватки. Крупный, очень крупный, но самое страшное было не в крови, самое страшное было в следах волочения. Зверя не убили на месте, его погрузили и увезли живым.
Взгляд лесника упал на предмет полузасыпанный снегом, он поднял находку - пустая плоская бутылка из -под водки. Дорогая этикетка в их краях такую водку пил только один человек, которого Егор ненавидел всей душой, но никак не мог поймать с поличным. " Борис, Борис мясник", -выдохнул он, имя это прозвучало как проклятие . Борис мясник- головарь местной мафии браконьеров. Он не просто убивал ради шкуры или мяса, он наслаждался процессом. Если он забрал волка живым, значит зверю уготована участь хуже смерти. Егор сжал пустую бутылку так, что побелели костяшки пальцев. Гнев, горячий и яростный, разлился по венам вытесняя холод. Он посмотрел в ту сторону, куда уходили следы снегоходов, туда где среди старых вырубок прятался незаконный лагерь Бориса.
Буря усиливалась, видимость падала до нуля, рация молчала. Он был один против вооружённой банды, но перед глазами стояло пятно крови на снегу. Это кровь существа, которое было частью этого леса, частью его души. Егор швырнул бутылку в сугроб, проверил затвор карабина и решительно шагнул к своему снегоходу. Мотор взревел снова и одинокий луч фары вонзился в темноту, следуя за кровавым следом мясника.
... Браконьерский барак встретил удушливым теплом и запахом смерти. Это было грубое строение, наспех сколоченное из почерневших от времени сосновых бревен. Щели были законопачены грязным мхом. Внутри воздух был настолько густым, что казалось его можно резать ножом, смесь дешёвого табака, перегара, прогорклого жира и застарелого запаха крови впитавшегося в деревянный пол. Зару швырнули на массивный стол для разделки тушь стоявший в центре единственной комнаты. Жёсткие верёвки врезались в лапы, растягивая их в разные стороны.Она попыталась дёрнуться, но путы держали намертво, боль в раздробленной капканом правой лапе пульсировала в такт бешенному биенью сердца, но сейчас к ней примешивался новый леденящий душу страх.
Волчица чувствовала здесь в этом человеческом логове законы леса не действуют, здесь нет места честной схватке, только унижение и боль. В углу у раскалённой чугунной печки буржуйки возился Борис, он снял шубу оставшись в засаленном свитере, который обтягивал его массивное брюхо. В одной руке он держал начатую бутылку водки, в другой длинные ржавые плоскогубцы. Он сунул металлическую часть инструмента прямо в угли туда, где пламя гудело с наибольшей яростью.
- Ну что, красавица, - прохрипел он поворачиваясь к столу. Лицо, освещённое багровыми отблесками печи, казалось маской демона. - Думаешь что ты королева тайги, думаешь твой вой пугает лес.
Рядом в комнате находились ещё двое Тима - молодой подручный носил слишком большую для него шапку-ушанку, был суеверен, боялся гнева леса, но ещё больше боялся Бориса. Коля- старший помощник, молчаливый громила со шрамом через всю щеку, бездумный исполнитель с пустыми как у мёртвой рыбы глазами. Тима сидел на ящике у входа нервно теребя ремень своего карабина, он то и дело поглядывал на окно, за которым бесновалась буря.
- Борис Игнатьевич, может ну её, - голос парня дрожал, - бабки говорят убить белую волчицу к беде, а уж мучать тем более. Вьюга вон как разыгралась, это знак.
Борис сплюнул на пол, едва не попав на сапог Коляна.
- Заткнись, щенок. Бабки сказки рассказывают, чтобы дураков пугать, а я делаю деньги и историю, - он подошёл к столу покачиваясь, в его глазах плескалось мутное безумие. Он наклонился к морде Зары обдавая её смрадом перегара. Зара оскалилась глухо зарычав. Это был последний рубеж обороны.
- Рычишь, - усмехнулся Борис,- хорошо, значит живая. Мёртвые трофеи скучны. Я хочу, чтобы ты знала, кто тебя сломал.
Он вернулся к печке и вытащил плоскогубцы металл раскалился до свечения, от инструмента шёл жар искажавший воздух.
- Клыки, - прошептал он с вожделением, - четыре идеальных кинжала, я сделаю из них ожерелье, буду носить на шее и каждый в этом краю будет знать, что Борис мясник покорил саму смерти. А ты ты станешь беззубой шавкой. Посмотрим сколько ты проживёшь в лесу, когда сможешь только лизать снег.
Снаружи буря достигла своего апогея, ветер швырял пригоршни ледяной крупы с такой силой, что казалось сама природа пытается стереть этот грязный барак с лица земли. Сквозь белую пелину к строению приближалась фигура, Егор двигался низко, почти прижимаясь к земле, используя сугробы как укрытие. Он знал, что шум ветра скрывает звук его шагов, но опыт подсказывал звериное чутьё опасности может проснуться у человека в самый неожиданный момент. Он подобрался к навесу, под которым стояли снегоходы, четыре мощные машины, японские Ямахи транспорт, который стоил дороже чем дом Егора вместе со всем содержимым. Эти машины были быстрее ветра. Если начнётся погоня, старый служебный Поршень Егора не продержится и пяти километров.
"Нельзя дать им шанс",- пронеслось в голове лесничего. Он достал охотничий нож, сталь тускло блеснула в темноте, подошёл к первому снегоходу, откинул капот один резкий выверенный удар и топливный шланг был перерезан. Резкий запах бензина ударил в нос смешиваясь с морозной свежестью. Горючее тонкой струйкой потекло на снег, мгновенно превращаясь в грязную лужу. Второй снегоход- удар ножа - разрез, третий - разрез. Егор двигался быстро, как хирург проводящий ампутацию, у него не было права на ошибку. Если хоть одна машина заведётся, его миссия и его жизнь закончится в сугробе с пулей в спине. Четвёртый снегоход стоял чуть ближе к входу в барак, это была машина самого Бориса украшенная аэрографией в виде черепа. Резать шланг здесь было рискованно, запах бензина мог просочиться внутрь хижины через щели двери раньше времени.Егор нащупал свечной колпачок - рывок, он выкрутил свечу зажигания. Холодный металл обжёг пальцы, маленькая деталь исчезла в глубоком кармане его бушлата.
Теперь этот монстр был просто грудой бесполезного железа, он выпрямился пряча нож. Сердце бешено колотилось, теперь пути назад не было, мосты сожжены, точнее перерезаны. Оставалось самое сложное, он подкрался к двери барака, прижался ухом к шершавому дереву. Сквозь вьюгу донеслись голоса, громкий пьяный смех и странный шипящий звук как будто капля воды упала на раскалённую сковороду. Борис стоял над волчицей, держа раскалённые плоскогубцы у самой её морды.
- Держи ей голову, Коля, - приказал Борис, - не хочу обжечь шкуру, она денег стоит.
Громила шагнул вперёд, наваливаясь всем весом на шею волчицы и прижимая её голову к деревянной столешнице. Его огромные руки в кожаных перчатках сомкнулись на её челюстях заставляя пасть приоткрыться. Зара забилась в панике, инстинкт самосохранения вопил требуя бежать, кусать, убивать, но тело было предательски обездвижено.
Продолжение завтра
🗒️🖋️Друзья, огромная благодарность тем, кто поддерживает канал донатами! Это не просто поддержка, а знак, что вам нравится канал. Это даёт силы создавать ещё больше полезного, интересного, доброго и качественного контента для вас!