Весенний снег. Лежит собака.
Лежит, не двигаясь, молчит.
Из полусна и полумрака
В глаза беспомощно глядит.
Во взгляде боль, непониманье:
«Как так? Зачем и почему
Уходит жизнь… Её дыханье
Слабеет, гаснет… Посему
Скажи мне что-нибудь, хозяин,
Скажи, не плачь и не молчи.
Возьми на руки, погуляем
В холодной питерской ночи.
Ты обними меня покрепче,
Ты к сердцу своему прижми!
Мне станет легче, станет легче
На пахнущей тобой груди…»
Обильный снег на крышах таял,
Журчала талая вода.
А черный пёс лежал, не лаял,
Прощаясь с жизнью навсегда.
© Алексей Баяндин
Это фото сделано ровно за 24 часа до смерти. Минута в минуту. Полгода боролись с онкологией. Сменили несколько курсов химиотерапии, оперировались, боролись как могли. Понимали что болезнь уже не победить и всё-таки не могли поверить что это когда-нибудь случится. Удавалось удерживать нормальное состояние, Тим гулял, был активным, даже играл. Но болезнь оказалась сильнее. Причем ухудшение и конец наступили прямо стремительно. В считанные 2-3 дня. Может неудачное сочетание сильных препаратов…
Тим всегда был скромным, даже застенчивым. Поэтому не стал мучить никого. Резко стало хуже, я успел принести его в ветклинику, но через 2,5 часа сердце остановилось. И это стало загадкой для врачей. Ведь давление и сердцебиение были в норме.
Тим удивительным образом мог смотреть прямо в душу, как-то так что все было понятно без слов. Всё до последнего нюанса. И здесь во взгляде горечь прощания. Он уже всё понимал.
Тимоша прожил счастливую жизнь. Полный свой собачий век. 13 лет. Чтобы забрать его, двухмесячного мне пришлось проехать на машине 1 000 километров. 500 туда и 500 обратно. Причем вез я двух черных ушастых малышей, не зная кого из них оставить себе. Но он сам меня выбрал. В какой-то момент подполз и улёгся у ног. Был он прекрасным охотником. Первую утку нашел и подал мне шестимесячным, чем многих тогда удивил. 8 лет мы охотились с ним на Сахалине. Чего только не случалось за это время! Переехав со мной в Санкт-Петербург он сначала не мог понять почему я равнодушен к такому изобилию уток, плавающих в Царскосельских прудах. Смотрел на меня с непониманием и укоризной, пытаясь все же броситься в погоню за кряквами. Потом быстро понял что это «неправильные» утки и успокоился.
Никогда не приставал, не был назойливым. Просто смотрел тебе в глаза так, что отказать было уже невозможно. Ему всегда надо было быть рядом. Куда бы я ни пошел, что бы ни делал. Может это инстинкт охотничьей породы, ведь собака должна в любой момент помочь охотнику подать добычу, а может просто спаниели такие социальные собаки, что не могут без хозяина и членов семьи. Что интересно, он всегда переживал если кто-то из родных отставал, стоял и ждал пока все не соберутся вместе. Дома ложился так, чтобы всех видеть.
Был задумчивым, и, как мне кажется, немножко философом.)
Прости, Тим, что были вынуждены тебя оставлять иногда. Знаем, ты очень скучал. Мы тоже. Сильно. И будем теперь скучать по тебе всегда.
А собаку мы больше заводить не станем. Слишком сильна боль расставания…