28 февраля в рамках Театрального фестиваля «Классика» в Театральном центре на Плющихе Щёлковский драматический театр представил спектакль «Вишнёвый сад».
Пойти в Театральный центр на Плющихе, где Щёлковский драматический театр представил в рамках Театрального фестиваля «Классика» спектакль по пьесе Антона Павловича Чехова «Вишнёвый сад», мы решили исключительно по причине того, что нам хотелось оценить именно классическую постановку этого знаменитого произведения. Плюс было любопытно, как с этой непростой задачей справится творческий коллектив не из Москвы или Санкт-Петербурга, а из небольшого подмосковного города, в котором театральная жизнь не такая насыщенная.
Что ж, попробую непредвзято оценить то, что увидел. Конечно, огромное значение при постановке спектакля имеет место его проведения, и не всегда какой-то зал идеально подходит для воплощения задумок авторов инсценировки. Здесь же многие проблемы шли именно от того, что создатели спектакля из Щелково были на Плющихе в качестве гостей, и местный зал, как я понимаю, сильно отличается от привычной площадки. Так вот, первое, что бросилось мне в глаза, так это то, что мелкие элементы реквизита, находящиеся на самом краю сцены, из-за особенностей расположения зрительских мест из партера были не очень хорошо видны. Соответственно восприятие мизансцен, которые развиваются с этими предметами реквизита, оказывалось не столь выразительным для восприятия. Следующая проблема — это звук. Большая часть реплик в партере была плохо слышна. Лишь когда мы пересели в бельэтаж, расположенный на втором этаже, то и обзор и звук стали более приемлемыми. Это нюансы, о которых нельзя было не упомянуть.
С точки зрения соответствия спектакля чеховскому тексту и заложенных в нём смыслах, то вопросов нет — никакой отсебятины. Актёры играют именно тех персонажей, которых описал автор. А вот по построению мизансцен и игре некоторых актёров вопросы имеются. Главные замечания по инсценировке — это то, что часто действие той или иной сцены спектакля происходит явно не там, где это нужно делать, особенно если работа со светом и звуком в этом зале не продумана до конца. Мешают долгие и совершенно неуместные паузы, не хватает точных акцентов во время диалогов: ведь иногда именно мелкие детали как раз и создают ту самую достоверность.
Если ставишь Чехова, то должен всегда помнить, что у его героев масса полутонов в характере. В каждом есть что-то ещё, а не только то, что находится на поверхности. Потому и место расположения актёра в каждой мизансцене, и правильно направленный на него луч света, и вовремя зазвучавшая музыка, кардинальным образом меняют восприятие происходящего. И если не придавать этому большого значения, то театральная магия пропадёт безвозвратно.
То же касается чрезмерного рвения исполнителей некоторых ролей, пытающихся яркими мазками показать особенности характеров своих героев. Только ведь яркость передачи образа необязательно достигается резкостью в голосе и движениях, иногда один лёгкий поворот плеча и правильная интонация позволяет тебе в какой-то момент начать по-настоящему сопереживать тому, что происходит на сцене, побуждает тебя задуматься о чём-то важном.
Кроме того, не было ощущения, что на сцене действует монолитный актёрский ансамбль, лишь отдельные гармоничные связки, как у исполнителей ролей Дуняши и Яши (оба были точны и убедительны), но целостности, когда все исполнители творят на одной волне, не наблюдалось. И дело не в том, что по Чехову персонажи «не слышат» друг друга, и их реплики не находят адресата. Приходя в театр, ты хочешь поверить в те чувства, которые артисты пытаются до тебя донести.
Не хочу пускать в адрес режиссёра и актёров только критические стрелы, ведь было в этой постановке и немало хорошего. Я уже упоминал исполнителей ролей Дуняши (Татьяны Тарасовой) и Яши (Алексея Глебова), которые на протяжении всего спектакля были предельно органичными. Искренняя влюбленность и тоска по несостоявшемуся личному счастью одной, а так же надменность и пренебрежение ко всем окружающим другого были выстроены актёрами как раз очень тонкими мазками, не переходя за грань пошлости и актёрских штампов.
Хочется так же отметить артистов, воплотивших в спектакле роли Раневской, Лопахина, Трофимова и Симеонова-Пищика. Первая была безупречна в своём образе, мастерски переключаясь по разным клавишам внутреннего состояния своей героини. То она томная дама из Парижа, то маленькая девочка, готовая скакать как птичка, то вдруг она словно бы впадает в прострацию, где призраки прошлого уводят её в какое-то другое измерение. Безрассудство и метания Раневской из стороны в сторону характеризует её оторванность от реального мира, и Анастасия Гребенникова великолепно это состояние своей героини передаёт.
Лопахин в исполнении Павла Маркина тоже хорош. Пробившийся из «грязи в князи» человек с одной стороны милосерден к окружающим, не злобив и действительно готов помочь людям, но при этом он никак не может понять, почему его правда ни кем не воспринимается всерьёз, почему большинству окружающих его людей проще жить в вечных иллюзиях о том, чего никогда не будет. Лопахин добивается своего, но радость его коротка, потому что он остаётся одиноким в своём понимании ценностей этого мира. Для него это был просто вишневый сад, не приносящий прибыль, а для той же Раневской это был Вишнёвый сад, полный воспоминаний об ушедшем счастье, которого больше нет, но с которым никак не хочется расставаться.
«Вечный студент» Петя Трофимов в исполнении Германа Шкурлатовского тоже в полной мере передал идеализм своего героя, который живёт одними идеями, но в отличии от Лопахина не переходит к действиям, он хочет сделать что-то важное, но не делает, откладывая всё на «потом».
Большинство персонажей этой пьесы живут в собственных иллюзиях, в мире фантазий им проще и комфортнее. Практичны только Лопахин и Варя. Только Варя «плывёт» по течению, принимая всё происходящее вокруг неё как данность, а Лопахин — человек действия, который, несмотря на непонимание и неприятие людей из «старого времени» живёт настоящим и будущим. Именно движение вперёд и является для него счастьем, а то, что мешает этому движению неизбежно должно быть выкорчевано под корень…
Отдельно хотел бы отметить игру Михаила Службина в роли Симеонова-Пищика — самого «живого» персонажа пьесы. Сыгранный им герой наполняет заполненную тоской пьесу лёгкостью и позитивным отношением к жизни человека, который никогда не унывает и всегда надеется на лучшее. Он, наряду с «незаметным» и кажущимся многим ненужным Фирсом, единственный, кто всех слышит и обо всех помнит.
От постановки пьесы Чехова всегда ждёшь какого-то откровения, хочется понять его героев, разобраться в их поступках. Авторам спектакля из Щёлковского драматического театра пусть и не во всём, но удалось передать зрителям чувства и терзания своих по большей части духовно одиноких героев, которые, несмотря на внешнее обозначение каких-то своих усилий, так и не смогли сохранить ни внутри себя, ни вокруг мир добра и милосердия.
Ну а всем зрителям я желаю почаще ходить в театр на классические постановки, чтобы хотя бы на несколько часов погрузиться в мир искусства, которое, возможно, сделает вас чуть лучше…
«Вишнёвый сад»
Режиссёр — Екатерина Кузина
Действующие лица и исполнители:
Любовь Андреевна Раневская — Анастасия Гребенникова
Аня — Варвара Чепегина
Варя — Полина Кабанова
Леонид Андреевич Гаев — Андрей Трубин
Ермолай Алексеевич Лопахин — Павел Маркин
Пётр Сергеевич Трофимов — Герман Шкурлатовский
Борис Борисович Симеонов-Пищик — Михаил Службин
Шарлотта Ивановна — Елена Зарубина
Семён Пантелеевич Епиходов — Александр Мельников
Дуняша — Татьяна Тарасова
Фирс — Александр Кочетков
Яша — Алексей Глебов
Начальник станции — Николай Панов
Текст и фото: Олег Бухарев.
Фотоальбом со спектакля «Вишнёвый сад»
Подписывайтесь на наш канал. Не забудьте поставить лайк.
Сайт culturallife.ru
Группа ВКонтакте vk.com/culturalliferu
Яндекс Дзен dzen.ru/culturallife
Сотрудничество: info@culturallife.ru