#крещен_богословием_Троицы
#богословско_философский_хардкор
#честная_аналитика_Валерича
+++++++++++++
Продолжаем серию моих постов о философском смысле христианской Троицы.
+++++++++++++
ТРОИЦА КАК ЭЛЕМЕНТАРНЫЙ ФАКТ РАЗМЫКАНИЯ
Факт размыкания состоит из Размыкающегося и самого элементарного результата размыкания – двух других. Размыкающийся – пуст: именно поэтому Отец принципиально непостижим, познаваясь только в Сыне и Духе, он является только в них. Иными словами: Отец – это «размычка», дающая нам двойственность, а также сам факт того, что размыкание во всем своем объеме – есть (именно поэтому в богословии возникает «путаница»: «Бог» – это и «преимущественное» наименование Отца, и обозначение всей Троицы в целом, т.е. всего размыкания).
Функционально бытие Отца соответствует примату недвойственности в древнеиндийских религиях. Только в христианстве двойственность Сына и Духа у Отца – подлинность, а в древнеиндийском контексте – нет. Однако с точки зрения пути восхождения ума и тут имеется совпадения: путь к Отцу – и умом, и сердцем – только через Сына и Духа. Путь к постижению недвойственности - только через двойственность.
Даже когда мы как-то мыслим или представляем себе Отца (тонко или криво-косо), мы делаем это только с помощью Ума-Логоса, т.е. Сына. Да, Иисус своим физическим лицом показал нам Отца (1) в наглядном представлении. Не материалистически, а более тонко. Вспомните, когда по лицу какого-то человека, всматриваясь в него, видим характер, судьбу, внутреннее состояние. Также и с Иисусом. А как же символические (кстати, спорные для традиции) изображения Отца в виде дедушки, седовласого старца? И тут нужен Сын. Любой старец когда-то был сыном. А как выглядел первый человек, первый отец – уже не помнит никто. Глядя на старца, мы глядим на чьего-то сына, только престарелого.
Вы можете сказать: ок, Валерич, Сын и Дух – как две стороны медали (бесконечных, разумеется, размеров), в которые полноценно «разрешается» Отец (в нашем случае – ребро медали; оно словно «растягивается» на стороны). Так, еще ты говоришь, что размыкание на Сына и Духа соответствует обычному размыканию на внутреннее и внешнее (Я тут, кстати, подумал, а существует ли привычное нам деление на внешнее и внутреннее за пределами субъективного восприятия? Ну да ладно, сейчас не об этом. Пока берем по-простому).
Так кто из двух ипостасей отвечает за внешнее, а кто – за внутреннее? Я скажу: они меняются этими позициями-ролями в зависимости от контекста. Например, внешним образом Отец раскрывает себя через Сына в телесном воплощении. И речь здесь идет не только об Иисусе. Речь идет о каждом человеческом существе, воплощении/реализации идеи человека. Как так?! Валерич, опять ересь несешь? Нет. Открываем, к примеру, св. Иринея Лионского или преп. Анастасия Синаита. Оказывается, Адам был сотворен в предвосхищении Боговоплощения. В творении Адама Бог как бы предначертал «образ и отпечатление Своего Воплощения, Рождества и Вочеловечения». О как! Эх, и тут Мезенцев вышел сухим из воды! Ну да, есть области, в которых я непобедим.
Итак, через тело во Христе Бог открывает себя внешним, бьющим по нашим глазам образом. А Дух? Дух в этом контексте «работает» на невидимом, внутреннем уровне (ума/сердца). Хорошо описано в павловых посланиях.
А вот на уровне космологии роли меняются. Сын становится Логосом – универсальным законом-каркасом мироздания, залогом его устойчивости, его внутренней рациональности, закономерности. Сын – это божественный скелет космоса. Дух же в этом контексте отвечает за более наблюдаемые аспекты: изменчивость, динамику, процессуальность и материальную наполненность мира (Сын отвечает, получается за «идейный» аспект, а Дух в данном случае – за «гилетический»). Т.е. Дух связан с тем, что на этот божественный идеальный скелет «нанизывается» и как это «тело» космоса реализует сыновние идеальные планы о нем.
Помните за вечерним богослужением? «Святым Духом всяка душа живится и чистотою – возвышается, светлеется троическим единством священнотайне». Какая душа? Судя по контексту антифона, скорее всего, человеческая (там про борьбу со страстями), но, на мой взгляд, душу здесь можно понимать по-библейски: не как платоновскую душу-субстанцию, а как душу в смысле «жизни». Ведь это самое драгоценное и высшее проявление в процессуальной части реальности. В жизни-душе, в процессе жизни мы реально видим священнодействие той фундаментальной троичности, о которой ведется речь! Сын – опора, Дух – безопорность. Сын – сила жизни, а Дух – слабость жизни. Всегда? Нет. Опять взаимообмен, тот самый пресловутый «перихоресис», а котором там много пишут в богословских книгах, не понимая, какое отношение это имеет к нашей земле. Берем, к примеру, непорочное зачатие. Сын – всего лишь эмбрион. Он слаб. А Дух? Свершает Боговоплощение. Он сильнее. Слабость и сила диалектически перетекают друг в друга. Даже в быту: грубая сила является порой проявлением слабости, а слабость может являть собой подлинную силу. Внутреннее может быть сильнее внешнего. А бывает в жизни и наоборот.
РАЗМЫКАНИЕ И ТОЧЕЧНОСТЬ В ПОНИМАНИИ БОГА
«Единого» Бога мы мыслим как точку или как отдельно взятое поле/объект (ограниченные или бесконечно разомкнутые). По сути, и тот, и другой формат мышления – одно и то же. Вот личность Бога как точка. Помножили на бесконечность, она разрослась до бесконечных размеров, и мы получаем Бога как бесконечное поле. Просто точка стала бесконечно гигантской.
Личности (особенно нематериальных существ) часто представляют как думающие точки. Однако математическая точечность – это лишь удобство восприятия, а не онтология, не предел подлинности. Берем точку реальную – она состоит из точек и так до бесконечности. Берем еще раз точку. Где она? В пространстве, т.е. является частью (хотя бы потенциальной) более глобальной «точки». Всюду размыкание. Из пустоты. Оно первично.
Представляя себе «личность как таковую», мы представляем себе точку или какое-то поле (не зря говорят, «пространство (!) внутреннего мира»). А личность в реале – это процесс и вещь комплексная, т.е. составная. Не бывает личности без суб-личностей. Вопрос только лишь в том, какая между суб-личностями связь, каково их внутреннее взаимное соотношение.
Личность – это всегда разомкнутость. Да, когда, например, мы имеем дело с шизофренией, разомкнутость становится мучительной раздробленностью. В случае с более легкими отклонениями – другая степень внутреннего противоречия, может даже, в пределах нормы (100% психическое здоровье существует лишь описательно как идеал).
Наш личностный мир дублирует диалектику социальности: помните, у отцов был обрвз души как внутреннего града? И на клеточном уровне есть свои охранники, свои злодеи, свои таксисты, и на уровне самовосприятия: мой внутренний ребёнок, сверх-Я и проч.части.
Личность – это диалектика размыкания и смыкания: прямо как в Троице. Именно в этом смысле человек является образом Бога-Троицы.
ТОЧЕЧНЫЙ БОГ МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО БЕЗЛИЧНЫМ
Давайте провернем довольно простой метафизический финт (на самом деле – классика жанра новым языком). Берем для анализа совершенного и личностного Бога из монотеистических религий, таких как ислам и иудаизм, в котором нет размыкания (я обсуждаю философскую интерпретацию Бога в этих религиях, а не сам их религиозный опыт). Да, в этих традициях Бог – единая и единственная точка и точечность, единство в предельном смысле и единственность как таковая. Задаем простой вопрос: знает ли этот единый и единственный Бог о своем существовании? Конечно же, да, ответят представители монотеизма (Беркли такой очнулся: «Братья и сестры, быть – значит быть воспринимаемым!»). Иначе Творец не будет совершенным, мы – творение – тогда окажемся совершеннее Его. Быть личностью, а не безличным бытием, для этих традиций подлиннее. Ну, я тогда поздравляю. Мы только что в акте божественного самопознания сформировали троичность: есть субъект познания (Тот, Кто познает), объект познания (Тот, Кто познается) и сам процесс познания или акт. Его ведь, этого акта могло и не быть, он ведь мог не свершиться, так что это – отдельный пункт.
Здесь, привет, блаженный Августин, благословите, епископ Иппонский (он – до разделения Церквей, так что православному – можно)! Если акт божественного самопознания хоть в каком-то смысле реален, а не примышляется нами «для удобства» и «по привычке», то все – в Боге есть размыкание, а не только смыкание. Вся эти наезды мусульман и прочих антитринитариев на Троицу – это наезды на точечное понимание личности. Давайте понимать личность как разомкнутость, где каждый аспект размыкания обусловливает жизнь другого размыкания. Тогда появится новая перспектива диалога о Троице. Вы можете сказать: так это ж акт познания, личность им владеет! Нет, о том, что есть точка, которая владеет всем личностным содержимым, рассказывайте на начальных этапах богословия. Какова онтология этой точки? А, может, какая-то точка владеет этой точкой? Это же просто искусственная конструкция! Личность существует только в акте размыкания, являясь динамикой размыкания и смыкания. Просто в камне эта динамика свершается так, в моей природе – по-другому. Вспоминаются "субстанциальные деятели" из философии Н.О. Лосского, его учения о потенциальной (неживое) и актуальной личности.
Точечный, неразомкнутый Бог, тот самый «единый-единый не-троица» - это путь в пантеизм. Не зря есть исследования, которые показывают, что тот же ислам – это скрытый пантеизм (потерял цитату). Такой Бог «исчезает» в бесконечном смыкании в точку, становясь подобным неоплатоническому Единому – оно запредельное ничто. Его размыкание – только вовне: оно странным способом порождает мир за пределами себя. Для того, чтобы была личность, нужно размыкание внутри.
Если мы говорим, что Бог – монада и просто единство, мы делаем его безличным в реальности. А схемы рисовать можно сколько угодно: говорить о его личностной активности (размыкании) в одном месте (Бог знает о себе), и отрицать ее в другом (Бог – просто един, в нем нет размыкания).
Почему быть единым без внутреннего размыкания – подлинно, аспект совершенства, а быть разомкнутым внутри себя Богом, «самопознающей системой», если хотите – это плохо, это ущербное бытие? Кто навязывает определенные предпочтения? Почему единство без многообразия круче многообразия в единстве?
