Повестка в суд упала в почтовый ящик неожиданно, хотя, если честно, этого следовало ожидать. Ирина стояла в подъезде, держа в руках конверт, и чувствовала, как внутри закипает старая, выжженная добела обида.
— Паш, привет, — набрала она брата дрожащим голосом. — Ты дома? Я зайду.
Брат жил этажом выше. Они всегда держались друг за друга — иначе было не выжить в этой войне.
Спасибо бабушке (матери их отца), что завещала им квартиру, которую они продали после её смерти и этого хватило на первоначалку по ипотеке.
Таким образом они смогли сбежать от своей матери без оглядки.
Павел открыл дверь, взглянул на её лицо и молча посторонился. На кухне он налил ей воды, пока Ирина выкладывала на стол судебное извещение.
— На алименты подала, — выдохнула она. — Как тебе? Мы , видите ли, обязаны содержать нетрудоспособную мать-пенсионерку.
Павел усмехнулся, но усмешка вышла горькой.
— Она же у нас лет двадцать как «нетрудоспособная». Работать никогда не хотела, а теперь, видите ли, пенсии не хватает. А на трёшку в центре, заметь, хватает. И на коммуналку, за которую мы до сих пор тянем?
— Я свои счета давно разделила, — вздохнула Ирина. — Плачу ровно за свою долю, чтобы она мою часть не пропила ненароком. Но квартиру продать она не желает ни под каким предлогом! Нет, ни в какую. Там же её родовое гнездо.
***
Пять лет назад.
— Мам, ну посмотри, это же абсурд! — Ирина тогда только вышла замуж, но ещё забегала к матери, пытаясь решить квартирный вопрос. — Давай продадим эту трёшку и купим тебе хорошую однушку, и нам с Пашей что-то останется, мы сможем улучшить свои жилищные условия .Тебе же одной здесь тяжело, убирать некому...
Мать сидела на кухне, поджав тонкие губы, и демонстративно смотрела в окно. На столе лежали квитанции с огромными долгами, которые она копила годами, игнорируя все просьбы дочери платить хоть что-то.
— Тяжело ей, — прошипела мать, не оборачиваясь. — Конечно, тяжело. Вы меня тут одну бросили, как собаку. Сами устроились, обзавелись семьями, а я? Я вам жизнь дала, между прочим!
— Какую жизнь ты нам дала? — Ирина почувствовала привычную пульсацию в висках. — Ты вообще никогда не работала после того, как отца не стало! Я с 18 лет на двух работах вкалывала, пока ты тут «искала себя». Я коммуналку за тебя закрывала, я тебе продукты покупала, потому что ты пенсию по потере кормильца пропивала! А ты мне в ответ — «ненавижу»?!
— А что, неправда? — Мать резко развернулась. В её глазах горел холодный, расчетливый огонь. — Ненавижу! Вы меня к старости обеспечить не хотите, жить мешаете. Ишь, квартиру делить надумали! Не дождётесь !Это моя квартира! Я тут хозяйка! А ты со своим мужем... чтоб я вас тут не видела!
Ирина тогда выбежала в слезах. Через две недели после свадьбы, когда она заехала за оставшимися вещами, мать встретила её в дверях.
— А, явилась, — процедила мать, оглядывая дочь с ног до головы. — Замуж вышла, думаешь, счастливая? Да он тебя бросит через полгода. Кому ты такая нужна? Ни образования, ни кожи, ни рожи! Вся в отца своего — никчёмная.
Ирина молча собрала вещи. Она поняла главное: матери не нужны дети. Ей нужен ресурс.
***
Настоящее время.
— Сообщения сохранила? — спросил Павел, просматривая иск.
— Всё до единого, — кивнула Ирина, протягивая телефон. — Вот, читай. «Вы оба — отродье», «Чтоб вы сдохли», «Я на вас в суд подам, заставлю платить, раз по-хорошему не хотите». А это буквально месяц назад прислала: «Скоро получите повестку, тогда и посмотрим, как вы запоете. Я ваша мать, вы мне должны до самой смерти, хотите вы того или нет».
Павел пролистал переписку, и его лицо становилось всё мрачнее.
— А вот тут, смотри, — Ирина ткнула пальцем в скриншот. — Это она моей подруге пишет. Подруга ещё пыталась нас помирить, так мать ей заявила: «Они вообще работать должны на трёх работах, чтобы мне на жизнь хватало. Я их рожала не для того, чтобы они всё на себя тратили».
— Красиво, — только и сказал Павел. — Я адвокату звонил. Он говорит: «ст. 87 СК РФ — обязанность содержать нетрудоспособных нуждающихся родителей. Она пенсионерка — значит, нетрудоспособна по возрасту. Нуждаемость доказывать будет. Пенсия у неё, допустим, 15 тысяч. А расходы? Квартплата, лекарства... Если она нарисует, что ей не хватает, суд может присудить копейки, но присудить.»
— Какие копейки?! — Ирина вскочила. — У нас своих кредитов! У тебя двое детей! Я в декрете! А она в трёх комнатах сидит, ненавидит нас и требует деньги! Где справедливость?
— Адвокат сказал, что детей могут освободить от алиментов, если родители уклонялись от своих обязанностей, — тихо сказал Павел. — Уклонялись, когда мы детьми были.
— И что ты предлагаешь? Доказывать, что она нас не кормила? Что пила? Что работы не было, потому что она не хотела, а мы с голоду не пухли, потому что бабушка с дедом помогали? — Ирина закрыла лицо руками. — Это же надо будет свидетелей, соседей... Опять в это дерьмо лезть. Опять доказывать, что мы не верблюды.
Суд всё же состоялся.
В зале суда было душно. Мать сидела по другую сторону стола, одетая в строгое тёмное платье, которое Ирина видела первый раз в жизни. Рядом с ней сидел адвокат — молодая, но въедливая женщина.
— Истица является нетрудоспособным лицом по возрасту, — вещал адвокат. — Получает пенсию в размере 14 300 рублей. Расходы на оплату ЖКХ, лекарства и питание превышают её доход. Просим суд взыскать с каждого из трудоспособных совершеннолетних детей алименты в твердой денежной сумме — по 5 000 рублей ежемесячно.
Судья, женщина средних лет с усталым лицом, посмотрела на Ирину.
— Ответчица, ваша позиция? Вы признаете иск?
— Нет, — голос Ирины дрогнул, но она взяла себя в руки. — Не признаю. Во-первых, мать не нуждается. У неё в собственности трёхкомнатная квартира. Если ей не хватает денег, она может продать её и купить жилье меньшей площади. Мы с братом предлагали ей это неоднократно. Она отказалась. То есть она намеренно ухудшает своё материальное положение, чтобы требовать деньги с нас.
Адвокат истицы тут же вскочила:
— Ваша честь, это не аргумент! Квартира — это единственное жильё. Истица не обязана его продавать!
— Во-вторых, — продолжила Ирина, достав распечатки, — у меня на руках скриншоты переписки. Вот здесь, датировано таким-то числом, моя мать пишет мне: «Я вас ненавижу, вы никогда не были мне нужны». А вот здесь она пишет моей подруге: «Пусть ишачат, я их родила». Я считаю, что это подтверждает уклонение от родительских обязанностей в нашем детстве. Мать никогда не заботилась о нас, не работала, не занималась нашим воспитанием. Всё это лежало на бабушке.
Мать на скамейке фыркнула и демонстративно закатила глаза.
— Это клевета! — воскликнула она. — Я их кормила-поила! А они, неблагодарные, выросли и забыли! Я сейчас старая, больная, а они мне в помощи отказывают! У меня давление, сердце...
— Предоставьте медицинские документы, — попросила судья.
Мать засуетилась, начала рыться в пакете. Вытащила одну справку, вторую. Справки были от врача общей практики — «гипертония», «возрастные изменения». Ничего критического, что требовало бы постоянного ухода или огромных трат на лекарства.
— У меня тоже гипертония, — тихо сказал Павел. — И у жены. Но мы работаем, тянем ипотеку и детей. Мать не работает принципиально. Она не хочет. Последние 20 лет она не работала.
— Я инвалид! — вдруг выкрикнула мать, но как-то неуверенно.
— У вас есть группа инвалидности? — уточнила судья.
Мать замолчала. Группы у неё не было.
Судья удалилась в совещательную комнату. Ирина чувствовала, как колотится сердце. Она сжимала в руке телефон с перепиской, где мать желала им смерти. «Неужели это не аргумент? Неужели они не видят, что она просто хочет с нас кормиться?»
Павел положил ей руку на плечо.
Судья вернулась.
— Именем Российской Федерации... — начала она зачитывать решение.
Ирина слушала и не верила своим ушам. Судья говорила о том, что факт уклонения от родительских обязанностей не нашёл подтверждения в ходе заседания, так как ответчики не смогли предоставить достаточно убедительных доказательств (свидетели не явились, акты о неисполнении обязанностей не составлялись). Да, переписка содержит негативные высказывания, но это не освобождает от обязанности по содержанию, установленной законом.
— Взыскать с Ирины Алексеевны и Павла Алексеевича в пользу истицы алименты на содержание родителя в твердой денежной сумме в размере 2 500 рублей с каждого ежемесячно, с учетом материального положения сторон, — монотонно прочитала судья. — В остальной части иска — отказать.
2500 рублей. Не 5000. Но всё равно — 2500.
Мать довольно заулыбалась, поправила платье и, проходя мимо Ирины, процедила сквозь зубы:
— Я же говорила, что вы у меня запоёте. Закон на моей стороне. Родила — значит, будете платить до самой моей смерти. Не нравится — идите, жалуйтесь.
На улице Ирина стояла, прислонившись к стене здания суда. В руках у неё была копия решения. Солнце светило по-весеннему ярко, но внутри была зима.
— Паш, как так? — спросила она брата. — Она же нас ненавидит. Всю жизнь ненавидела. Почему мы должны?
Павел обнял её за плечи.
— Потому что закон, Ира. Потому что она родила. Формально — выполнила свой долг. А то, что морально... это никого не интересует. Будем платить эти две с половиной тысячи. Как налог на то, что когда-то появились на свет от такого человека.
Ирина смотрела на выходящую из дверей суда мать. Та уже разговаривала по телефону с кем-то из своих подруг, громко и победоносно:
— ...Да, представляешь, присудили! Пусть теперь утрутся. Будут знать, как мать бросать! Всю жизнь теперь будут должны, пока я жива!
— Интересно, — тихо сказала Ирина, глядя ей вслед. — Она называет это «бросить». А я думала, это называется «выжить». Ну ничего, она ещё пожалеет, что пошла в суд! Видит бог, что мы не хотели с ней ссориться! Она первая начала...Мы тоже предъявим ей иск : пусть выплачивает нам за наши доли в квартире!
— Обязательно , так и поступим!
Они с братом пошли к машине, оставив позади здание суда и женщину, которая, получив на руки судебное решение, обрела наконец смысл жизни — исправно, как по расписанию, получать ненавистные ей же деньги от ненавистных ей же детей.
Так что суды и иски ещё ожидают «несчастную и обездоленную» мать. Скорее всего она ещё пожалеет, что не согласилась прежде разменять квартиру: выкупить доли она не в состоянии , а вот дети могут продать их кому им на ум придёт. Вот тогда -то и заживёт мамуля весело в коммунальной квартире .
Как вам такой исход событий? Или пожалеют её?
С нетерпением жду ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Будьте счастливы и успешны! ❤️ ❤️ ❤️