В 1829 году английская пианистка Мэри Новелло навестила в Зальцбурге слепую восьмидесятилетнюю старушку и с горечью записала в дневнике, что та, всеми забытая, живёт в скорби и нищете. Ту бедную старушку звали Мария Анна Моцарт, и была она первым вундеркиндом знаменитой семьи Моцартов, одной из первых женщин-концертанток Европы и человеком, сохранившим для мира наследие любимого брата.
Так почему же случилось так, что в истории музыки ее имя благополучно позабыли?
Первый номер программы
Отец, Леопольд Моцарт, был требовательным педагогом и тонким стратегом. Он начал обучать дочь игре на клавесине в восемь лет – по меркам XVIII века это считалось ранним стартом: в семье Бахов детей сажали за инструмент не раньше десяти. Мария Анна схватывала всё мгновенно, и уже в десять она играла сложнейшие пьесы точно и совершенно свободно, приводя в восторг взрослую публику.
Младший брат внимательно наблюдал за её уроками, а потом садился за инструмент и повторял все, что видел. Отец не мог поверить собственным глазам – но сестра была первым музыкальным ориентиром Вольфганга, пусть сама она того не совсем осознавала. Её тетрадь с нотами стала его первым учебником, а его первые сочинения записаны там же – между строк её упражнений.
Современники были единодушны:
«Дочь Леопольда, одиннадцати лет от роду, играет на клавесине восхитительно и исполняет длиннейшие и труднейшие произведения с поразительной точностью».
Другой очевидец восхищался её «ясностью, изяществом, мастерством и стилем» – все то же самое будут позже говорить про ее брата. Вольфганг, к слову, сам признавал очевидное: в детстве сестра играла лучше него.
Их королевство
У брата и сестры, как частенько водится у детей, существовал особый мир, недоступный взрослым. Они придумали тайное «Королевство Бэк» – со своим языком, картами, персонажами и правилами, и вместе там правили. В письмах они переходили на свой выдуманный язык, будто пытаясь в мире фантазий укрыться от вечных гастролей, строгого отца и публики, смотревшей на них как на диковинных зверушек.
Вольфганг идеализировал сестру с детства – это следует из писем, которые Мария Анна бережно хранила всю жизнь. Когда в 1764 году в окрестностях Лондона заболел отец Леопольд и детям строго-настрого запретили шуметь, именно она взяла перо и записала под диктовку брата его первую симфонию – соль мажор, К. 16.
Три с половиной года в разъездах
В июне 1763 года семья Моцарт уехала из Зальцбурга – и вернулась лишь через три с половиной года. За это время они объездили Мюнхен, Франкфурт, Брюссель, Париж, Лондон, где задержались на пятнадцать месяцев, Нидерланды и Швейцарию. Леопольд умел представлять детей публике так, что та ахала; Мария Анна в эти годы была не просто «сестрой Моцарта» – она была одной из первых женщин-пианисток, концертирующих по всей Европе. Явление это было совершенно новое, почти немыслимое для того времени.
Постоянные турне едва не стоило ей жизни. В 1765 году в Гааге она слегла с такой тяжёлой болезнью, что врачи несколько недель не давали прогнозов. Она похудела, практически не могла ходить и в горячечном бреду мешала языки – говорила по-французски, по-немецки, по-английски, по-итальянски, по-латыни. В 1767 году в Вене, в разгар эпидемии оспы, заболели оба ребёнка – и оба выжили, хотя исход был совсем не очевиден.
Отец писал другу:
«Моя дочь играет великолепно, а мой сын – это просто нечто непостижимое».
Оба ребенка выступали на одной сцене и собирали аншлаги, но это продолжалось недолго.
Важнее таланта
Примерно в шестнадцать лет Мария Анна перестала выезжать на гастроли. Однажды ее отец и брат, ни о чем не не предупредив, просто сели в карету и уехали в Италию, а она осталась с мамой дома. Потом они уехали снова уехали лишь вдвоем, и из намерения стали очевидны.
Леопольд рассуждал трезво: профессиональная музыкантша, зарабатывающая выступлениями, в обществе XVIII века воспринималась примерно как бродячая актриса. Это ставило крест на репутации девушки и, значит, на ее замужестве. Карьера сына стремительно набирала обороты, а у дочери был другой путь, связанный с семьей и рождением детей.
Вольфганг однажды написал сестре, что она могла бы приехать в Вену и зарабатывать музыкой, и он даже готов был помочь. Но было уже слишком поздно, и это письмо так и осталось без ответа.
Ее композиции
Мало кто знает, что Мария Анна писала собственную музыку. Вольфганг в письме к отцу восхищался:
«Я поражён тому, как хорошо она сочиняет. Написанная ею песня – прекрасна».
Это не снисхождение брата к сестре, а искреннее изумление от того, что ему довелось услышать.
К сожалению, ни одна её рукопись не дошла до нас, все было утеряно. Каденции к концертам брата она не писала, хотя вполне могла бы – Вольфганг создавал их специально для неё и присылал с подробными инструкциями о том, как украшать те или иные пассажи. В архиве монастыря Святого Петра в Зальцбурге эти автографы хранятся до сих пор, вместе с партиями фортепиано, которые она записывала .
Тот, за кого она не вышла, и тот, за кого вышла
У Марии Анны был человек, которого она, судя по всему, любила. Франц Арманд Диппольд – друг семьи, высокопоставленный чиновник – появляется в семейной переписке около 1783 года. Они сближаются, он навещает больного Леопольда, передаёт приветы её сыну. Почему их история не стала браком – неизвестно, каких либо документов и писем не сохранилось.
Замуж же Анна Мария вышла лишь в 33 года за человека по имени Иоганн Баптист фон Бертольд цу Зонненбург, вдовца с пятью детьми, и переехала в Санкт-Гильген.
Вскоре она родила сына – и оставила его деду Леопольду в Зальцбурге. Мальчик рос без матери. По мнению ряда биографов, Леопольд настоял на этом , рассчитывая снова вырастить гения. Как бы то ни было, Мария Анна вернулась к мужу и к пятерым приёмным детям, двоим своим и посвятила себя семейным заботам. Тем не менее, несмотря на обилие лед по хозяйству, она никогда не забывала музыку и по три часа каждый день играла на фортепиано.
Хранительница
Вольфганг умер в декабре 1791 года, в тридцать пять лет. Мария Анна пережила его на тридцать восемь.
После смерти мужа в 1801 году она вернулась в Зальцбург и сразу начала преподавать. При этом надо понимать, что деньги у нее были, так что делала она это только из любви к музыке. Она стала солисткой концертов графа Эрнста фон Шварценберга – главных музыкальных собраний города той поры. Местная хроника называла её «самой выдающейся солисткой Зальцбурга, которая объездила всю Европу ещё ребёнком».
К ней шли все, кто хотел знать о Моцарте чуть больше. Она снабдила материалами некролог Шлихтегролля, передала всю семейную переписку биографу Георгу Николаусу Нисену – и именно благодаря ей мы знаем, каким был Вольфганг в детстве: живым, смешным, нежным, обожавшим сестру.
Около 1820 года она начала терять зрение – сначала один глаз, потом второй. К 1825-му она уже не видела почти ничего, однако продолжала заниматься с учениками, ориентируясь на слух. В 1829 году её навестила английская пианистка Мэри Новелло и записала в дневнике, что была потрясена: слепая, хрупкая, почти безмолвная старушка в скромной комнате – Новелло была уверена, что та доживает век в бедности. После смерти Марии Анны выяснилось, что она оставила состояние в 7 837 флоринов. Это была вполне приличная сумма, просто она была ей не очень нужна. Мария Анна Моцарт прожила семьдесят восемь лет. Она пережила почти всех, кого любила, и сохранила почти всё, что могло быть утрачено. Теперь её брата знает весь мир – и во многом потому, что она об этом позаботилась.