Глава первая. Продолжение.
Ну вот я снова в баре. Ба! Да у нас сегодня новенький. Что‑то от пирата и от философа
одновременно. Широкие плечи, небрежная осанка, взгляд, который будто
видит тебя насквозь. Густые брови, лёгкая щетина, улыбка,
обещающая приключения.
Пальцы с серебряными
кольцами. Высокий,
широкоплечий, с горделивым поворотом
головы и насмешливой складкой у рта.
Ковбой в чёрной бандане, с крутым «Харлеем»у входа. Похоже, он с севера. На поясе — всякие побрякушки, какие‑то
индейские штучки. А он ничего, держится уверенно. Взгляд — холодный и цепкий. Огненный блеск в
глазах выдаёт страстную натуру. При этом неплохо владеет собой — собран и держит ситуацию под
контролем.
«Хорошо бы приручить этого дикого жеребца», — подумала я.
Начинаю незаметно заманивать его в сети: быстрые взгляды
чередую с глубокими затяжками сигареты. Теперь надо пройти мимо, случайно встретиться глазами — и тут же изобразить восторг, показать, что он произвёл неизгладимое впечатлениеНикаких улыбочек и ужимок. Роковая женщина: неспешная походка, покачивание бёдрами. Признание своей сексуальности, недоступность и загадочность. «Захочу — дам, а не захочу — и не дам». Это моя охота, по моим правилам.
Теперь, когда он рядом, добавлю томной влажности во взгляд и
скажу низким, грудным голосом:
— Простите, вы не из Техаса?
— Нет, — последовал односложный ответ. И никакого внимания.
«Крепкий орешек, тоже любит играть по своим правилам», — отметила я. Да я и не ожидала
лёгкой победы.
Придётся прикинуться «своим парнем»: снять напряжение и дать понять, что как самец он меня нисколько не интересует.
Присаживаюсь рядом, заказываю себе пиво. И, как бы продолжая свой вопрос, рассказываю, что в Техасе будто бы прошло
моё детство и я скучаю по тем краям.
Болтаю ещё всякую чепуху, показываю, что он мне интересен и симпатичен как собеседник.
Выпиваем ещё по пиву: взгляд теплеет, курим и смеёмся. Он начинает шутить и рассказывать разные истории. Я с интересом слушаю — и всё больше им увлекаюсь. Видимо, он это чувствует, но ещё не знает, чего от меня можно ожидать, чтобы не попасть впросак.
Надо запутать его, сбить с толку: возбудить — и в то же время поставить препятствие. «Каков
ты, герой? Достоин ли ты меня сегодня?»
Ещё по пиву — нам хорошо и весело. Кто‑то из наших
пытается проверить нового парня на прочность и лезет на рожон: сначала довольно дружелюбно, а потом резко, с силой.
Мой ковбой даёт достойный отпор — под одобрительные возгласы
байкеров.
Продолжаем общаться.
Он спрашивает, где и с кем я живу, есть ли у меня постоянный парень, о ком мне надо заботиться.
— Меня зовут Дикаркой, — отвечаю я. — Из‑за того, что живу одна. А забочусь
об одной девушке, с
которой вместе росли в Техасе. Блондиночка, сладкая душа. У неё нет
парня. Она очень нежная мужчины кажутся ей грубыми и бесчувствен
ными. Она пока не знает, что совместить сердце и страсть мужчина по природе своей не может.
С ней нас связывает детская дружба и наши
первые открытия. Мне нравилось приходить к ней в гости после школы: послушать музыку, поиграть в игры с переодеванием в певиц и актрис.
Помню, как однажды мы нашли старый сундук на чердаке её дома. Там лежали мамины шляпки, длинные бусы и шёлковые
шарфы. Мы тут же устроили показ мод: напялили на себя всё подряд, намазали губы вишнёвым вареньем вместо помады и вышагивали по комнате, как супермодели. Дарси (так звали подружку) всё время спотыкалась на маминых туфлях на
каблуках- падала и хохотала до слёз.
А иногда, набегавшись с мальчишками и устав от их детских приставаний, мы забирались на её кровать, на мягкий пушистый плед. По очереди изображали наших воображаемых ухажёров:
Дарси копировала манеру
говорить томным голосом, а я пародировала мальчишескую походку и грубоватые шутки.
— «О, прекрасная дама! — восклицала Дарси, приседая в реверансе.
- Позвольте поцеловать
вашу ручку!»
— «Эй, красотка, — басила я, стуча кулаком в грудь. — Пошли гонять мяч!»
Потом мы нашли какую‑то распечатанную индийскую книгу с картинками и читали,пытаясь изобразить позы. Кувыркались и хохотали до упаду, падая с кровати и снова взбираясь наверх.
«Это поза цапли!» — кричала Дарси, стоя на одной ноге и размахивая руками.
«А это — танец богини!» — отвечала я, кружась и запутываясь в шарфе.
Нам было по восемь лет.
Взрослея, мы теряем детскую непосредственность, но те моменты остались где‑то внутри — как тёплый свет, как запах летнего ветра с полей Техаса.
Лет в двенадцать нам уже больше нравилось сорвать поцелуй у мальчика — особенно у того, кто старше нас. Собираясь на дни рождения за пирогом со свечками, мы играли в почти взрослые игры с поцелуями.
Вспоминаю свои ощущения и понимаю: вся жизнь подсознательно строится на получении признания и знаков внимания от противоположного пола. Это сладкое чувство — поцелуй в награду за красоту, за смелость (кому за что) — окрыляет, заставляет творить и жить. Удивительный механизм!
— Эй, ковбой! Я не утомила тебя? Похоже, ты сходишь с дистанции… Или я переиграла, и ты подумал, что я лесби? Да нет, я же про подругу — это она боится мужчин. Да тебе и впрямь нехорошо: ты весь горишь, и, похоже, это не от страсти ко мне. Эй, Билл, помоги мне оттащить этого парня в гостиницу!
— Что, красавица, хочешь заполучить ковбоя? Напоила — и будешь развлекаться с ним? — пробасил рыжий верзила Билл.
— Заткнись! А не то получишь пёрышком под ребро, — отрезала я.
Билл — здоровый детина — взвалил ковбоя через плечо и благополучно свалил его на кровать в местной гостинице, в снятом мною номере.
И что теперь? Оставшись наедине, я раздеваю этого героя и обнаруживаю свежую огнестрельную рану в плече — небрежно перевязанную куском рубахи. Вот это номер! Рву простынь, промываю и перевязываю рану, заливая её виски. Ковбой стонет и отключается. Хорошо, что пуля прошла навылет и не задела кость. «Оклемается, сильный мужик! — думаю я. — Это видно по его мощному торсу».
Ложусь с ним рядом и проваливаюсь в сон.
Что это?.. Вам приходилось испытывать оргазм во сне? Сон рассеивается, как утренний туман.
Я чувствую, будто меня подхватила волна — тёплая, тягучая, она несёт меня куда‑то, не давая вырваться.
Внутри всё сжимается и тут же раскрывается, как цветок на рассвете. Ты стонешь, балансируя на грани сна и яви, и тебя накрывает восхитительная волна оргазма, раскручиваясь, словно тугая пружина. Ты просыпаешься от пульсации в низу живота, ещё не понимая, как это произошло. Когда сознание окончательно
возвращается, я открываю глаза.
Ковбой лежит рядом, улыбается — спокойно, почти ласково.
Он смотрит на меня.
Его рука — там, где быть не
должна, и от этого прикосновения по телу бегут искры, но почему‑то это не вызывает протеста.
Наоборот, по спине пробегает приятная дрожь.
— Ты… начинаю я, но осекаюсь.
Вместо упрёка на губах сама собой появляется улыбка. — Ну и наглец.
Он лишь усмехается в ответ.
Я делаю глубокий вдох, пытаюсь собраться с мыслями. И вместо того чтобы возмутиться, тихо спрашиваю:
— Где тебя так зацепило?
— Случайно. Проезжал мимо разборки. Пуля — дура. Не переживай, заживёт. Как ты затащила меня сюда? Надеюсь, я не очень буйствовал?
— Билл помог. А ты сразу отключился, был очень слаб. Тебе надо поесть.
— Обязательно, но позже. Расскажи мне ещё что‑нибудь о себе, о своей первой любви. Я слышал, что это наш кармический долг — то, что мы должны отдать в первую очередь. Поэтому она редко бывает реализованной, но оставляет неизгладимые впечатления на всю жизнь. Это неосознанное чувство, и оно открывает нам дверь в духовный мир, где мы впервые встречаемся с собой, со своей душой и Богом. Познавая мир, мы познаём себя.
— Да ты философ, ковбой, — усмехаюсь я. — Я не хочу об этом говорить. А вот поворочаться с тобой, когда ты залечишь рану, я бы не отказалась. Ты сможешь найти меня на озере — индейцы подскажут, где найти Дикарку. Береги своего скакуна: скоро он тебе пригодится, — подмигиваю я и, быстро схватив куртку, выхожу из номера.
В следующей главе: Рокси и Фрэнк встречаются у озера.Их ждёт знакомство с вождём Зорким Глазом. Рокси вспоминает, как, обессилев после скитаний,
нашла спасение у индейцев: они дали ей кров и вернули к жизни
Ставьте лайк, если ждёте продолжения!
P.S. Буду рада вашим отзывам в комментариях!