Каким видели Нижний Новгород полтора века назад туристы? Благодаря книге французского писателя и путешественника Теофиля Готье «Путешествие в Россию» у нас есть возможность взглянуть на город 1861 года. Листаем старые страницы и удивляемся тому, как изменилась столица Приволжья с тех пор.
Нижний Новгород стал самой далекой от Парижа точкой, до которой добирался Готье. Он попал сюда летом 1861 года на пароходе. Путешествие было целенаправленным — писатель уже был в Санкт-Петербурге и Москве и желал увидеть именно столицу Приволжья.
«И как можно жить, не побывав в Нижнем Новгороде? Nijni-Novgorod уже давно оказывал на нас это неотвратимое влияние. Никакая мелодия не звучала для нашего слуха более восхитительно, чем это смутное и далекое название», — писал француз.
Особенно он грезил побывать на знаменитой Нижегородской ярмарке, которая в то время собирала от 300 до 400 тысяч человек из всех стран. Город встретил Готье туманным жемчужным утром. Первое, что бросилось путешественнику в глаза — впечатляющий кремль на холме.
«Нижний Новгород стоит на возвышенности, которая после бесконечной череды равнин производит впечатление серьезной горы. Откос крутыми склонами спускается к набережной. Он озеленен травой и листвой, за которыми зигзагами следуют кирпичные крепостные стены, кое-где покрытые некоторыми остатками штукатурки. Эти зубчатые стены образуют ограждение Цитадели, или Kremlin, если использовать местное выражение», — так описал Готье крепость.
Найти ночлег в районе Ярмарки было непросто. Готье прошелся по Благовещенской площади (ныне — площадь Минина и Пожарского), отметил, что у местного фонтана чаша «довольно плохого стиля». Хотя вообще-то он стоял там не из эстетических, а из практических целей — горожане набирали из него воду.
Ночлег нашелся в гостинице нижегородца по фамилии Смирнов. Гостю понравилась комната, но не угодил матрас «толщиной с небольшую лепешку».
«В России ко сну относятся с азиатским безразличием», — сделал вывод писатель.
После заселения француз отправился в нижнюю часть города, к ярмарке.
«Чтобы добраться туда, не было необходимости в гиде, потому что все прохожие направлялись в одну и ту же сторону, и нужно было, так сказать, „следовать за миром“, как призывают паяцы со своих подмостков. Местные les télégas, проносились мимо, прокладывая в грязи глубокие колеи и отбрасывая пешеходов на обочину», — рассказывал Готье.
Таким образом, путешественник набрел на исторический квартал Миллионка, где встретил большое количество пьяниц.
По пути к ярмарке француз любовался Живоносновской церковью, которая стояла на Кожевенной улице с 1702 по 1929 годы, Рождественской церковью, «где немецкий рококо самым причудливым образом сочетался с византийским стилем».
Переправиться через Оку в середине 19 века можно было по лодочному мосту. Как писал Готье, толпа переполняла его до краев, а посередине экипажи носились с такой скоростью, что несчастных случаев удавалось избежать только благодаря ловкости кучеров и осторожности пешеходов.
На другом конце моста путешественник увидел вывески с изображением диковинок вроде змей, обезьян, карликов, трехголовых телят и так далее. По обоим сторонам берега возвышались магазинчики с закусками, галантереей, недорогими святыми образами, пирожными, зелеными яблоками, кислым молоком, пивом и квасом. И вот, наконец, перед глазами Готье показалась Нижегородская ярмарка.
«Нижегородская ярмарка — это целый город. Его длинные улицы пересекаются под прямым углом и заканчиваются площадями, центр которых занимает фонтан. Эти улицы иногда выходят на равнину, и нет ничего более любопытного, чем увидеть за пределами ярмарочной площади стойла для запряженных повозок с полудикими лошадьми, всклокоченными до крайности, и их водителей, спящих на каких-нибудь кусках ткани или грубой шкуры», — описывал свои впечатления иностранец.
А еще Готье удивили цены на меха. Шерсть голубой лисы стоила 10 000 рублей (40 000 франков), воротник из бобра — 1000 рублей. Париж, оказывается, в этом плане был даже дешевле.
Сердце путешественника покорили яркие сундуки с орнаментом. В Нижнем Новгороде таких было полно. Готье сравнивал эти диковинные объекты с азиатскими изделиями.
Много на ярмарке было бизнесменов. Армяне, персы, татары — народов огромное количество, а говорят все только по-русски. Торги, что любопытно, проходили в чайных.
«Здесь заключаются огромные сделки, например, торг на десять тысяч тюков чая, которые остаются на реке, или на пять-шесть судов, груженных зерном стоимостью в несколько миллионов, или даже на такое количество пушнины, которые могут быть доставлены по такой цене, но не выставляются на торгу», — писал Готье.
Следующий день Готь осматривал верхнюю часть города. Ему очень понравился Александровский сад с его массивной зеленью, извилистыми дорожками из желтого песка и панорама на Волгу.
«Все терялось, стиралось и сливалось в безмятежную, лазурную, немного печальную необъятность, заставлявшую думать о бесконечности моря. Это был поистине русский горизонт. Нам больше не на что было смотреть, и мы вернулись в Москву, избавленные от навязчивой идеи, которая заставила нас отправиться в это долгое странствие. Демон путешествия больше не шептал нам на ухо: „Nijni-Novgorod!“ — закончил француз свой рассказ.
Там живут динозавры и кикиморы: что посмотреть нижегородцам в соседних регионах