Некоторое время назад на юге Сирии неизвестные лица совершили неудачное покушение на Ахмада аль-Авда (также известного под прозвищем Южанин) — влиятельного полевого командира, в прошлом успевшего повоевать на стороне и Дамаска, и вооруженной оппозиции, а также подружиться и поссориться с ливанской «Хезболлой».
Местные убеждены, что нападение подстроили центральные власти, которых переменчивый полевой командир успел изрядно утомить. Сам Южанин, однако, возлагает вину совсем на другие силы.
Учитель с автоматом
Несмотря на опыт армейской службы, аль-Авда не называл себя профессиональным командиром. До начала гражданской войны он трудился учителем в уездной школе, где преподавал словесность.
С началом боевых действий аль-Авда открыл в себе недюжинный талант организатора и тактика, способного найти общий язык с разными группами влияния. Это позволило ему менее чем за пять лет превратиться из рядового полевого командира в местного героя, а по прошествии времени стать одним из гарантов стабильности в южных районах Сирии.
Во многом возвышению аль-Авды способствовали его гражданские навыки. Вчерашний педагог, будучи тонким психологом, хорошо считывал окружающую обстановку и умел правильно (а главное — быстро) выбирать сильную сторону, грамотно аргументируя решения.
На первых этапах гражданской войны, когда сирийскую молодежь захлестнули антиправительственные настроения, аль-Авда сплотил местных племенных активистов и с их помощью выгнал правительственные войска сначала из родного города, а после — и из всей провинции Деръа, став в этих местах важной оппозиционной фигурой.
Когда же инициатива перешла в руки антитеррористической коалиции, аль-Авда быстро сблизился с Россией и Ираном, добившись через них прощения и гарантий безопасности от Дамаска, на стороне которого впоследствии сражался (во главе сформированной под эти задачи восьмой армейской бригады) почти шесть лет.
На руку полевому командиру сыграло и его умение находить общий язык с оппонентами, сохраняя при этом дистанцию от всех центров силы.
Например, аль-Авда долгое время сотрудничал с непримиримыми группировками мятежного Идлиба, но при этом не вступал в союзы с наиболее «токсичными» из них. В том числе отказался примкнуть к «Хайат Тахрир Аш-Шам» (ХТШ)* даже после личного приглашения от лидера группировки Абу Мухаммада аль-Джулани, что последний счел за личное оскорбление.
По схожим причинам Южанин не стал сближаться с саудовскими и эмиратскими агентами влияния, которые в то время пытались закрепить влияние аравийских монархий в приграничных районах и найти поддержку среди местных авторитетов.
Правда, даже наладив взаимодействие с Дамаском и развернутой в этих районах проиранской «Хезболлой», аль-Авда не изменил привычке балансировать. А потому постоянно действовал по своему усмотрению — то убеждая сомневающихся подпольщиков перейти под знамена Асада, то проводя дерзкие операции в «серой зоне» и тем самым путая карты иранской разведке.
На чрезмерную самостоятельность аль-Авды долгое время закрывали глаза — в силу весомости его фигуры и равной самоотдачи в бою и на переговорах.
Когда фронт армии республики в конце 2024 года неожиданно рухнул под натиском вооруженной оппозиции, аль-Авда опять поменял сторону — примкнув к так называемому «Южному командованию», взявшему на себя координационные функции в марше на Дамаск.
Причем в ряды оппозиции он вернулся не как рядовой боец, а как один из лидеров с правом решающего голоса. Тогда многие полевые командиры, воевавшие бок о бок с идлибской вольницей, возмутились этим фактом. В том числе называя аль-Авду «иранским шпионом» и требуя покарать его за прошлые предательства.
Однако переменчивого командира спас от расправы его авторитет. Лидеры восстания опасались, что после ареста аль-Авды южные милиции обидятся и ударят наступающей оппозиции в тылы, сорвав марш на Дамаск.
А потому было решено не только оставить Южанина в штабе, но и всячески пиарить его переход на сторону оппозиции, чтобы мотивировать сомневающиеся части быстрее сдаться. И, как показало время, эта ставка действительно сработала. Бойцы аль-Авды ворвались в сирийскую столицу в числе первых.
Теневой генерал-губернатор
После падения правительства Башара Асада в конце 2024 года аль-Авда имел все шансы войти в ряды общесирийской элиты.
Но полевой командир предпочел не сближаться с новыми властями — хотя, по некоторым данным, и получал приглашение стать членом временного кабинета в качестве представителя южных провинций. Вместо этого он удалился на укрепленную ферму вблизи города Бусра Аш-Шам, где организовал «теневое генерал-губернаторство».
Формально он оставался сторонником «победившей революции», но на деле относился к переходному правительству и его лидеру Ахмеду аш-Шараа с подчеркнутым пренебрежением и иронией.
Эти настроения довольно быстро передались и местным старейшинам, и мелким функционерам (находившимся под негласной защитой Южанина и его бойцов), которые стали все чаще игнорировать разнарядки от Дамаска или исполнять их вполсилы.
Дамаск такой расклад не устраивал, но приструнить распоясавшегося Южанина никто не решался. В том числе потому, что существовал риск надолго увязнуть на юге — получив в противники не только лояльную аль-Авде восьмую бригаду (и примкнувшие к ней племенные милиции), но и окопавшихся юго-западнее друзов и поддерживающих их израильтян.
После нескольких неудачных попыток Дамаска провести в этих краях локальные контртеррористические операции опасения усилились. В том числе на фоне слухов, что сторонники свергнутого Асада готовили контрудар с ливанской территории и могли использовать южные территории в качестве плацдарма.
Что касается аль-Авды, тот чувствовал себя вольготно. Его родная провинция превратилась в государство в государстве, где без ведома Южанина не принималось ни одно ключевое решение.
Конец бригады
Ближе к середине 2025 года теневая империя аль-Авды, казавшаяся до этого незыблемой, зашаталась.
В первой декаде апреля верная Южанину восьмая бригада неожиданно объявила о расформировании и добровольном переходе под начало сирийского минобороны. Но произошло это не из-за возросшего доверия к Дамаску, а в результате кулуарной сделки между аль-Авдой и переходным кабинетом.
Поводом для Южанина пожертвовать ключевым активом стала смерть Билала аль-Дроуби, также входившего в когорту влиятельных полевых командиров юга Сирии.
Как и аль-Авда, аль-Дроуби успел за время гражданской войны несколько раз поменять сторону (обычно делая это синхронно с побратимом) и тоже вошел в Дамаск победителем. Правда, в отличие от Южанина, от должности он не отказался и получил пост начальника пограничной охраны. С зоной ответственности в тех же районах, где заправлял аль-Авда.
Отчасти это был тонкий ход центральных властей: в окружении аш-Шараа рассчитывали, что аль-Дроуби со временем затмит Южанина и вернет спорные провинции под контроль без единого выстрела.
И шансы на успех действительно были — новоиспеченный начальник погранслужбы был хорошо знаком с ветеранами восьмой бригады, наравне с аль-Авдой стоял у истоков ее создания и в целом пользовался уважением местных жителей, пусть и меньшим по сравнению со старшим товарищем.
Тем не менее попытка мирно отодвинуть Южанина в итоге всё же обернулась кровью. Опасаясь, что вчерашний соратник продаст командира Дамаску, несколько бойцов бригады устроили заговор и убили аль-Дроуби.
Злые языки тут же понесли молву, что сделано это было по личному приказу аль-Авды, который таким образом якобы отомстил бывшему товарищу по оружию за интриги. Силовой блок Дамаска начал подготовку к масштабной карательной операции, которая рисковала расколоть юг и угрожала личной безопасности бывшего комбрига.
Желая сохранить хотя бы часть влияния, аль-Авда уже на следующий день после инцидента благословил соратников на переход под крыло Дамаска в обмен на отказ от управленческих амбиций и личные гарантии безопасности — не только для себя, но и для недальновидных заговорщиков.
Тем более что баланс сил на тот момент уже складывался не в его пользу: переходные сирийские власти успели заручиться поддержкой США и стран Европы, а также наладить диалог с Россией. Да и Израиль не выглядел надежным союзником.
Ссориться с кабинетом аш-Шараа стало не только невыгодно, но и опасно.
Покушение из прошлого
После расформирования восьмой бригады бывший комбриг вел спокойную жизнь вплоть до конца февраля 2026 года, когда несколько неизвестных попытались проникнуть на территорию его укрепленного поместья. Завязалась перестрелка, в ходе которой налетчики понесли потери и спешно отступили.
Впоследствии подоспевшими ополченцами было обнаружено тело с документами офицера Службы общей безопасности — подразделения, состоявшего из бывших лоялистов ХТШ* и имеющего репутацию карманной контрразведки президента аш-Шараа.
Примерно в тот же период сирийские силовики застрелили при попытке задержания известного патриотического певца Джамаля Асафа, имевшего прозвище Соловей Асада, и по стране поползли слухи о тайном правительственном терроре против неблагонадежных элементов.
Впрочем, Южанин истолковал произошедшее по-другому. Спустя несколько дней после инцидента он записал видеообращение, в котором возложил ответственность за нападение не на Дамаск, а на «внешние враждебные силы».
По словам аль-Авды, за этой атакой стояли диверсанты «Хезболлы», которых забросили в провинцию для ее дестабилизации и подготовки терактов по указке Ирана. Бывший комбриг подчеркнул, что как патриот Сирии готов добровольно сдаться правительственным силовикам, чтобы те «провели расследование и сорвали планы врага».
Несмотря на то, что многие наблюдатели истолковали заявление аль-Авды об иранском следе в недавнем покушении как попытку защитить Дамаск от критики и тем самым укрепить лояльность аш-Шараа по отношению к своей персоне, эта версия не лишена оснований. У «Хезболлы» хватает поводов преследовать Южанина. Помимо очевидного недовольства фактом предательства в 2024 году, ливанское движение беспокоится за сохранность секретных сведений о реальном раскладе сил на юге.
В бытность республиканским лоялистом аль-Авда тесно работал с «Хезболлой», в том числе обеспечивал безопасность шедших из Ливана оружейных караванов. После вывода проиранских сил из Сирии в конце 2024 года большая часть схронов была изъята или уничтожена, однако на юге явно оставались «спящие» ячейки, о которых аль-Авда не мог не знать.
Попади бывший комбриг в руки израильских спецслужб или лояльных им сил, «Хезболла» получила бы новый удар по позициям в Сирии — куда более серьезный, чем после падения режима Асада.
Относительная близость израильского контингента к вотчине аль-Авды давала ему теоретическую возможность проводить быстрые точечные операции по разгрому местного подполья и нарушению цепочек командования, что дорого обошлось бы Тегерану, особенно накануне нового вооруженного столкновения с Израилем. А потому иранские прокси вполне могли руководствоваться и принципом «не доставайся никому», напав на поместье Южанина под видом сторонников нового режима.
Судя по всему, аль-Авда сейчас рассчитывает, что после добровольной сдачи Дамаску он найдет в его лице заступника, который поможет переждать политическую бурю.
При этом бывший комбриг убежден, что сторонники аш-Шараа продолжат придерживаться джентльменских соглашений и не тронут его, по крайней мере — пока не завершится процедура слаживания новой сирийской армии и закрепление обновленных администраций на юге страны.
* Террористическая организация, запрещена в РФ
Самая интересная информация — в канале «Регнум» в мессенджере МАХ.