Россия знала в своей истории немало военных дорог. Сегодня на её границах относительно спокойно, хотя и в недавнее время солдаты вставали на пути войны — как, к примеру, в сирийском небе. Однако прошлое страны отмечено иными вехами — громом сражений с поляками, французами, немцами, турками, японцами. Воевали часто, и нередко выходили из битв победителями.
У поверженных врагов не раз возникало чувство, будто русским известны особые, никому не ведомые военные хитрости.
Иностранцу трудно понять, что главные победы наши одерживались там, где речь шла о защите Отечества. Это священный долг. И в этом нам всегда помогала вера.
Однако некоторые приёмы и впрямь являются отличительной чертой русского воинства.
Вот они:
Атака с обнажённым торсом. Древний обычай. Русский солдат, идущий на верную гибель за свою землю, мог сбросить верхнюю одежду, оставшись в одной рубахе или вовсе с голым торсом. Так он являл бесстрашие, готовность сражаться до конца, презрение к врагу и ту особенную, почти мистическую отвагу. Говорят, в последний раз подобным образом, в тельняшках и с обнажённым торсом, действовали наши десантники в Югославии — хотя, возможно, это лишь легенда. Что-то похожее случалось и в чеченских горах. В песне «Казачья» о битве с турками Игорь Растеряев поёт: «Я нараспашку весь, будто в исподнице…». Это как раз об этом.
Корни традиции, быть может, уходят в древнюю Скандинавию, к воинам-берсеркам, впадавшим в боевой транс и пренебрегавшим доспехами. Но там это осталось в далёком прошлом, а у русского солдата жива и поныне. Здесь важен психологический удар: противник, видя такого бойца, понимает — ему нечего терять. Сражаться с тем, кто не боится смерти, — задача невыносимо тяжёлая.
Последний патрон или граната для себя. Русские воины часто оставляли последний патрон для себя — чтобы не попасть в плен и уйти достойно. Причин тому несколько. Во-первых, дело чести — избежать унижения. Во-вторых, чтобы не выдать врагу тайны. И наконец, чтобы избавиться от неминуемых пыток. В Афганистане и Чечне многие бойцы держались этого правила, зная о жестокости врага. Разновидностью этой традиции была «последняя граната» — чтобы, уходя, забрать с собой ещё нескольких неприятелей. Эта сцена знакома нам по военному кино: солдат, окружённый врагами, делает вид, что сдаётся, подпускает их ближе и подрывает себя вместе с ними.
В новой истории ярким примером стал подвиг лётчика Романа Филипова. После того как его самолёт был сбит над территорией боевиков и он получил смертельное ранение, офицер подорвал себя гранатой, уничтожив нескольких террористов, со словами: «Это вам за пацанов!». В царской России офицеры также нередко прибегали к последнему выстрелу, чтобы сохранить честь.
Марш-броски на большие расстояния. Этот пункт можно считать спорным — вероятно, и в других армиях практикуют длительные переходы для выносливости. Однако в России такая традиция укоренилась ещё со времён Суворова. Русский солдат и сегодня не всегда рассчитывает, что его быстро доставят к месту боя или эвакуируют на технике. Зачастую уповать приходится лишь на собственные ноги и силу духа.
Также стоит отметить несколько характерных уловок:
- При упадке сил рекомендуется положить под язык кусочек сахара или шоколада для быстрого прилива энергии. Интересно, что афганские моджахеды использовали с той же целью изюм.
- Чтобы заглушить жажду, можно положить на язык небольшой гладкий камешек. Рецепторы будут обмануты, и мозг на время получит сигнал, что организм получает влагу.
- Для скрытного передвижения под водой русские солдаты и партизаны иногда применяли соломинку, позволяющую дышать, оставаясь незамеченными.
Кулачный бой «стенка на стенку». Хотя это и не боевая тактика в прямом смысле, массовые кулачные бои, особенно в их традиционной форме, где две «стены» деревень или слобод сходились друг с другом, были суровой школой для будущего воина. Здесь воспитывались не только крепость тела и умение терпеть боль, но и чувство локтя, абсолютное доверие к товарищу, способность держать строй под напором и моментально реагировать на действия противника. Этот исконно русский обычай закалял характер и формировал ту самую коллективную стойкость, которая затем проявлялась в настоящих сражениях. Дух «стенки», где каждый отвечает за всех, а все — за одного, напрямую перекочёвывал в солдатскую среду.
Использование метели и мороза как союзника. Это не просто климатическая особенность, а сознательно применяемый стратегический фактор. Русское военное искусство не раз обращало суровость природы себе на пользу. Классический пример — тактика «выжженной земли» и заманивание противника вглубь территории с наступлением зимы. Но был и тактический уровень: внезапные атаки и рейды в непогоду, когда вьюга и холод сковывали действия неприятеля, привыкшего к иным условиям. Умение русских солдат быстро сооружать укрытия из снега, переносить лютые морозы и даже спать прямо на снегу в полушубках не раз становилось для врага роковой неожиданностью. Противник боролся не только с армией, но и со стихией, в то время как для наших бойцов эта стихия была родной стихией.
«Сидеть в засаде» с максимальным терпением. Русские воины, особенно в лесной и партизанской войне, довели искусство засады до виртуозности. Речь не просто о скрытом расположении, а о феноменальной выдержке — умении часами и сутками оставаться недвижимыми в укрытии, не выдавая себя ни единым звуком, в любую погоду, пока противник не окажется в подготовленном «мешке». Эта стальная воля к терпению шла рука об руку с мастерством маскировки, использованием естественных укрытий и знанием местности. Так воевали и партизаны 1812 года, и диверсионные группы Великой Отечественной. Умение раствориться в ландшафте и выждать идеальный момент для молниеносного и сокрушительного удара всегда было нашей сильной стороной.
Концентрация на главном ударе через второстепенные жертвы. Эта жёсткая, но прагматичная тактика часто отмечалась противником. Она заключается в том, чтобы, приняв стратегическое решение о направлении главного прорыва, продолжать давить на всех участках фронта, не ослабляя активность даже там, где идут отвлекающие или оборонительные бои. Это создавало у врага ощущение, что русские атакуют везде с одинаковой силой, мешая определить истинное место решающего наступления. Сопутствующие этому высокие потери на вспомогательных направлениях воспринимались как неизбежная плата за конечный успех. Такой подход, требовавший от солдат и командиров крайнего самоотречения, не раз ломал планы противника, лишая его возможности своевременно перебросить резервы на действительно угрожаемый участок.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории