В этом году исполняется 95 лет со дня рождения и 30 лет со дня ухода из жизни Микаэла Леоновича Таривердиева. По-моему, нет такого человека, который не знаком с проникновенной музыкой этого многожанрового композитора с грустным армянским взглядом и щедрой душой. Это был человек, который просто жил и отдавался жизни с душой нараспашку. Человек с постоянно меняющимися страстями в детстве (и все-таки лет в тринадцать-четырнадцать музыка перебила все другие увлечения – из воспоминаний М. Таривердиева) настолько глубоко чувствовал музыку, что мог быстро, на лету, написать любое произведение.
Его бенефис состоялся еще в середине 1940-х, когда на свет появились два одноактных балета – «Допрос» и «На берегу», которые были написаны довольно быстро. «Но мне-то казалось, что это должно быть вдохновенно, без руля и без ветрил. Это был первый мой заказ, и я был невероятно горд собой...» – делился композитор в автобиографической книге «Я просто живу».
Жизнь он любил, а она любила его. О себе он писал: «А я всегда жил так: я просто живу. И никакая моя музыка не перебьет это мое ощущение… Еще есть рассвет, еще есть ночь, еще есть море, есть океан, есть водные лыжи, есть многое, что мне очень интересно. Еще есть моя любовь. И музыка – один из аспектов моей жизни». После внезапного ухода из жизни Микаэла Таривердиева его супруга – Вера Гориславовна всю себя посвятила сохранению памяти о выдающемся композиторе, заявив всему миру о Микаэле Таривердиеве как о композиторе, который не только писал музыку для кино, но и создал божественные произведения для органа и альта. Когда я готовила материал к печати, подумала о том, что, слушая в детстве одно из самых любимых мной произведений Таривердиева «Маленький принц», вряд ли представляла, что однажды, много лет спустя, окажусь в квартире-музее композитора, буду лицезреть датированные партитуры, рукописи, обустроенную им фотолабораторию и даже все курительные трубки, которые он так любил. Но что самое интересное – беседовать с супругой Микаэла Леоновича, Верой Таривердиевой.
– Вера Гориславовна, в этом году исполняется 95 лет со дня рождения Микаэла Леоновича Таривердиева и 30 лет со дня его ухода. Готовит ли Фонд имени Таривердиева какие-либо мероприятия по этому поводу?
– Фонд занимается творческим наследием Микаэла Леоновича, инициирует, например, Международный конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева, который проходит раз в два года начиная с 1999-го. В следующем году будет XV. Мы инициируем и многие другие мероприятия, не только в юбилейные годы. И конечно, в этом году будут концерты музыки Микаэла Леоновича. 11 февраля состоялся первый юбилейный концерт Микаэла Таривердиева в Большом зале Петербургской филармонии. Это был органный концерт, в котором принимали участие четыре органиста, трое – лауреаты конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева, уже довольно знаменитые: Лада Лабзина – органист «Зарядья» (лауреат I премии II конкурса), Жан-Пьер Стайверс – главный органист собора Сен-Баво в Голландии (лауреат I премии I конкурса), Мария Коронова – петербургская органистка (лауреат I премии XIII конкурса), а также Даниэль Зарецкий. Все они великолепно представили органного Микаэла Леоновича. Зал был заполнен – 1300 человек. И принимали с восхищением!
17 сентября в Московской филармонии пройдет большой концерт, посвященный юбилею Микаэла Леоновича. В концерте будет участвовать Государственный академический симфонический оркестр имени Е. Светланова, дирижер – Дмитрий Юровский. В программе концерта примут участие солисты – Наталья Петрожицкая с монооперой «Ожидание», а во втором отделении прозвучит киномузыка. В этом отделении примут участие Александра Урсуляк, Евгений Дятлов и Гоша Куценко.
10 ноября в Петербургской филармонии состоится большой концерт с участием симфонического оркестра. Известный скрипач Гайк Казазян исполнит Первый концерт для скрипки Микаэла Таривердиева. И также прозвучит всеми любимая музыка кино. Запланировано множество концертов в Липецке, Екатеринбурге, Самаре, Иваново. В Калининграде, например, три концерта запланированы. И это не потому, что я художественный руководитель собора, я даже противилась такому большому количеству концертов в Кафедральном соборе, но наш директор собора и сотрудники настояли. В планах программа, в которой Вениамин Смехов читает отрывки из автобиографической книги Микаэла Леоновича «Я просто живу», а Алексей Гориболь прокладывает это фортепианными произведениями Микаэла Таривердиева – прелюдиями из кинофильмов, из цикла «Настроение», некоторыми переложениями для фортепиано, а также концерт с симфоническим оркестром. Состоится также концерт к 40-летию чернобыльской аварии, и прозвучит симфония для органа Микаэла Леоновича «Чернобыль».
В Ереване тоже планируем концерт, там неоднократно бывали концерты. Я на связи с Министерством образования, науки, культуры и спорта Армении, они обещали на днях уже что-то более конкретное сказать. Но пока заверяют, что концерт в Ереване организуют. Для меня это очень важно. Вот три города, с которыми связана жизнь и судьба Микаэла Леоновича – Ереван, Тбилиси и Москва. Сейчас еще и Калининград.
Поэтому я очень надеюсь, что состоится концерт и на родине Микаэла Леоновича – в Тбилиси. В настоящее время мы ведем переговоры, но сейчас отношения усложнились. Раньше было проще. Он родился в армянском районе – Авлабар. Там до революции у его предков был дом с большим садом. (После революции дом отобрали, а им оставили там одну комнату. Когда папа Микаэла Леоновича стал возглавлять Госбанк Грузии, им дали квартиру в Сололаки, где Микаэл Леонович жил уже со школьного возраста. На этом доме висит памятная доска на грузинском, армянском и русском языках, как на доме композитора на улице Усиевича в Москве. – Авт.). Их семья была очень известна в Тбилиси. Прадедушка Микаэла Леоновича по линии мамы был мэром Тбилиси.
– Вы столько лет храните память об этом выдающемся человеке. Расскажите, пожалуйста, как началась история вашей любви?
– В Интернете столько разнообразной информации: есть много правильной информации, но есть и масса каких-то очень странных фактов, которых в его жизни не было. Самая достоверная – это автобиографическая книга Микаэла Таривердиева «Я просто живу», где он в том числе пишет и о нашем знакомстве. Эту книгу заканчивала я, потому что он просто не успел, дописывала последнюю главу, она называется «Просто Вера». И есть еще моя книга, посвященная Микаэлу Леоновичу, которая называется «Биография музыки». Она и о жизни Микаэла Леоновича, и о его музыке, и об истории создания его произведений. И наши книги даже можно скачать на нашем сайте – www.tariverdiev.ru.
Но если коротко говорить про историю любви, то впервые близко я увидела Микаэла Леоновича, когда он приходил к нам в газету «Советская культура», где я работала. Я тоже окончила Институт имени Гнесиных – он как композитор, я как музыковед. Еще на пятом курсе я сотрудничала с газетой, а потом меня туда приняли на работу, и я сразу после окончания института попала в газету «Советская культура», в гущу музыкальных событий, потому что это была главная газета по культуре, газета ЦК КПСС. К нам Микаэл Леонович приходил с трио «Меридиан», с которым он тогда работал – это самое начало 1980-х. И состоялся их концерт, в котором он их представил, и они исполнили его музыку. Я с ним тогда лично не познакомилась. Знакомство случилось, когда я в газете отвечала за освещение фестивалей современной музыки, за работу Союза композиторов и так далее.
На фестивале «Московская осень», организованном Московским союзом композиторов, за который я отвечала, я должна была организовать статью о премьере произведения Родиона Щедрина, написанного для органа – «Музыкальное приношение». Мне подсказали, что может написать статью об этом Микаэл Таривердиев. Я ему позвонила в среду, он сказал, что даст ответ после премьеры своего концерта на этом фестивале, и попросил подойти к нему после исполнения. Я возразила, что у меня нет билета на этот концерт. Он сказал, что сделает мне билет. А там даже основного критика, который отвечал за освещение мероприятия, не могли пустить – билетов просто не было! И нас пригласили на генеральную репетицию. А потом я была на концерте. Там были, кстати, и Родион Щедрин, и Майя Плисецкая – ведь исполнялся Первый концерт для скрипки с оркестром Микаэла Леоновича, а солистом был Григорий Жислин.
После концерта, который проходил в пятницу, я подошла к Микаэлу Леоновичу, и он сказал, что статью напишет. И уже во вторник статья была опубликована. Это был первый наш контакт. Буквально в этом же месяце мы вместе оказались в Вильнюсе на фестивале, который организовывал Родион Щедрин. Туда поехала огромная делегация композиторов и музыкантов – несколько вагонов. Мы поселились в гостинице, а когда все собрались в лобби, чтобы проехать по городу, мы встретились с Микаэлом Леоновичем – и потом не расставались. Мы были вместе на всех экскурсиях, на которые нас возили, на приеме у первого секретаря ЦК компартии Литвы, после этого был концерт – открытие фестиваля, и потом Микаэл Леонович пригласил меня в ресторан на последнем этаже гостиницы. В ресторане был рояль. И вдруг он сказал: «Хочешь, я для тебя сыграю?» Встал и пошел к роялю. И сыграл прелюдию «Встреча Штирлица с женой». Вот так и начался наш роман.
– У Вас было какое-то предчувствие, когда Вы звонили ему и говорили про статью?
– Нет, когда звонила, предчувствия не было. Предчувствие возникло, когда он пригласил меня в ресторан. Это наша история знакомства. А история нашей любви продолжается.
– Вы жили с этим гениальным человеком много лет, а какой он был в быту?
– Очень строгим. Микаэл Леонович любил порядок во всем. Если где-то был какой-то беспорядок, было просто невозможно. Я очень считалась с его мнением. Я сама человек очень беспорядочный. У меня все в хаосе. А у нас день начинался с того, что мы делали легкую уборку в квартире, протирали стеклянный стол специальной жидкостью для стекла, вытирали пыль во всей квартире, расставляли все вещи на места. Я при всем своем хаотичном характере подчинилась ему и жила по его правилам. Сейчас иногда нарушаю, себя за это ругаю, но…
– Я смотрю, Вы ничего не изменили после его ухода, здесь удивительная атмосфера. Это тоже дань памяти?
– Нет. Ничего. Это все же историческое место! Здесь рояль Steinway & Sons 1934 года – со своей историей. Он с дачи Геринга, из Германии прибыл в Москву. Фисгармония 1865 года, которая Микаэлу Леоновичу досталась тоже таким удивительным образом, как и рояль. Здесь его студия, место, где он жил и творил. Здесь его архив, фотолаборатория. Здесь будет музей, потому что я завещала квартиру Национальному музею музыки. Они приняли, это входит в их планы. Мы общаемся, как родные люди, и я очень благодарна Михаилу Аркадьевичу Брызгалову, с кем и по конкурсу связана – I московский тур нашего органного конкурса проходит у них, – за его отношение к нашей истории.
– Музыка Микаэла Таривердиева наполнена лирикой, романтикой, много романсов. Есть те, кто сравнивает их с цыганскими романсами. Как Вы прокомментируете это?
– Это абсолютная неправда! Никаких цыганских романсов и близко не было, никогда! Я Вам как музыковед говорю категорически. У Микаэла Леоновича удивительное чувство поэзии. Поэзию он любил с детства и знал. У него больше 100 романсов и вокальных циклов. Он писал на сонеты Шекспира, на стихи средневековых японских поэтов, современных поэтов – Ахмадулиной, Вознесенского, Евтушенко, Кирсанова и так далее. В его музыке отражается поэтическая интонация поэтического слова. Он в каком-то смысле наследник Мусоргского и Чайковского, потому что он соединил речевую интонацию с этой романтической, лирической сердечностью Чайковского. И при этом его музыка современная. И более того, я Вам скажу, что он же еще автор опер, балетов, органной музыки и инструментальных концертов! И его, скажем, поздний период – это уже период, в котором возникают вопросы жизни и смерти, ухода. Там мистические вещи происходят в самих произведениях. Это уже о жизни души за порогом смерти – его последние произведения, например, альтовый концерт, фортепианное трио.
– Верно ли, что альтовый концерт был написан после встречи с Юрием Башметом?
– Микаэл Леонович был у Башмета на передаче «Вокзал мечты». Башмет его спросил: «А почему Вы не напишете концерт для альта?» Это было в пятницу. В субботу и воскресенье Микаэл Леонович работал в студии над музыкой к фильму. Я сейчас даже не вспомню, к какому именно, потому что он много в то время писал. Когда он работал, у него все звучало как симфонический оркестр. У него была изумительная способность все эти несколько синтезаторов заставлять звучать как целый оркестр и добиваться совершенно удивительных звучаний. В воскресенье к нам заехал наш близкий друг Рудольф Мовсесян – известный кардиохирург; он даже с нами в Лондон летал, когда Таривердиеву делали там операцию. К сожалению, в декабре он скончался, царствие небесное. Микаэл Леонович сделал перерыв в работе, я накрыла стол. Вот мы сидим за столом со звукорежиссером и Рудиком – и буквально в последние моменты обеда Микаэл Леонович встает и уходит в студию. За ним уходит звукорежиссер. Потом они возвращаются через полчаса, и Микаэл Леонович говорит: «Хотите послушать концерт для альта?» Через полчаса! Он, настроив аппаратуру на альт и струнные, сыграл от начала до конца концерт. Мы слушали, это было просто поразительно. Это был февраль 1993 года. В августе мы оказались в Ялте, и Микаэл Леонович взял с собой запись. Он так делал всегда. Когда на него музыка падала, он ее записывал, а потом садился и записывал партитуру по памяти. И вот он писал партитуру на альтовый концерт в Ялте, в Доме творчества. У нас даже на партитуре написано «Ялта, август, 1993 год». Он даже говорил: «Как хорошо, что я взял с собой пленку, поправляю себя, если куда-то ухожу в сторону». Но фактически он писал это на память.
– Расскажите, пожалуйста, о знакомстве, сотрудничестве и дружбе Микаэла Леоновича с Зарой Долухановой?
– Именно Зара Александровна позвонила Микаэлу Леоновичу, когда он был еще очень молодым, и сказала, что слышала, что он написал цикл на стихи Беллы Ахмадулиной и что она хотела бы познакомиться с его музыкой. Они познакомились. И Зара исполнила вокальный цикл на стихи Ахмадулиной в концерте в Большом зале Московской консерватории. Так и начались их отношения.
Из воспоминаний Зары Долухановой: «Он был во всем необыкновенным. Несколько лет назад произошел такой случай. Елена, инфанта Испанская, выходила замуж. Это было событие для испанской королевской семьи – бракосочетаний в испанском доме не было около семидесяти лет. В Москве находились люди, мои знакомые, которые хотели сделать подарок к свадьбе. Они долго думали, что же может подойти к такому случаю. Решив подарить музыку, обратились к Микаэлу Таривердиеву с просьбой предоставить им возможность подарить какое-нибудь органное сочинение. Он передал в их распоряжение цикл из десяти органных прелюдий. А вопрос о вознаграждении даже обсуждать отказался. Вот такой красивый жест его необычайно точно характеризует как личность. Я знаю, что это произведение исполнялось в Испании и с успехом».
Я тоже была знакома с Зарой Александровной еще со студенческих лет. Она преподавала в Институте имени Гнесиных. Потом мы общались, когда я начала работать в газете «Советская культура», потом на берегу Икшинского водохранилища, где у Микаэла Леоновича была и остается квартира, а муж Зары – Ярдов был архитектором этого дома. Похоронена Зара Александровна тоже на Армянском кладбище.
– Если можно, прокомментируйте злую шутку Богословского, которая сыграла свою злополучную роль в жизни Микаэла Леоновича. Вы считаете, что он это сделал преднамеренно?
– Он же в конце жизни признался! Богословский признался публично, на телевидении, что он это сделал якобы в шутку. На самом деле, конечно, это была попытка уколоть, сделать неприятно. Это чувство зависти, протеста против успеха другого композитора.
– В книге «Я просто живу» Микаэл Леонович пишет о том, что, поступив в Ереванскую консерваторию, сбежал оттуда, потому что, цитирую: «А в Ереване мне было грустно, одиноко. Розовый красивый город меня не принял. Я привык к дому, а здесь впервые попал в общежитие. Прожил там всего два года. Историческая родина оставила меня равнодушным, голос крови во мне не заговорил». А как часто он бывал на исторической родине? Были ли у него там друзья? Как часто бываете там Вы?
– Стараюсь бывать регулярно. У нас там проходили большие концерты не один раз – в Оперном театре и в зале А. Хачатуряна, в органном зале имени Комитаса. Я знакома там с музыкантами, в том числе с органистами. На I конкурсе органистов в Калининграде в жюри был в том числе Ваагн Стамболцян (известный армянский органист, основатель армянской школы органа, народный артист Армении, скончался в 2011 году. – Авт.), потом приглашали жену Альфреда (Авета) Тертеряна – она музыковед. А Микаэл Леонович бывал в Ереване, но нечасто. Его когда-то приглашали, он выступал там.
– Известно, что, когда Микаэл Леонович переехал в Москву, в его становлении большую роль сыграл Арам Ильич Хачатурян. Расскажите подробнее о взаимодействии двух гениев?
– Он же с Арамом Ильичом был знаком со времен Еревана. У Микаэла Леоновича был роман с его племянницей. Об этом даже есть много информации в открытых источниках. Они ведь чуть ли не собирались пожениться, но потом у нее с кем-то другим роман возник. Но знакомство с Хачатуряном состоялось именно тогда, в Ереване. Когда Микаэл Леонович поступал в Институт имени Гнесиных, еще было неизвестно, у кого он станет учиться. Но поступил он с одного экзамена. Ему на первом экзамене поставили 5+, и это тоже общеизвестный факт, об этом Микаэл Леонович и в книге пишет – как он вышел на улице Воровского, мимо на машине проезжал Арам Ильич, вышел и сказал: «Ты въехал в институт на белом коне!» (Позже Арам Ильич скажет такую же фразу при вступлении Таривердиева в Союз композиторов: «Ты въехал в союз на белом коне!» – Авт.). Уже потом Микаэл Леонович оказался в его классе, был счастлив и много раз подчеркивал, что это было для него особенно важно. Потому что одной из причин его ухода из Ереванской консерватории был конфликт с преподавателем, который подавлял любую индивидуальность. А Арам Ильич – неординарная личность, с открытой эмоциональной непосредственностью, – напротив, позволял проявляться творческой индивидуальности, при этом он влиял, поддерживал, подсказывал. Об этом говорят все его ученики, среди которых очень много известных композиторов. И кстати говоря, интерес к органной музыке начался именно в классе Арама Ильича, потому что там стоял орган. Хачатурян часто уезжал на гастроли, а Микаэл Леонович после занятий оставался даже ночевать в классе и много играл на органе.
Из автобиографической книги Микаэла Таривердиева «Я просто живу»: «В юности мне хотелось писать, как все. Наверное, все проходят через этот этап. Позже я понял, что все-таки уходить от себя нельзя. Да и не уйдешь. И заинтересовался экспериментами по соединению камерной музыки и эстрады. Мне хотелось нащупать новую линию, в этом был еще протест против официальной массовой музыки, так называемых советских песен, с их куплетной формой, глупыми, наивными словами, не стихами, а текстами. Я пытался сделать высокую поэзию более доступной. Так стали появляться эти странные циклы. Не песни. Но и не романсы. Эстетика третьего направления. Мне всегда в кино было чрезвычайно интересно. Я любил эту атмосферу…. Вообще я убежден, что если бы Моцарт жил сегодня, то он непременно писал бы музыку к кино».
– Во многих интервью Вы говорите о том, что творчество Микаэла Леоновича недооценено, потому что для многих он остается автором музыки к фильмам. Хотя и сам он говорил, что еще в институте образовались все три линии, которые потом его интересовали – камерная вокальная музыка, опера и киномузыка. Что делает Фонд им. Таривердиева в данном направлении, чтобы исправить ситуацию?
– Микаэл Леонович «рулит» моей жизнью и сегодня тоже – например, когда я задумала конкурс органистов и выбрала это место – Калининград. Почему Калининград? У нас в семье была Анаида, которую Микаэл Леонович считал своей тетей. На самом деле она тетей ему не была. Она тоже армянка, была сестрой жениха мамы Микаэла Леоновича, с которым она рассталась, но эта девочка дружила с Сато Григорьевной (мама Микаэла Леоновича. – Авт.). После ухода Микаэла Леоновича она стала и мне тетей тоже – помогала, поддерживала. И когда я собралась в первый раз лететь в Калининград, мне тетя Анаида сказала: «Ты должна там познакомиться с Гришей!» Гриша – внук ее брата, жениха мамы Таривердиева, который со временем женился на другой женщине, там родился сын, и он оказался в Калининграде. Вот с его сыном мне и велела познакомиться тетя Анаида.
В первый день, когда я прилетела в Калининград, я побывала в Министерстве культуры, а вечером связалась с этим семейством, навестила маму Гриши и тогда же познакомилась с ним. Он меня отвозил в гостиницу, по дороге мы заехали на остров Канта, где обошли Кафедральный собор. Там еще органа не было, он был закрыт. И Гриша мне помог запустить конкурс в Калининграде. Он – юрист, преуспевающий бизнесмен, познакомил меня с мэром, мэр подписал учредительные документы. А после мэра подписал губернатор. И с этого момента Гриша помогал мне во всем. Когда замечательный губернатор Калининградской области господин Алиханов «заставил» меня возглавить Кафедральный собор, стать директором – под вопросом тогда стояла поддержка конкурса. И я стала директором. Гриша пришел меня спасать и стал моим заместителем. Но через какое-то время я сказала: «Гриша, должно быть все справедливо. Ты – директор, я – худрук». И Гриша Хуциев стал директором Кафедрального собора, бесподобным, потрясающим, совершенно замечательным. Так что нас мало, но мы – армяне! (Улыбается.)
– Кто из представителей армянской диаспоры поддерживает Вас в деле сохранения творчества Великого гения?
– Председатель совета учредителей Фонда им. Таривердиева – Овсеп Торосян. Это близкий друг, который поддерживает. Это он инициировал получение помещения для фонда, где у нас выставлена экспозиция фоторабот Микаэла Леоновича, он же всю жизнь увлекался фотографией, и не раз мы организовывали фотовыставки. Там также находятся документы, туда к нам приходят люди.
– Вы как музыкальный критик какую музыку предпочитаете слушать, помимо красивой и душевной музыки Микаэла Леоновича?
– Я слушаю музыки очень много, разной. Это моя жизнь. Я живу в музыке и с музыкой. Я хожу на концерты. Например, в Московской филармонии я стараюсь не пропускать цикл «Весь Стравинский». Я хожу на «Другое пространство», где звучит музыка современных композиторов, написанная сейчас или совсем недавно. Вообще, я очень люблю музыку барокко. Не случайно мне так близка музыка Микаэла Леоновича, потому что это один из ключей для понимания его музыки. Это его связь со стилем барокко, взять хотя бы органную музыку или какие-то его фортепианные прелюдии или импровизации. Очень много таких связей с периодом барокко, с баховской и добаховской музыкой.
– Любовь к органной музыке ассоциируется с Кафедральным собором, с религией. Микаэл Леонович был верующим человеком?
– Он крестился в церкви Святого Воскресения (Сурб Арутюн) в Москве. Это был его очень сознательный шаг. И меня он крестил – в русской православной церкви в Сухуми. Это было его желание, и мы это осуществили. А в Сухуми – просто потому, что у нас там были близкие люди, которые были связаны там с церковью, моя крестная мама.
– В преддверии 8 марта Вы – замечательная жена, хороший друг, соратница, единомышленница – что бы пожелали каждой женщине в это непонятное время, когда в моду входят не любовь, а отношения, не преданность, а свобода?
– Я бы пожелала любви и бережного к ней отношения. Любовь не запрещает свободу. Любовь – это не тюрьма. Наоборот, любовь – это стремление к свободе. И если ты в стремлении к свободе познаешь любовь – вот тогда она осуществляется, живет, продолжается. Потому что ограничения в жизни должны быть, это мы понимаем. Но вот такие запреты или приказы, давление противоречат любви! Любовь – это свобода.
– Вы счастливый человек?
– Я счастливый человек, потому что мне повезло встретить близкого мне человека, благодаря ему узнать, что такое любовь, и жить с этим чувством. Только оно мне и помогло выжить.
– Благодарю за интересную и приятную беседу.
Беседу вела Нана Аветисова
По материалам: https://noev-kovcheg.ru/mag/2026-03/8968.html