Меня зовут Галина, и мне 84 года. Моему мужу, Виктору Петровичу — 96. Да-да, вы не ослышались. Наша история началась 12 лет назад, когда мне было 72, а ему — 84. Звучит как сюжет для мыльной оперы на канале «Россия», но это чистая правда.
К тому моменту я уже десять лет как овдовела. Дети разлетелись: у дочери семья в Питере, у сына - бизнес в Подмосковье. Я осталась одна в своей старенькой «трёшке» на Соколе. Мой маршрут был прост: аптека, магазин «Пятёрочка», поликлиника. Вечерами — сериалы и разговоры с котом Мурзиком. Я была уверена: «Всё, Галочка, твой поезд ушел, остались только мемуары и вязание».
Где мы встретились
Всё изменил случай. В нашей районной библиотеке открыли бесплатные курсы «Компьютерная грамотность для пенсионеров». Дочь настояла: «Мам, иди, научишься воцапом*) пользоваться». Я упиралась, но пошла.
*) это было 12 лет назад, тогда еще ВСЕ было можно...
И вот сижу я, тычу одним пальцем в клавиатуру, пытаясь найти букву «Ы», и чувствую на себе взгляд. Оборачиваюсь. За соседним столом сидит он. Высокий, худой, с благородной сединой и очками на кончике носа.
— Разрешите помочь, сударыня? — говорит он своим бархатным голосом. — «Ы» спряталась вот здесь, рядом с «Ф».
Это был Виктор Петрович. Ему тогда стукнуло 84, но держался он так, будто ему 60. Инженер старой закалки, руки помнят чертежи, а голова — стихи Есенина.
Мы стали выходить с занятий вместе. Он провожал меня до метро, галантно подавал руку (я отвыкла от этого за годы одиночества!). Мы говорили взахлеб. Оказалось, мы оба ненавидим современные ток-шоу, оба обожаем фильмы Гайдая и считаем, что лучший десерт — это торт «Прага» по советскому ГОСТу.
Предложение – такого не может быть
Однажды в сентябре, когда мы сидели в сквере после очередного занятия (а там осваивали «Госуслуги», смешно вспомнить!), он вдруг посмотрел на меня серьезно и сказал:
— Галина Ивановна, я вот что думаю… Мы с вами не молодые, времени у нас не вагон. Может, хватит нам по домам расходиться? Давайте жить вместе. Вдвоем-то веселее. Чай пить, новости обсуждать.
Я онемела. В 72 года! Съехаться с мужчиной! В голове закрутилось: «Что люди скажут? А дети? А вдруг у него характер скверный? А вдруг я заболею и стану обузой?». Но потом я посмотрела в его глаза — живые, с хитринкой, но такие добрые — и подумала: «А почему нет? Жизнь одна. И она еще идет».
Как мы живем
Свадьбу играть не стали — зачем народ смешить? Просто он перевез ко мне свои книги (целая библиотека!), шахматы и старый проигрыватель винила. А я освободила ему полку в ванной и научилась готовить чай с чабрецом, как он любит.
Первое время было похоже на спокойную, уютную влюбленность. Мы ездили на электричке в Сергиев Посад, ходили в консерваторию. По вечерам он ставил пластинки с Утесовым, а я учила его искать в "Одноклассниках" бывших коллег.
Конечно, притирка была. У меня свои привычки, у него — свои. Я люблю спать с открытой форточкой, он мерзнет. Я ворчу на телевизор, он просит тишины. Бывало, поссоримся из-за пересоленного супа или невыключенного света. Но через час он уже идет на кухню: «Галочка, ну будет дуться, давай чай пить». И приносит мне любимую конфету «Мишка на Севере».
Реакция детей
О, это отдельная песня! Дочь примчалась с проверкой: «Мама, ты в своем уме? Кто он? Альфонс?». Сын допрашивал Виктора Петровича: «Батя, ты мою мать не обидишь?». Но когда они увидели, как он заботливо поправляет мне шарф и как мы смеемся над одними шутками, успокоились. Теперь внуки обожают деда Витю — он им рассказывает такие байки про свою молодость, что они рты раскрывают.
Финал (пока не окончательный...)
Прошло 12 лет. Ему 96, мне 84. Мы ходим медленно, слышим плоховато, а давление меряем чаще, чем целуемся. Но мы вместе. Он все так же берет меня за руку, когда мы переходим дорогу. Я все так же варю ему куриный бульон. Мы не говорим громких слов о любви до гроба. Мы просто живем. И это, наверное, и есть счастье — знать, что вечером в квартире не будет тихо. Что есть кому сказать «Спокойной ночи» и услышать в ответ сопение родного человека.
Иногда думаю: а если бы я тогда испугалась и сказала «нет»? Сидела бы сейчас одна с котом. А так — у меня есть Витя.
(с) Ондатра