Современные кинозрители, особенно россияне, давно сформировали четкий образ фильмов о войне. Перед глазами встают сцены кровавых боев, бессмысленных смертей, отчаяния и ужаса солдатских будней, тяжелых испытаний тылового населения и зверства захватчиков. Военные фильмы традиционно наполнены контрастом между проявленной храбростью и жестокой действительностью, словно отражая медаль героя обеими сторонами. Начиная от «Иванова детства» Тарковского и заканчивая «Брестской крепостью», отечественный зритель привык воспринимать военную драму как глубоко трагичное, назидательное и часто нравственно требовательное искусство.
Однако британский фильм «1917» режиссера Сэма Мендеса заметно выделяется на фоне традиционных представлений. Несмотря на визуализацию ужасающих моментов войны, они здесь подобны виртуальным уровням компьютерной игры — быстро сменяются и оставляют ощущение мимолетности. Оригинальный сюжет, созданный на основе воспоминаний деда режиссера, воплощается с мастерством и профессионализмом команды, делая картину личной историей автора, но вместе с тем холодной и формально-аккуратной. Это создает интересный художественный эффект, но оставляет пространство для дискуссий о целесообразности такого подхода.
Самостоятельно бережно переработав дневники своего деда, ветерана Первой мировой войны Альфреда Мендеса, режиссер Сэм собрал высококлассную и идеально организованную съемочную группу, результатом которой стала удивительно личностная, но одновременно парадоксально обезличенная и формализованная работа. Вместо традиционной драматической линии «1917» представляет собой динамичный триллер с ощущением постоянного бегущего времени, вместо призывов и героических символов, зрителям предлагается искусно выстроенный, точно организованный и почти механически точный военный ландшафт. А персонажи фильма — обычные солдаты, оказываются плоскими, недостаточно глубокими, чтобы установить прочную эмоциональную связь с аудиторией. Такое описание звучит расплывчато и противоречиво. Почему же именно этот фильм получил столько похвал, премий и номинирован на престижные награды, включая «Оскар» и «Золотой глобус»? Ответ кроется в уникальных особенностях картины: простота сюжета, полная вовлеченность зрителя благодаря технике съемки и отсутствие намеренной манипуляции эмоциями делают её привлекательной для многих зрителей. Тем не менее некоторые критики выразили сомнения касательно художественности и значимости фильма, полагая, что предложенный автором подход недостаточен для глубокого осмысления трагизма войны. Мы можем подробно изложить причины обеих точек зрения, поскольку фильм действительно вызывает много вопросов и обсуждений.
О чем фильм?
Сюжет фильма развивается в течение всего лишь одного дня 1917 года, на поле боя Первой мировой войны, события которой нередко затмеваются масштабом Второй мировой, ставшей важнейшим событием ХХ века. Двоим молодым английским капралам, Уильяму Блэйку (Дин-Чарльз Чепмен) и Томасу Скофилду (Джордж МакКэй), поручено практически невыполнимое задание: пробраться через линию фронта и передать важное сообщение командиру полка подполковнику Маккензи, находящемуся далеко позади позиций. Британские войска готовятся к наступлению, обманутые хитрой тактикой противника: немецкая армия имитирует отступление, заманивая англичан в заранее подготовленную ловушку. Наступление планируется начать утром следующего дня, что приведет к гибели полутора тысяч солдат, включая старшего брата Блэйка. Единственным способом предупредить командование является рискованное путешествие двух героев сквозь минные поля и вражеские укрепления, где любое промедление может стоить жизни множеству людей. Таким образом, главная задача героев — победить неумолимо убегающие часы, оставляя себе и зрителям минимум времени на отдых и размышления.
Надо отдать должное, избранная форма подачи материала оказывается крайне эффективной — аппетит к закускам пропадает уже спустя первые минуты просмотра и не возвращается до самого финала. Режиссер сознательно стремится захватить внимание аудитории всеми доступными средствами, воздействуя сразу на несколько органов чувств. Основой визуального стиля стала техника непрерывного кадра, разработанная совместно с известным оператором Роджером Дикинсоном. Эта иллюзия единого долгого плана достигается настолько искусно, что монтажные стыки становятся незаметны для неподготовленного глаза, хотя внимательные поклонники киноискусства способны разглядеть следы мастерства. Весь путь героев уложился в хронологию, примерно соответствующую реальной продолжительности их миссии, что усиливает чувство реальности происходящего.
Фильм принципиально отказывается от типичных клише жанра: здесь отсутствуют флэшбеки, показывающие жизнь персонажей вне боевых действий, долгие сцены тренировок или вдохновляющих разговоров накануне битвы. Нет сложных стратегических решений и грандиозных битв, меняющих ход истории. Вместо этого зрители получают динамичную череду опасных ситуаций, подчеркивающих абсурдность и жестокость войны. Герои постоянно находятся в движении, преодолевая тяжелые испытания: огромные воронки от артиллерийских снарядов, покрытые гнилостным запахом тела погибших животных и людей, случайные выстрелы одиночных стрелков, запутанные лабиринты вражеских укреплений с многочисленными ловушками, создающими впечатление приключенческого триллера, и даже падение немецких самолетов прямо над ними. Этот напряжённый ритм держит публику в постоянном напряжении, превращая просмотр в своеобразный визуальный аттракцион, полный символизма и протеста против бессмысленности конфликтов.
Противники, союзники, опасности и поддержки в фильме «1917» возникают и исчезают столь стремительно, словно это уровни в компьютерной игре, а короткие перерывы воспринимаются как промежуточные контрольные точки. Персонажи, как и зрители, вынуждены продолжать движение вперёд, игнорируя усталость и необходимость задуматься о случившемся. Всё это создаёт ощутимое напряжение, заставляя кровь быстрее бежать по венам и вызывая яркие вспышки света в глазах. Хотя композитор Томас Ньюман не применяет звук секундной стрелки, как сделал ранее Ханс Циммер в «Дюнкерке», ритмическое дыхание героев прекрасно поддерживает динамику событий и возбуждает фантазию зрителей.
Тем не менее периодически возникает лёгкое разочарование — хочется добавить немного человечности и глубины, подобно той, которую продемонстрировал Мел Гибсон в фильме «По соображениям совести», или патриотизма, присущего Стивену Спилбергу в «Спасти рядового Райана», а также теплоту атмосферы из сериала «А зори здесь тихие». Действие фильма кажется механическим, будто герои последовательно выполняют пункты списка заданий или собирают игровые достижения, переходя от одной трудности к следующей. Порой увлекательнее наблюдать за виртуозностью оператора Роджера Дикинса, камера которого сопровождает героев, скользя по тесным траншеям, спрыгивая с обрывов в стремительные реки, взлетая вверх на операторском кране и кружась вокруг протагонистов с удивительным чувством гармонии. Можно восхищаться филигранной работой всей съёмочной группы, точно исполняющей каждый элемент сложного танца, словно расписанного до последнего движения и взгляда. Нельзя отрицать завораживающую красоту кадров, сквозь которые постепенно проникает тревожащая красота разрушений.
Несмотря на очевидную дистанцированность эмоций и доминирование технической составляющей, перед нами нечто большее, чем обычный VR-квест или компьютерная игра от первого лица. Фильм сам по себе представляет высокое искусство, способное подарить зрителям незабываемый чувственный опыт. В открытом доступе можно ознакомиться со сценарием, написанным Сэмом Мендесом и Кристи Уилсон-Кэрнс. Этот документ уникален тем, что фиксирует элементы, возникающие обычно лишь непосредственно на съемочной площадке в магический момент совпадения всех факторов: удачная композиция оператора, точное попадание актёров в настроение роли, гениальное решение режиссёра и идеальное исполнение командой своих функций. Изумляет умение Мендеса представить всю сложность процесса ещё на этапе написания сценария и затем воссоздать каждую деталь на экране. Критиковать талантливого творца, который ко всему прочему щедро делится секретами своей магии, было бы неправильно.
Вместо того чтобы упрекать Сэма Мендеса за некоторую пустотелость его военного эпоса и замену глубинных переживаний примитивными физиологическими реакциями, попробуем изменить точку зрения. Тогда вдруг окажется, что вместо обычных образов Блэйка и Скофилда на пустынной территории неконтролируемой зоны, видим самих себя и осознаём простую истину: на фронте смерть выглядит глупо и абсурдно, армейские рассказы примитивны и грубы, повседневные удовольствия ограничиваются куском хлеба с колбасой и надёжным оружием. Иногда не остаётся сил оплакать павшего друга, а паника и шок охватывают мгновенно. К тому же война перестаёт восприниматься как стрельба по абстрактным врагам или противостояние армий друг другу. Она превращается в непреодолимую природную катастрофу, противостоять которой невозможно: война существует сама по себе, и человеку приходится мириться с этим фактом.
Этот антивоенный месседж сближает «1917» с такими картинами, как «Дюнкерк» Нолана и даже классическим «Иди и смотри», на который ориентировался оператор Роджер Дикинс. Когда герой становится не воображаемым участником сюжета, а самим зрителем, неизбежно задумываешься: как поступил бы лично ты? Смог бы убить врага без колебаний? Поделился бы последним пайком с умирающим ребёнком? Удалось бы достичь цели до наступления утра или погибнуть в первые секунды операции? Такая постановка вопроса возможна отчасти благодаря решению режиссёра выбрать на ведущие роли неизвестных широкой публике, но физически сильных актеров — Дина-Чарльза Чепмена (игравшего Томмена в сериале «Игра престолов») и Джорджа МакКея (исполнителя одной из ролей в фильме «Капитан Фантастик»), чьи образы гармонично вписываются в общую концепцию. Знаменитые британские артисты вроде Колина Ферта и Бенедикта Камбербэтча играют второстепенные роли, выполняя роль фона для главных действующих лиц.
Из-за особого внимания к форме фильма «1917» традиционные драматургические приёмы, привлекающие внимание любителей кино, здесь работают иначе. Например, единственная выжившая корова не даёт отравленное молоко, а серьёзная травма руки не успевает воспалиться за короткий промежуток времени интенсивного путешествия. Обычно такие детали могли бы создать дополнительные сложности ближе к развязке сюжета, ведь действие фильма движется не линейно, а подчиняется специфическому построению времени. Важно понимать, что перед нами не история типа «Выживший», хотя приключения Блэйка и Скофилда в гонке со временем вызывают не меньший интерес, чем борьба Леонардо ДиКаприо с суровыми условиями природы. Напротив, режиссёр Сэм Мендес ставит акцент на иных препятствиях, встречаемых героями, стремящимися избежать масштабной катастрофы: фанатичность солдат, халатность командования, неразумность распоряжений, проявления военного цинизма, мораль «убей или будь убитым» и приоритет насилия над ценностью человеческой жизни.
Самое пугающее в фильме «1917» заключается вовсе не в реалистичном изображении разрушенных ландшафтов или болезненно подробных деталях сгнивших тел и дымящихся руин, а в неизбежности повторения миссии Блэйка и Скофилда вновь и вновь. Подобно вечному дню сурка, эта ситуация воспроизводится бесконечно: каким бы утомительным и опасным ни оказался путь, единственный выход — продолжить движение. Преодолевая физическую боль, испытывая жажду и истощение, борясь с течением рек и толпами бойцов, движущихся навстречу собственной гибели, двое солдат знают: сегодняшний успех спасения батальона обернется новым приказом, предписывающим сражаться до конца. Казалось бы, такое понимание должно сопровождаться мощным эмоциональным воздействием, однако оно приходит естественным путём, без чрезмерного нагнетания драматизма. Впрочем, в картине присутствуют трогательные детали, вроде нежных лепестков цветущей вишни, мягко ложащихся на покрытые сажей лица солдат, и меланхоличная музыка. Важнейшим аспектом становится свобода мысли и чувства, предоставленная каждому зрителю самостоятельно сделать выводы и принять собственные решения. Если учесть всё это, то не так важно, двигались ли мы по западному фронту или наслаждались быстрой поездкой на аттракционе американских горок.