— Ну посмотри на него! Аполлон , никак не меньше!Ну посмотри! — Марина ткнула пальцем в экран телефона, где на фоне Эльбруса улыбался подтянутый мужчина с ясными глазами. — Пятьдесят лет. В финансах не ограничен! Ни разу не был женат. Без детей. Альпинист, зарабатывает кучу денег, квартира в центре. Мы ему кого только не подсовывали — и молодых, и успешных, и домовитых. А он...
***
Я отодвинула чашку с остывшим кофе и приготовилась слушать. Марина — моя подруга, и её талант находить приключения на ровном месте давно стал для меня источником одновременно трепета и лёгкого ужаса.
— А он позавчера был у неё дома, чинил полку на кухне, — закончила Марина победоносно.
— У кого «у неё»?
— У Лариски! — выпалила Марина таким тоном, будто это всё объясняло.
Я моргнула. Лариска. Сорок лет. Двое детей, младшему — три года. Работает на фрилансе. Бывший муж (отец младшего) алименты платит исправно. Живёт в своей двушке и, по словам Марины, «на жилплощадь мужиков не претендует».
— Погоди, — я попыталась собрать пазл в голове. — Она же вроде как с Серегой (отцом младшего) рассталась. Ради этого что ли?
Марина посмотрела на меня с выражением кота, съевшего сметану:
— Вот именно! Ради него. Ради альпиниста этого.
— То есть она сидит дома с трёхлетним, работает в меру сил и бросила мужика, который её обеспечивал, ради какого-то Аполлона с ледорубом? — логика отказывалась работать. — И он, после череды красоток, выбрал её?
— Сходи и посмотри на неё, — Марина пожала плечами. — Я серьёзно. Ты же с ней на фитнес в один зал ходишь. Вот в следующий раз не на тренажёры смотри, а на неё. Вблизи.
***
Через два дня мы встретились в раздевалке спортклуба. Лариска стояла у зеркала и поправляла волосы. Дорогой, но старый халат, потертые кроссовки — ничего особенного. Но когда она повернулась, я поняла, что имела в виду Марина.
— О, привет! — её голос был низким, чуть хрипловатым. Бархатным. — Ты сегодня на растяжку? А я на ягодицы, хочу попу, как орех, пока молодость не прошла.
Она засмеялась, и смех этот был не бабьим, «кудахчущим» на лавочке, а молодым, чуть дерзким.
— Лариса, как дети? — спросила я, пытаясь поддержать разговор и всё ещё пытаясь уловить формулу её притяжения.
— Ой, старший прислал фотки из Тая, девушку свою показывает, — отмахнулась она. — А младший в саду, сегодня поделку из каштанов лепили. Представляешь, целого ёжика! Я ему сказала: «Сынок, ты гений, в маму пошёл!»
Она говорила о детях, но это не было «бабкинскими разговорами» о болячках и школах. Это была история про неё. Про то, как она восхищается сыном, про то, как она живёт.
В зале к ней подошёл тренер, молодой парень лет двадцати пяти.
— Лариса, вы сегодня с утяжелением работаете?
— Сашенька, если ты мне поможешь, я хоть с пудовыми гирями работать буду, — она картинно вздохнула и стрельнула глазами в сторону штанги. Парень тут же выпрямил спину и заулыбался.
Я села на скамью и наблюдала. Она не строила из себя молоденькую. Она именно играла. В женщину. В хищницу. Её движения были точными, пластичными. Тело — подтянутым, сексуальным, но не высушенным до состояния воблы. Она чувствовала каждый свой изгиб и умела это показать, даже когда просто тянула резинку на разминке.
А потом я вспомнила лицо того альпиниста на фото. И слова Марины: «Как увидел её хищную, аля-итальянка физиономию...»
***
Дело ведь не в возрасте. И не в отсутствии морщин. Я знаю кучу сорокалетних «ухоженных женщин», которые открывают рот — и оттуда веет такой тоской, бытом, усталостью, что хочется закрыть окно. «Купила сметану по акции», «у свекрови опять давление», «ногти отслоились»...
А тут — голос, как смола. Взгляд, которым она раздевала тренера Сашу (чисто для поддержания тонуса). Уверенность в том, что она — центр вселенной, хотя бы маленькой, своей.
Вечером я набрала Марину.
— Я поняла, — сказала я. — Она не домоседка. Она всегда что-то придумает, организует. С ней не скучно.
— Именно! — обрадовалась Марина. — Альпинист этот, Сережа... он же в горах бывает, ему нужен адреналин. А где его взять между восхождениями? С бабой, которая ворчит, что он носки разбросал? Нет. Ему нужна та, которая сама — приключение. Которая в тридцать семь родила и ушла от мужика, потому что ей стало с ним неинтересно. Понимаешь? Не потому, что он плохой, а потому что — неинтересно!
— А алименты? — спросила я цинично.
— А что алименты? — Марина хмыкнула. — Это не расчёт, это подушка безопасности. Она не за деньги его выбрала. Она выбрала эмоцию. И он выбрал её. Потому что от неё пахнет жизнью, а не борщом.
В трубке повисла пауза.
— Знаешь, — сказала Марина задумчиво. — Мужикам плевать на возраст, когда ты сама чувствуешь себя желанной. Когда ты сексуальна. Это же не про длину юбки. Это — про огонь в глазах. Про то, как ты говоришь, как смеёшься, как двигаешься. У Лариски этого добра — вагон. Вот мужики и летят на него, как мотыльки.
Я положила трубку и посмотрела на своё отражение в тёмном окне. О чём говорят мои глаза? Об усталости? О списке покупок? Или о том, что я, как та самая хищница, ещё живу и готова удивлять?
Кажется, я знаю, над чем мне нужно работать в зале завтра. Не только над попой «орех», но и над взглядом. Тем самым, который делает женщину женщиной, несмотря ни на какие цифры в паспорте.
Как по-вашему мнению: женщина -кокетка с огоньком в глазах, с которой не соскучишься, привлекает больше внимание мужчин или всё же предсказуемая хранительница домашнего очага?
С нетерпением жду ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Будьте счастливы и любимы! ❤️ ❤️ ❤️