МЫ ЗА БАНОЧКОЙ «ЦИНДАО»*
БОГОСЛОВСТВУЕМ ПРО ДАО
Евангельское учение об Отце и даосизм,
а также: «Зачем мне интим с девушкой, если после секса с ней нельзя обсудить монофизитов?»
+++++++++++++++
#богословие_на_запаске
#богословско_философский_хардкор
#универсалии_религиозного_опыта
+++++++++++++++
* Циндао – разновидность китайского пива.
+++++++++++++++
КОНТЕКСТ
Подъезжаю вечером-ночером за клиентом к военной части. Девушка с бутылкой пива в руке обнимается и прощается со своим парнем-военным. Садится ко мне в машину… на переднее сиденье. Я не знаю, почему, но это большущая редкость, когда садятся рядом со мной (я всегда как пассажир сажусь в такси спереди). Если девушка садится на переднее, 100% будет разговор.
Работая в такси, я видел много неадекватов, у меня с какого-то момента пропал страх перед ними. Я всегда готов, даже интересно. Что ни день, то приключение. Но полный «отвал башки» – это пьяные девушки.
Заказ короткий, но по пути нужно заправить бензин. Едем, разговорились. Ей 25. Вспомнил себя, когда в 25 у меня началось употребление, стал аккуратно на эту тему зависимости говорить (ждите пост «Не кодированный, не чипированный: алкоголические воспоминания/рефлексии (2015-2025)». Она сказала, что мы с тобой молодые и нам ничего не будет. Я сказал, что мне 35 и я 10 лет страдал от этой беды. По ней видно, что она уже хроническая алкашка. В ее случае, очевидно, путь один: шанс на исцеление у нее будет только тогда, когда она дойдет до последствий. Как в моем случае. Я, блин, как бодхисаттва: сострадаю, сочувствую. Фигура-то обалденная. Загубит же себя!
Она дала мне сосиску в тесте. Я был страшно голоден, ночь, согласился. Меня, кстати, часто баночкой кофе летсби угощают. Зашел разговор за семью, сказал, что четверо. Когда люди узнают об этом, они в 90% случаев задают один и тот же вопрос: «От одной?». Она спросила, как же так, что в 29 лет у меня уже четвертый родился. Я отшучиваюсь: «Люблю детей делать». В этот момент мы подъезжаем к заправке, я с ужасом вспоминаю, что бензин на нуле, и говорю «Так, давайте сейчас заедем…». Она, бедная, аж подпрыгивает с бутылкой: «Что, детей делать?!». Я говорю: «Да нет, на заправку!».
Приезжаем во владивостокское гетто – гостинки на Надибаидзе. Конечно же просит подвести к магазину 24/7, где ночью торгуют алкашкой. Рассчитываемся, и тут она говорит: «Знаешь, сейчас я прибухну, пойду в квартиру, и мне будет так скучно и одиноко, может, ты…». В этот момент ее рука оказывается у меня … Ну вы поняли. Я беру ее руку и возвращаю обратно. В итоге меня послали матом, и она гордо ушла) Верности ей на 20 мин хватило.
Даже если абстрагироваться от семьи и детей, представим, что я холост. Вот зачем мне классная женская фигура, если нет в ней ума? Я по разговору сразу считываю интеллект человека. Зачем мне девушка, если после секса с ней нельзя обсудить монофизитов? Я утрирую, но, девушки, прокачивайте интеллект! Хоть практический, хоть теоретический. Это утраивает Вашу сексуальность. Интеллект способен перекрывать какие-то недочеты по внешности. Важна энергетика, «поле», которое создает женское естество. Мы фиксируем не только тело, но и, как говорят феноменологи, «направленность сознания». Иногда пообщаешься с умной девушкой, и в тебе случается реальный глубокий интеллектуальный оргазм!
К слову, еще я понял, что таксисты выполняют важную социальную роль. Много раз часа в 4 или 5 ночи в пригороде, где никого, я подбирал алкашей и наркоманов (чаще всего обдолбанных девушек!), отогревал их, ставил на ноги, подвозил в более людные места или вызывал скорую. Они бы просто замерзли, сидят-лежат прямо на земле. Ты им помогаешь, они тебя матом кроют, кусают и т. д. Ну кто еще, если не таксист, в мороз ночью окажется рядом в глухих еб*нях?
Я сам частично прошел через это: как-то летом упал и лежал с бутылкой в лесу, где никого… один раз упал с бутылкой в снег ночью в городе… и лежал. Правда, и в том, и в другом случае вставал и возвращался домой сам.
В том и суть бодхисаттвы: я вышел из алкоголической сансары в нирвану, но даже в этом новом состоянии я всегда обращен к тем, кто страдает от алкашки. Если Вы попали в алкогольную зависимость, общайтесь с такими бодхисаттвами, с теми, кто преодолел зависимость. В свою очередь, помощь другим зависимым помогает бывшим алкашам больше никогда не срываться. Так устроен мир! Прости, Духовное училище, где меня учили буддистов критиковать, но буддисты правы! Говорю не в ущерб православию)
К чему это я? После этой ситуации поехал домой, и во мне стал рождаться текст про даосизм и Евангелие. Вот так.
ВВЕДЕНИЕ
+++++++++++++++
Давным-давно я читал интервью с переводчиком «Дао дэ цзина» В. Малявиным, в котором он вскользь что-то упомянул о близости Евангелия и даосизма. На тот момент эта близость была для меня не очевидной. Также где-то в начале 2010-х на православном прото-джипити-чате «Азбука веры» мне попался текст «Christ the Eternal Tao» («Христос – Вечное Дао»). Не зашел. До некоторых вещей нужно дорасти.
Вчера ночью ехал домой, остановился, спросил у детей, все ли в порядке у них (жена на сутках), достал блокнот и накидал конспект поста. Вопрос варился годами в моей голове, и тут меня осенило. Я всегда чувствовал близость учения о Дао и евангельского учения об Отце (по большей части именно того, которое выражено в Нагорной проповеди), но формализовать не получалось.
+++++++++++++++
Владивосток живет рядом с Китаем, но местное православие не сильно развивает миссию среди китайцев, хотя было бы логично. В далеком 2009 году меня сделали (мне 18 лет было, точно чокнутый (=настоящий ученый)!) членом Миссионерского совета тогда еще Владивостокской епархии (сейчас тот ее объем вошел в Приморскую митрополию). Я в тот момент как раз вынашивал интересный проект, направленный на проповедь восточного христианства нашим узкоглазым соседям. Он, как и вся моя епархиальная деятельность, загнулась, и слава Богу. Однако по границам православия и даосизма с конфуцианством я начал ходить своей мыслью уже тогда. Не хватало прокачки религиоведением и реальной жизнью.
Вы можете сказать: «Даосизм – это же магия, бесовщина! Дао – безличное первоначало, Путь, а у нас, православных, Бог – это личность, это Троица Святая!».
Ну, что могу сказать на это? В свое время первые христианские миссионеры не могли в китайском найти аналога европейскому понятию «Бог», пришлось новое слово изобретать, а с таким подходом православие навсегда останется для китайцев диковинной версией западного христианства или вообще не будет существовать. А еще я скажу, что крещальное «и дуни, и плюни на него» (диавола) в устах священника – приглашение к чисто магическому акту, а с Богом-Личностью в христианстве не все так просто: понятие «ипостась», которым пользовались отцы древности, не равно нашему понятию «личность». В христианском неоплатонизме ипостаси Троицы словно «утопают» в «божественной сущности».
Ну да ладно, хватит ругаться. Давайте уже про универсалии религиозного опыта поговорим.
ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
Сейчас для меня очевидно, что «наводить мосты» между православием и китайскими религиями нужно через Нагорную проповедь. Учение об Отце в устах Иисуса пересекается с даосскими представлениями о Дао. Да, о Дао в Китае говорят не только в даосы, но именно даосизм больше напоминает христианство в конгломерате китайских традиций. Даосизм поддерживали социальные низы, в нем имелся протестный дух. Христианство распространялось среди простых, апостолы – неграмотные рыбаки, а Иисус давал людям свободу от религиозной и социальной задавленности. Он был одним из предтечей панк-движения* – говорю не с точки зрения внешнего антуража панков (ирокезы, зависимости и проч.), а с точки зрения социальной позиции панк-движения.
Также нельзя забывать, что даосизм вместе с христианством – это проявления Осевого времени. Человечество активно переосмысляет то, что натворило после своего «исхода» из первозданного рая – соответствия природным ритмам на путях построения своей рациональности (цивилизации). Иисус и Лао-Цзы, как Минздрав, предупреждают, что полное растворение индивида в социальных нормативах – убивает, как и забвение о том, что всевозможные правила имеют функциональное значение, не являясь пределом подлинности.
++++++++++++++++
*Меня не посадят? Думаю, нет, так как недавно узнал, что существует «ортодоксальный хардкор(!)-панк» в лице группы «От юности моея». Кто не знает, «От юности моея…» – это начало антифона на вечернем богослужении, продолжение такое «…мнози борют мя страсти». Короче, про борьбу со страстями молитвословие. Кстати, барбершопе, куда я наведываюсь раз в месяц, в уголке зеркала стоит икона Богородицы «Семистрельная» (у них, правда, вайб гангста-рэп субкультуры). Недавно подвозил в такси ночью другую девушку, играет в местной рок-группе. Прекрасно пообщались за богословие, предельно интеллектуальный человек, настоящая личность. Ей со мной было по-настоящему «не скучно и не одиноко этой ночью», при том, что она не пыталась расстегнуть мой ремень
++++++++++++++++
ПРО ДАО
Говоря о даосизме, нужно отделять даосизм как религию от даосизма как философии. Особняком – магический комплекс. Понятное дело, что в истории все три направления даосизма были переплетены, но для нашего анализа важен философский аспект, философское осмысление Дао.
Про Отца Небесного мы какое-никакое имеем представление. Что такое Дао? Если говорить формально и коротко, то Дао является (0) Первоначалом, фундаментом всего. Дао обусловливает все. Это вся подлинность мироздания в целом и каждой вещи в частности. Это путь раскрытия подлинности во всем. Это неизменность всех изменений.
Дао не отделено от мира (1), и оно не обладает антропоморфными чертами (2), почему о нем не говорят, как о личности. Дао – пустотно (3): «Тридцать спиц соединяются в одной ступице, [образуя колесо], но употребление колеса зависит от пустоты между [спицами]». По сути, Дао – это пустотная изнанка (4) сущего, о которой я говорю в рамках своего философского направления – диафанизма.
Это изнанка выводит из соответствия себе и вводит в него, представляя предел и ориентир (5) подлинности («подлинное», дословно, «по-длине»: все существующее постоянно сверяется с этой нормативной «длиной» и отыгрывает соответствие/несоответствие ей в своем бытии).
Также категория Дао не только онтологична (про чистое бытие), но этична (6). Здесь понятие Дао, как не странно, сближается с антично-церковным термином «канон», которое происходит от слова «трость» в значении «брус для измерения», говоря языком ремонта «прави’ло» (с ударением на «и»). Каноны, т.е. церковные правила, отражают правильное устроение бытия и требуют соответствия на уровне нравственности. В идеале, божественные «логосы», т.е. замыслы о мире, в практическом отношении выражают себя в церковных «канонах». Уже давно подмечено, что античный Логос (рациональность в устройстве мироздания) и китайское Дао очень похожи друг на друга.
Далее, учение о Дао – это пантеизм «со знаком плюс» (7), то есть все сущее здесь является формами непосредственного проявления Дао, причем эти проявления – это не оскудение Первоначала, как в неоплатоническом пантеизме, не ущербное копирование идеального образца, а именно положительным раскрытием.
Дао обусловливает предельную целостность (8) всего сущего: для даосизма не характерен разрыв между материальным и духовным, естественным и сверхъестественным. В пределе, духовное – материально, а материальное – духовно. Дао в своей «энергии» под названием «ци» разряжается, как газ, до «духовного» и сгущается до «материального».
В социальном и этическом плане даосизм ориентирует нас на соответствие (9) природной ритмике самого Дао. Этот принцип ложится в основу принципа «не-деяния». Рациональное должно стремиться к совпадению с естественным, природным. Для невротической рациональности здесь будет ужасная спонтанность, а для даоса – совпадение личного с природным. Да, природа спонтанна, очевидно, что у нее какая-то «своя» рациональность, не обязанная полностью совпадать с нашей логикой. Любая искусственная целенаправленная деятельность «поверх» природных ритмов оценивается скептически. Ну, и давайте, до десяточки добьем, нумерологию никто не отменял, хотя бы на уровне восприятия: даосизм – про созерцательную пассивность (10).
Ну, и постскриптум, это уже детализация (11): понятие Дао тесно связано с другим важным китайским понятием – Небо.
Также (12) Дао коррелирует с двумя другими категориями (вплоть до полной синонимии): «дэ» (переводится как «благодать» с этическим акцентом) и «ци» (инструментальное проявление). Вкратце скажу о том, что в даосизме есть учение о Неизреченном Дао и Изреченном (соответствует аналогии Отец-Ум и Сын-Мысль у святых отцов), плюс ко всему для меня очевидно, что категории «дэ» и «ци» соответствуют (функционально) двум Ипостасям в Троице (какое понятие аналогично «Духу», а какое – «Сыну» – зависит от контекста; мы это обсуждали в отдельном посте, что даже в христианстве две эти ипостаси «меняются» функционалом в разных обстоятельствах).
Ну и ладно, как говорит моя жена, я как гора орехов, лучше не вынимать снизу ничего, а то как посыпется) (13) Идеализация младенческого состояния (говоря точнее, концепция «Младенец-Мудрец», причем мудрость здесь может в то же время представать глупостью).
См.: https://vk.com/wall613285395_2799
ПРО ОТЦА НЕБЕСНОГО
Иисус в Нагорной проповеди, как правильно сказал один стендап-комик, в прошлом религиовед, действительно, сообщает именно «информацию» об Отце (и нет ничего в этом его высказывании преступного или не соответствующего Евангелию). Нагорная проповедь – светлый и теплый момент в Евангелии. В нем нет трагизма греха и спасения, нет разборок между Отцом и Сыном на Кресте, чтобы за человечество дебет с кре’дитом сошелся в небесной канцелярии…
Нагорная Проповедь – это как разговор детей или с детьми на природе. Прямо как в даосизме, где нет особой теодицеи, зло, месть, борьба, жертва, жесть и проч. словно утопают в молчащей радости сущего, прямо на солнечном лугу, где мы смотрим вместе с Богом, на «птиц небесных» и «лилии полевые», и в этом созерцании наши взгляды совпадают. Любое натяжение и напряжение в Нагорной проповеди с легкостью разрешается, утопая в глубине Сущего.
Сразу скажу, что мы не будем привлекать библейскую критику, которая размалывает евангельский текст с научной точки зрения. Нам важно показать, что Нагорная проповедь в каноническом евангельском повествовании, которое признается Церковью, соответствует учению о Дао во многих существенных аспектах.
Отдельный вопрос – сопоставление концепции Дао с представлениями об Отце в апокрифических текстах, и в реконструированном учении Иисуса об Отце (Дарья Надеина, Олег Чекрыгин). Но это мы оставим на потом) Поддерживайте (зачеркнуто) подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить)
Итак, всякий, кто внимательно читает Нагорную проповедь, согласится с тем, что канонические Евангелия в этой своей части совпадают с даосизмом в учении об Отце. Прямо по всем тринадцати пунктам, которые я обозначил. Главное отличие только в том, что слово «отец» отсылает к человекоподобному образу, а «Дао» – нет.
Также для любого внимательного читателя понятно, что учение Иисуса об Отце распадается на две части: то Иисус говорит про Отца «вашего» и «нашего», т.е. общего (этот космологический ракурс сконцентрирован в Нагорной проповеди), то Иисус говорит про Отца «своего». Да, эти два разговора можно согласовать, но нас интересует первый пункт. Здесь совпадения гораздо объемнее и очевиднее. Хотя можно представить, Иисус, действуя от лица Отца, говорил и поступал из изнаночной подлинности сущего, Истины всего и вся, т.е. как порождение/представитель Дао? Изнанка сущего вышла вовне, к нам через Иисуса.
Вы можете сказать: «Валерич шапочку из фольги забыл надеть! Горе от ума!». А я Вам скажу, что, согласно святым отцам-византийцам, Бог в Иисусе Христе не стал отдельным человеческим индивидом (!), несмотря на все свое воплощение, вочеловечивание, материализацию и отелеснивание. Он лишь выглядел как индивид. Божественная изнанка сущего телесно выявила и конкретизировала себя, а «отграничивало» это воплощение от всего в космосе ни что иное, как «личное поле» сыновней ипостаси, т.е. само Божество поддерживало и «держало» границы воплощения. Иисус кто для богословия до и вне Воплощения? Божественный Логос, идеальный каркас, на который нанизывается все видимое, т.е. божественная изнанка-опора космоса. Ну вот, она и вышла наружу, не становясь во всей полноте частью наружных вещей. Достаточно богословия преп. Максима Исповедника, чтобы развить мою мысль, а кто не знает патристики, ну, я не виноват.
Пробежимся по 13-ти пунктам.
0) Отец в Евангелии, действительно, находится в «начале», причем мы не видим акцента на хроно-логичности этого начала. Отец является онто-логическим и этическим началом (даосизм не разворачивает историю мира в привычную нам линейность, которая возникла в наших головах на основе библейской истории). Дао творит из себя всегда. Акцент на здесь-и-сейчас творении (детерминации всего) мы видим и в Нагорной проповеди. Волос не падает без воли Отца – это понятно, совпадает с Дао.
1) Отец, как ни странно, не имеет в Евангелии жесткого человекоподобия. Просто сам термин «отец» автоматически врубает в нас определенные образы-воспоминания. Ну и классическое богословие – против антропоморфизма в понимании Отца, тут все понятно.
2) Вы можете сказать, что Отец все-таки в Проповеди ведет себя как личность, а Дао – это безличное первоначало. Тут не все так просто. Посмотрим на понятие личность повнимательнее.
Что должно быть у Бога, чтобы мы сказали: о, личность! Либо должна быть мордочка как у истукана (нет, конечно), либо должно быть самосознание, т.е. он должен уметь обращаться на самое себя и знать о своем существовании, как и о том, что он в принципе что-то знает и может знать (обладать «сознанием» в строгом смысле). Если это есть, тогда мы открываем «дорогу» к другим аспектам стопудовой личности: он способен вступать в (а) диалогические отношения и проявлять свободу воли (б) на основе своих предпочтений, не действуя автоматически (в).
Для того, чтобы сказать «вот, личность», одной рациональности недостаточно, картезианство тут не катит. Рациональность проявляет себя на уровне жизни бактерий, насекомых и т. д., это же не хаос какой-то, но об их личностности мы не говорим. Да, «знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф. 6: 8), но какова природа этого знания? Мысль в нем пробежала? Нет, конечно. «Знание» в данном случае означает «посчитанность» сущего Началом и обусловленность свыше (на самом деле, «из глубины»; всю эту «высоту» нужно на определенном этапе развития конвертировать в «глубину»).
Я не вижу в Нагорной проповеди акцента на рефлективности Отца по направлению к себе самому, на том, что он представляет собой картезианское «когито»: мысль Отца то к нам бегает, то на себя внимание обращает. Он более спокойный, в нем нет взвинченной, невротической мыслительной деятельности (против нее выступает даосизм). А именно так, по-картезиански невротично, мы понимаем личность до сих пор в самых разных контекстах. Любое «знание» Отца – и как результат, и как процесс – можно интерпретировать как природную, а не личностную соотнесенность с нами и миром.
А кто сказал, что рефлексия про себя – это предел нашего внутреннего мира, база и дно, дальше которого не копнуть? По-моему, в нас есть некая основа, от которой отлетают мысли то на саму мысль, но на внешние объекты. Может, Отца нужно понимать через категорию «бессознательное», только без ужасающего антуража? А может, вообще уйти от дихотомии сознание/бессознательное? Я Вам скажу, что Отец лежит в основе любой двойственности, в том числе указанной дихотомии.
Нагорная проповедь – это уход от напряженных противопоставлений. Также природно мы можем интерпретировать и волевую активность Отца, когда он «воздает» (Мф. 6: 6) явно за то, что мы делаем тайно (кстати, слово «явно» не всегда присутствует в древних рукописях).
3 и 4) Отца можно интерпретировать как пустотную изнанку сущего. «Пустота» – плохой термин, вызывает негативные ассоциации. Нужно аналог более нейтральный придумать. «Неотмирность»? Нужно быть «не о мира сего», поражая чему? Неотмирности как аспекту Дао.
«Так, стоп», скажете Вы. Во-первых, Отец живет «на небесах»: какая изнанка? А такая. 1) В Евангелии нет утверждения о сверхъестественности Отца, что между ним и творением – сущностная непреодолимая граница, как скажет впоследствии ортодоксальное богословие. 2) В ранних рукописях (шок-контекст, ты же сказал, без библейской критики!) молитва «Отче наш» не содержит вставки «иже еси на небесех». 3) Понятие «Отец» и понятие «небо» в Евангелии согласуются с даосским сближением «Дао» и «Неба», в котором никакой непроходимой границы не возникает.
Нагорная проповедь – это про этику, а не про онтологию. Небо можно понимать не как кусок бытия, а функционально: небесность Отца означает не его «географическое положение», а характер отношения к нам и миру. Например, он покрывает собой все и влияет на все. Ну не висит же Бог физически над нами! Трон-то тяжел! Где еще изнаночность? В акцент на делании в тайне, чтобы Бог воздал тебе (Мф. 6: 6).
Так, теперь про пустоту. Чтобы обусловливать все, Отец должен в какой-то части отличаться от этого всего, т.е. быть пустым для всего. Также я уже показывал в отдельном посте, что пустотная основа Отец (вкупе с размыканием Сын и Дух) проявляет себя на всех уровнях мироздания самым непосредственным: начиная от квантов и вирусов заканчивая астрономией и внутренним миром человека.
Он, говоря языком православного богослужения, «деет» мир, от церковнославянского «деяти», т.е. буквально «делать», «творить» и «совершать» (был бы жив Задорнов, он бы сказал: «Смотри, слово «Дао» – это от русского «дало», а китайское «дэ» – это же от древнерусского «де(э)яти»!). А давайте еще глубже, полный хардкор, где моя шапочка из фольги! Эх, Шепетуха (психбольница во Владивостоке)-мама, кожвен(по псориазу = невротичность мысли)-папа! «Деяти» – это еще и «говорить» (из словаря древнерусских слов XI в.).
Тут есть, где разгуляться! В древних языках «слово» с «делом» не расходилось не только в жизни, но и буквально. Значения «делать» и «говорить» обозначались одним словом (!). Например, древнегреческое «πρᾶξις» – это не только «практика» или «дело/действие», но и… тадам… «магические заклинания»! «Чаро-дей» что делает, как чары накладывает, как «деет»? Молотком, что-ли? Словом! Дао «выговаривает» мир из молчания. Потому легкость бытия в даосизме первичнее привычной нам тяжеловесности сущего.
Тут Вам и выход на христианскую аналогию Отец – слово внутреннее, а Сын – слово внешнее. В начале было Слово = В начале было Дао (в этом контексте). Где еще совпадение слова и дела? «Не всякий говорящий мне, Господи, Господи, войдет в Царство Небесное…», - меньше слов, больше подлинных дел и состояний.
5) Отец является пределом подлинности, образцом для всего, прям как Дао: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48). Причем, «совершенный» здесь можно понимать именно как «подлинный», «целостный», «полный» («живите полноценной жизнью!»), а не просто как задр*ченный правилами праведник.
6) Учение об Отце в большей степени этично, а не онтологично. Вообще природное и этичное тут не разрывается. Когда мы мыслим Отца, то обращаемся на вопрос о своем внутреннем состоянии в аспекте соответствия Сущему, т.е. поднимаем вопрос добродетели (в более древнем и полном смысле «подлинная реализация подлинного природного потенциала», а не в значении «вычурная правильность»). Здесь налицо совпадение с категорией «дэ». Где наезд на примитивное понимание добродетели? Вот: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5: 20). Какая тогда нужна праведность? Не надо демонизировать фарисеев и книжников: они не были повально лицемерами в религиозной жизни. Многие из них честно выполняли религиозные и этические предписания. Но это не предел подлинности. Праведность должна быть природной, тихой и спонтанной, «в стиле» Дао. Взял и исцелил в субботу.
7) А где в Нагорной проповеди пантеизм «со знаком плюс»? Неужели все является модификацией Бога, согласно Евангелию? Нет, это примитивное школьное понимание пантеизма. Пантеизма нет в том смысле, что Нагорная проповедь не проводит границы противостояния между сущностью Бога и сущностью мира, столь желанную в креационизме, когда Бог творит мир в одновременном «извержении» мира из и от себя. Более того, проповедь устраняет указанную границу. Она из военно-постовой границы превращается в ту границу, которую дети рисуют во время игры на асфальте. Если хотите, Евангелие – это панентеизм: все в Боге. Даосизм раскрывает себя в разных ракурсах, бывает и в пантеизм заносит, бывает и в панентеизм. Но. Если Дао – это Дао, имеющее хотя бы грамульку отличия от всего остального, то мы видим исключительно панентеизм. Чистого пантеизма не получается. То же и с евангельским Отцом. Иначе, какой он «Отец», если нам и нашему «дому» он противостоит? Формальный эгоист-абъюзер? Нет, скорее, тот самый «папа». Не «папяня», не «папочка-лапочка», не «батя».
Отец в Нагорной проповеди спокоен по отношению ко всевозможным отклонениям. Он с ними не соглашается, но не разражается праведным гневом в конвульсивном требовании справедливости. И Евангелие, и буддизм, и даосизм совпадают в том, что им не сильно интересна тема причины страданий и зла. Косячность сущего – факт, а вот так давайте минимизируем ущерб. Помните, Будда говорил про стрелу, что ее вытаскивать надо из тела, а не мудрствовать о ее природе, о том, кто выпустил, почему, да как он мог и т.ж.
8) Нагорная проповедь, как я уже сказал, устраняет границу между Отцом и миром, духовное реализует себя в обычных телесных и материальных актах/феноменах.
9) Евангелие рекомендует нам совпадать с природной спонтанностью, контролируемой Отцом, и «проще» относиться к искусственным целеполаганиям, планированиям завтрашнего дня. Меньше тревоги, беспокойства, невротичности за пределами тех ситуаций, когда это действительно обоснованные реакции. Социальность, формальные этические и религиозные нормы Иисус предлагает трактовать функционально, а не онтологично (это важно и нужно, но не предел подлинности). Меньше напластований и нагромождений слов, «показухи» и проч. Иначе не будет «награды от Отца».
О каком прощении говорится в Нагорной проповеди? Простить значит отпустить. Понять и отпустить, т.е. опять снять ложные эмоциональные напластования. Мысли – это всего лишь мысли, а эмоции – это всего лишь эмоции. Никакой это не предел подлинности ни в первом, ни во втором случае. Об этом – и Евангелие, и учение о Дао. «Этого ищут язычники», - говорит Иисус. Кто такие язычники? Формально – не-иудеи. А по смыслу более глубокому? Представители религий цивилизационного типа, той самой архаики номер 2, о которой я говорю, в которой цивилизационные ритмы перестали совпадать с природными в критических экстремумах.
О непротивлении злу силой говорить не буду: много литературы написано на эту тему. Иисус словно стоит «до» разворачивания дихотомии «жертва-насильник», прямо в пустотной позиции Дао как такового. Из этой позиции он говорит о подставлении щеки, молиться за врагов и проч. Все это часть неизбежной диалектики Сущего. Вот ты читаешь эти строки, а в тебе в эту секунду одна бактерия настигает другую и убивает ее, а какой-нибудь лейкоцит защищает тебя. На чьей ты стороне?
10) Созерцательная пассивность. Тут очевидно: призыв Бога «взирать» на малое, простое, обычное. Уметь видеть в малом и преходящем (те же лилии полевые – сколько цветут?) проявление великого и подлинного, того самого Дао.
11, 12, 13) Так, про «небо» я говорил, про «дэ» и «ци» – то же. Что осталось? Идеал мудрого младенца? Пожалуйста: от Луки (2: 41-51). «Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его». Кстати, позже Иисус попросит никого не делать учителем и отцом никого не называть, потому что один у всех Отец и Учитель. Дао учит нас, и слушать нужно того, через кого говорит само Дао.
А где «глупость-мудрость» конвертируются друг в друга? Чуть позже: «Слово бо крестное погибающим убо юродство есть, а спасаемым нам сила Божия есть» (1 Кор. 1: 18). «Юродство» - «μωρία» (глупость, тупость, также на современный манер: дебилизм и бредятина с акцентом лоховства).
P.S. Вы можете спросить, почему довольно часто в моих поста встречается интимная тематика? Я как преподаватель знаю, что, если вдруг народ на лекции, например, по богословию Григория Нисского устал, начинай говорить про учение нисского святителя о девстве и браке. Все сразу возбуждаются и просыпаются. Так что это чаще всего технический ход, ну и реальная жизнь.