Казалось бы, живи и радуйся. После тридцати лет скитаний по рыночным пустыням российская молочная отрасль наконец-то вышла на исторический рубеж. Вице-премьер Дмитрий Патрушев еще в начале года с гордостью рапортовал: по итогам 2025-го надоено 34,3 миллиона тонн молока. Это лучший показатель за последние три десятилетия. Добавим сюда позитивную динамику по экспорту: за пять лет — рост на 60%, а в прошлом году — еще плюс 13%. Цифры красивые, даже парадные. Но, как это часто бывает, парадная статистика разбивается о суровую реальность обычного похода в магазин.
Росстат, который не умеет льстить и просто фиксирует факты, дает совсем другую картину. По его данным, средняя розничная стоимость пастеризованного молока за год подскочила на 19% . И здесь возникает закономерный вопрос: если молока так много, что им буквально заливают берега, почему цена на него не только не падает, а прет вверх, как на дрожжах?
В рыночной экономике есть железный закон: перепроизводство товара почти всегда ведет к снижению цены. Любой школьник, который хоть что-то слышал про спрос и предложение, скажет: если продукта много, его надо продавать быстрее, даже с минимальной наценкой, чтобы освободить склады и получить хоть какую-то прибыль. С крестьянами в 2010 году, когда поля ломились от картошки, так и происходило — клубни отдавали за копейки, лишь бы не сгнили. Но с молоком этот номер почему-то не проходит. И на это есть целый букет причин, которые рядовой покупатель, глядя на ценник в магазине, даже не предполагает.
Первое и самое главное — себестоимость. Та самая, которая не видна глазу, но которая тянет за собой каждый литр. Аналитики молочного рынка бьют тревогу: за 2025 год операционная себестоимость производства сырого молока оставалась в среднем на 9% выше уровня предыдущего года. В ноябре, даже с учетом небольшой коррекции цен на энергоресурсы, себестоимость всё равно превышала показатели 2024 года на 6,6%. Сюда входит всё: подорожавшие комбикорма, запчасти для импортных доильных аппаратов, зарплаты сотрудникам и, конечно, кредиты под дикие проценты. Сельское хозяйство — это не галантерея, запустить станок и остановить его здесь нельзя. Корову не поставишь в простой, если спрос упал. Её нужно кормить, доить и лечить каждый день, вне зависимости от того, какова ситуация на бирже.
Второй фактор, который многие упорно не хотят замечать, — белорусский. Пока наши аграрии борются с издержками, во многом благодаря господдержке соседней республики, на российские прилавки хлынула продукция из Беларуси. По данным Молочного союза России, белорусские товары занимают 94% всего российского импорта молочной продукции. А по некоторым позициям, таким как сыворотка или творог, — и вовсе 100%. В Минсельхозе РФ на это реагируют философски: «У нас единое экономическое пространство». Но для российского производителя, у которого сырье дороже на те самые 6-9%, — это удар. Они оказываются в ситуации, когда конкурировать приходится не с абстрактным рынком, а с соседями, у которых цены регулируются государством. Конечно, проще подождать, чем снижать стоимость.
В дело вмешивается и банальная торговая стратегия. Маркетологи и ритейлеры прекрасно понимают нестабильность нынешнего времени. Энергетика, логистика, курсы валют — всё это штормит. Сокращение госпрограммы поддержки АПК на 20% в нынешнем году по сравнению с 2025-м тоже добавляет нервозности. Поэтому на рынке сегодня работает принцип «страховки». Производители и торговые сети рассуждают цинично, но логично: «Зачем нам сбивать цену сейчас и получать копейки, если можно немного повременить, и через пару месяцев, когда конъюнктура изменится, продать тот же товар значительно дороже?».
И самое обидное для покупателя: молоко позволяет ждать. Если раньше, лет тридцать назад, нераспроданный продукт скисал за пару дней, то сегодня технологии изменили всё. Мы пьем не парное молоко, а ультрапастеризованное. Торговые сети когда-то сами попросили производителей сделать продукт с долгим сроком хранения, чтобы минимизировать списания. Заказ был выполнен. Сейчас литр стерилизованного молока может спокойно стоять при комнатной температуре до года. Для ритейлера это идеальный товар: неторопливый, выдержанный, который не требует бешеной оборачиваемости.
Так и получается парадокс. Склады забиты до отказа — на конец декабря запасы на 9% превышали показатели 2024 года. Продажи внутри страны стоят на месте: рост всего 0,4% при инфляции, которая все съедает. Экспорт хоть и растет, но не может сразу «высосать» все излишки. А цены ползут вверх. Получается, что обилие молока сегодня — это не подарок для покупателя, а фактор нестабильности для продавца. И пока производитель страхуется от будущих рисков, а торговля тестирует границы нашего кошелька, простому обывателю остается только наблюдать за этим экономическим этюдом и надеяться, что когда-нибудь простая истина «много товара — низкая цена» всё же заработает и для молочной отрасли.
С. Ковальский