Бывает же такое: уходишь из школы, чтобы спустя пару лет вернуться обратно. Но не ученицей, а учителем. У героини нашего сегодняшнего интервью, Александры Дмитриевны Холманских, как раз такая история. Кто вдохновил её стать биологом, почему наука проиграла школе и как она находит общий язык с детьми, которые "сидят в телефонах" — читайте в нашем интервью.
- Кто из учителей школы №64 запомнился тебе ярче всего и повлиял ли кто-то из них на твое решение поступать на биолога?
В школе было много замечательных учителей, и каждый оставил свой след. Но если говорить о том, кто стал для меня судьбоносной фигурой, то это, без сомнения, моя классная руководительница — Елена Викторовна Исаева. Она вела у нас биологию и химию.
Елена Викторовна — это человек с большой буквы. Она рассказывала свои предметы с таким неподдельным интересом и страстью, что это просто передавалось воздушно-капельным путем. Помню, как мы проходили анатомию человека, и она так увлеченно объясняла механизмы работы сердца, что весь класс сидел, открыв рот. В её кабинете всегда было уютно, и она никогда не отказывала в помощи. Можно было подойти после уроков с самым глупым вопросом, и она спокойно, ещё раз, терпеливо всё объясняла. Для нас она была не просто учителем, который дает знания, а настоящим наставником по жизни. Мы шли к ней не только за теорией, но и за советом.
И знаешь, что интересно? Сейчас, когда я сама стою у доски, я ловлю себя на том, что использую некоторые её приёмы. Как она строила доверительные отношения с классом, как находила подход к каждому, даже к самому сложному подростку. Я невольно перенимаю эту её манеру — быть строгой, но справедливой, быть требовательной, но всегда готовой прийти на помощь. Так что да, можно сказать, что Елена Викторовна повлияла не только на мой выбор профессии, но и на то, каким учителем я стала.
- Окончить школу и пойти на биолога — это была осознанная любовь к природе или стечение обстоятельств?
Наверное, симбиоз (улыбается). Любовь к природе была с детства — вечно тащила домой жуков, листья, камни. Но в 11 классе это могло так и остаться хобби. А стечением обстоятельств стала подготовка к ЕГЭ. Когда я начала реально вникать в генетику, в цитологию, меня просто захватило ощущение, что мы сидим на огромном кладезе знаний, который только предстоит разгадать. Это было похоже на суперспособность — понимать, как работает всё живое. Так что осознанное решение пришло через любовь к природе, подкрепленную школьными уроками.
- Помнишь свою самую первую лабораторную работу в университете? Отличались ли ощущения от школьных опытов на уроках биологии?
Конечно! Это была общая биология, и мы изучали плазмолиз и деплазмолиз в клетках кожицы лука. Вроде бы, та же луковица, что и в школе, но... В школе это было: «Открыли учебник, сделали, как сказано, нарисовали красиво в тетради — молодцы». А в универе нам сказали: «Вот реактивы, вот микроскопы. Докажите, что клетка жива. И опишите почему это происходит именно так, с точки зрения физической химии». Ощущения были сродни тому, как если бы тебе дали не раскраску, а чистый холст и сказали: «Твори, но обоснуй». Ответственность и глубина совершенно другие.
- Почему после университета ты решила вернуться именно в школу, а не ушла в науку?
В университете, особенно на старших курсах, я действительно грезила наукой. Я представляла себя в лаборатории с пробирками, изучающей что-то глобальное. Но чем глубже я погружалась в исследовательскую работу, тем отчетливее понимала: мне не хватает... людей. Точнее, не просто людей, а вот этого живого контакта, обмена энергией.
Я стала подрабатывать репетиторством и проходила практику в школе. И меня просто накрыло. Ты видишь, как у ребенка загораются глаза, когда он наконец-то понял, как работает фотосинтез, или как он тащит тебе жука на перемене, чтобы ты рассказала про него. Эта искра, этот кайф от момента "А-а-а, вот оно что!" — для меня это оказалось мощнее, чем статистическая значимость результатов в научной статье.
В науке ты общаешься с приборами и реактивами — они молчат. А в школе ты каждый день имеешь дело с живыми, разными, иногда невыносимыми, но такими классными людьми. И моя научная база, кстати, очень помогает. Я не просто пересказываю учебник, я учу их думать, искать причинно-следственные связи, сомневаться. Я пытаюсь вырастить из них маленьких исследователей, даже если они не станут биологами. Это как тиражировать ту самую любовь, которую когда-то привила мне Елена Викторовна. Наверное, это и есть мой способ менять мир к лучшему — по чуть-чуть, через каждого ученика.
- Давай честно: тяжело ли быть молодым классным руководителем?
Ох... (смеется). Тяжело — это мягко сказано. Первый год самый трудный. Представьте: вы сами недавно сидели за партой, а теперь вам нужно быть «мамой» для 25 человек. Вы должна быть и другом, чтобы они доверяли, и строгим наставником, чтобы не садились на шею. Плюс родители, которые сначала смотрели на меня как на ребенка. Сейчас уже легче, ты нарабатываешь опыт и защитную броню из спокойствия.
- Как тебе удается выстраивать авторитет?
Я поняла одну простую вещь: авторитет на пустом месте не построишь. Криком и угрозами можно завоевать страх, но не уважение. Поэтому я стараюсь быть честной. Дети это ценят. Они видят, когда ты "горишь" предметом. Я никогда не отмахиваюсь от их вопросов, даже самых дурацких. И на классных часах мы говорим не только об успеваемости, но и про их жизнь, мемы, сериалы. Они должны видеть во мне живого человека, которому не все равно.
- Насколько современные ученики отличаются от тебя в их возрасте?
Кардинально. Мы, я помню, были более наивными и, наверное, более терпеливыми. У них — клиповое мышление, и это факт. Им нужно все и сразу, короткими видео. Они меньше читают больших текстов, но быстрее обрабатывают визуал. С одной стороны, их сложнее удивить (они в интернете видели всё), с другой — их легко увлечь, если предложить что-то интерактивное. Они более прагматичны: везде ищут вопрос «зачем мне это в жизни?». И это нормально, просто требует другого подхода в преподавании.
- Цифровизация добралась и до биологии. В твоем детстве был гербарий и микроскоп с зеркальцем, а сейчас — цифровые лаборатории. Что эффективнее для настоящего понимания предмета?
Я считаю, что нужно и то, и то. Цифровая лаборатория — это мощь. Мы можем за секунду измерить pH, температуру, заснять микромир на камеру и вывести на доску. Это экономит время и позволяет показать сложные процессы. Но... гербарий с зеркальцем — это магия прикосновения. Собрать лист, высушить его, почувствовать его текстуру, увидеть, как он меняет цвет. Микроскоп с зеркальцем учит тебя терпению, умению настраивать свет и фокус вручную. Это как учиться считать на счетах, а потом на калькуляторе. Цифра дает скорость и точность, аналог — ощущение и понимание природы процесса. Я стараюсь сочетать: набить руку на старом микроскопе, а потом посмотреть этот же препарат в высоком разрешении на экране.
- Классное руководство тогда (когда ты была ученицей) и сейчас: в чем разница? Стали ли дети более открытыми или, наоборот, закрытыми из-за гаджетов?
Дети стали... более одинокими в толпе. Как ни парадоксально. Они открыты в переписке, могут написать в личку в два часа ночи с вопросом или проблемой, но им сложно говорить об этом вживую, глаза в глаза. Им проще кинуть стикер, чем обняться. Классное руководство сейчас — это во многом работа с их цифровым следом и с последствиями жизни в сети. Конфликты теперь редко происходят на перемене, они зреют в чатах. Но при этом они очень открыты к разговору, если ты говоришь с ними на их языке и не осуждаешь. Они ищут живого, искреннего общения, просто разучились его инициировать.
- Ты работаешь с детьми каждый день. Чему новому ты научилась у своих учеников за это время?
Ох, многому. Я научилась у них... лёгкости. Мы, взрослые, склонны драматизировать, загоняться по любому поводу. А они умеют относиться к ошибкам проще: «Ну, не срослось, пошли дальше». Еще я прокачала свои навыки в современных мемах и трендах, чтобы понимать, о чем они говорят (смеется). Но самое главное — я учусь у них смелости. Смелости быть собой, носить то, что нравится, слушать ту музыку, которую хочешь, не оглядываясь на мнение большинства так сильно, как это делали мы.
- Спасибо за беседу. И напоследок: что бы ты хотела пожелать нынешним ученикам школы №64?
Ребятам из 64-й я хочу пожелать... не бояться быть любопытными. Задавайте вопросы, спорьте с учителями (уважительно, конечно), ищите то, что зажигает вас по-настоящему. Школа — это не просто подготовка к ЕГЭ, это время проб и ошибок. Не бойтесь ошибаться, пробуйте новое, выходите из зоны комфорта. И помните: за этими окнами — огромный и интересный мир, который только и ждет, когда вы начнете его исследовать. Удачи вам!